ГЛАВА 2

— Ну и что мы здесь забыли? — Я стояла возле камина и, сложив руки на груди, наблюдала за тем, как Паулина перетаскивает резную табуретку от одного книжного стеллажа к другому. Встаёт на неё и начинает что-то выискивать, а не найдя, продолжает, как ищейка, рыскать по библиотеке.

— А ты как думаешь? — не оборачиваясь, хмыкнула наина. — Разумеется, ищем книгу.

— Ну, это-то и шварре понятно. Вопрос: какую именно?

Надо бы выяснить, какая у них ещё на Шаресе водится живность, а то я что-то зациклилась на этих квакающих хищниках. И вообще, раз уж здесь застряла, временная ассимиляция мне точно не помешает. Чем больше буду знать об этом мире, тем проще будет влиться в наиново-хальдаговский коллектив.

Главное, случайно не пополнить ряды здешних меньшинств, ну то есть не стать нэймессой и не сожрать в порыве страсти герцога.

— У каждого хальдага, да и в принципе любого мага, должны быть книги с описанием базовых заклятий, зелий и ритуалов. — Де Морсан приподнялась на носочках и потянулась за очередным старинным томом. Быстро его пролистала, похмурилась, поворчала, после чего поставила обратно. — Я написала брату и очень ему советовала посетить завтрашний спектакль. Он ещё только учится в академии магии, но с приготовлением такого несложного зелья точно справится, как и с организацией наинам кратковременного беспамятства. Главное, чтобы согласился.

— А может не согласиться?

— Ну… — Паулина пожала плечами. — Нам придётся быть очень убедительными. Но вообще, мой братец никогда и ни в чём мне не отказывает, как-никак мы двойняшки.

Надо же!

— Получается, он хальдаг?

— Ну разумеется, — с явной гордостью в голосе проговорила девушка.

— Почему тогда не участвует в охоте?

Паулина обернулась и посмотрела на меня так, словно я спросила о том, какое сейчас время года. Пришлось напомнить себе быть осторожнее и не задавать лишних вопросов. Тем более что мне вообще без разницы, что из себя представляет её родственник.

— Ему ведь только-только исполнилось двадцать. Хальдаги моложе двадцати пяти не допускаются к испытаниям.

Видимо, слишком юный король — это тоже не ахти.

— А если у него не получится воздействовать на наин? — протянула я с сомнением. — На них ведь тоже могут быть защитные метки.

По плану Паулины её брат должен был загипнотизировать наших жертв прямо в театре, чтобы те не рыпались и не паниковали, пока будут выступать в роли доноров для Морса. Это, конечно, было бы замечательно (чтобы не рыпались и не паниковали), но что-то мне подсказывало, что всё пройдёт не так гладко, как намечается.

— Метки хальдагов, вроде тех, что поставил нам Мэдок, защищают от подчинения разума. Аллард же не будет никого подчинять, не станет отдавать наинам никаких приказов и уж тем более, упаси Созидательница, не рискнёт проникнуть в их сознания. Он просто усыпит их на минутку-другую, введёт в неглубокий транс. Главное сделать всё быстро и незаметно для окружающих.

Что тоже наверняка будет непросто. Но отступать от задуманного я не собиралась.

— Почему ты мне помогаешь? — спросила, когда моя сообщница приступила к изучению нижних полок.

— В смысле почему? — Паулина опустилась на корточки, чтобы получше рассмотреть потускневшие от времени корешки. — Я же сказала: хочу проучить этих змеючек. Будут знать, как оскорблять будущую королеву Харраса!

Оптимистка и мечтательница.

— А до этого? До стычки с ними ты тоже особо не артачилась, хоть, честно говоря, раньше за тобой не водилось ни жалости, ни сострадания. Без обид, Поля, но первое впечатление о тебе у меня сложилось, ну… так себе.

— Можно подумать, мы с тобой сто лет знакомы, — оскорбилась заговорщица. — Ты меня совсем не знаешь, Адельвейн, а уже успела понаделывать выводов. Там, в лесу, я очень испугалась. Думала, тварь изуродует меня. А кому я буду нужна без своей красоты? Если бы не Морок…

— Только из-за этого? — продолжала допытываться я, до конца не веря во внезапное Полькино преображение.

— Из-за этого, — кивнула она серьёзно. — А ещё из-за того, что когда ослаблены вейры, это плохо сказывается на их хозяевах. Мэдок мог бы, конечно, пополнить силы, убив какую-нибудь тварь из другого мира, но сама понимаешь: чудовища на дороге не валяются.

Нет, только живут с тобою рядом и наинам из вражеских отрядов кровь по выходным пускают.

— Ещё он мог бы провести ночь с одной из вас, ведь вы всё ещё девственницы. Но, видимо, он решил хранить мне верность, — заключила де Морсан, подтасовывая выводы в свою пользу.

— Почему же другие тогда не помогают? Знают ведь, что герцог ослаблен.

— Боятся ослушаться Мэдока, вызвать его недовольство. Марлен ведь правильная до зубовного скрежета, Одель — трусиха, а Винсенсия всегда была себе на уме. В общем, шерт с ними с этими фырсами.

— А ты, значит, не боишься? — Я опустилась на подлокотник кресла и теперь с интересом смотрела на девушку.

Всё-таки что-то в ней есть, не только смазливая вывеска. А я всё гадала, чем же она де Горта заинтересовала…

Эта мысль мне не понравилась, хоть я и сама не поняла, почему именно. Не стала на ней зацикливаться, отмахнулась от неё и услышала:

— За него я боюсь гораздо больше.

Паулина продолжила водить пальцем по толстым корешкам, а я, не сдержавшись, спросила:

— Ты его любишь?

И тут же отругала себя за неуместное, никому ненужное любопытство. Вот оно тебе надо, Лиза?!

— Люблю, — всё так же, почти что шёпотом, ответила наина, а потом радостно воскликнула: — Нашла! Скорее иди сюда!

Стараясь не думать о том, что после её слов у меня внутри что-то неприятно закололо, я подошла к своей сообщнице. Был уже поздний вечер, поэтому просторный зал библиотеки окутывали тени. Концентрировались по углам и истончались там, где горели свечи в настенных бра и витых подсвечниках.

Подхватив тот, что находился ко мне ближе всего — на письменном столе, я посветила на разворот.

— Ну вот, теперь у нас есть рецепт, — радостно сказала Полька. — Осталось разжиться кровью и передать всё брату. Как думаешь, справимся?

— Постараемся.

Я ободряюще улыбнулась и вздрогнула, услышав, как двери в библиотеку распахнулись. Обернувшись, увидела крупную пышногрудую женщину — кормилицу герцога.

— Леди, уже поздно. Вам следует идти готовиться ко сну, а не книги читать. В такой-то час, — упрекнула нас надзирательница.

— Вы правы, госпожа Магрета, — сразу же влилась в роль кроткой овечки Поля. Взгляд послушно потупила и даже голову опустила. — Что-то мы и правда зачитались и совсем потеряли счёт времени. Пойдём, Филиппа. Пора отдыхать, ведь завтра нас ждёт очень насыщенный день, а особенно вечер. Ах, как же я люблю ходить в театр!

Оставалось надеяться, что этот поход пройдёт строго по состряпанному впопыхах сценарию.

Должно быть, я тоже мечтательница и оптимистка. Такая же, как Паулина.

* * * * *

— Морс, ну не будь ты такой собакой! Я же за тебя переживаю!

Сразу после завтрака, воспользовавшись тем, что герцога осадили Одель с Винсенсией, я отправилась к нему в спальню, чтобы проведать вейра и сообщить радостное известие: уже скоро в его организме и следа от яда не останется.

И что вы думаете? Это животное недобронированное улеглось возле двери и явно не торопилось двигаться. Всё, что я смогла сделать, — это чуть приоткрыть створку, полюбоваться на собачий зад и получить в ответ на ласковую просьбу: «Морсик, миленький, впусти меня», раздражённое движение хвоста, смахнувшего невидимую пыль с до блеска натёртого пола.

«Оставь меня, сиротка, я в печали».

Видимо, болезнь прогрессирует, раз он уже почти цитатами из иномирских фильмов изъясняется.

— И что же могло опечалить лучшую половину хальдага?

«Острое, болезненное разочарование в дружбе. И в людях.

— Да ну тебя! — Справившись с желанием плюнуть догу на задницу (тоже мне, любитель драмы), я уже спокойнее сказала: — Сегодня вечером я добуду кровь, а завтра ты получишь свой декокт. Доволен?

«Что, больше не боимся потерять сознание?» — съязвила эта… собака.

— Боялись, боимся и будем продолжать бояться, — сразу решила я расставить все точки над «ё». — Поэтому кровь будем забирать у наин других хальдагов.

«А что же остальные цыпы? Тоже чересчур впечатлительные?» — фыркнул у меня в голове вейр.

— Остальные не цыпы, а курицы. Все, кроме Паулины, как ни удивительно.

И ведь я стопроцентно уверена, что Марлен и Одель девственницы. Девственницы жадные и трусливые. Вчера, когда выбирали для Польки украшение с саурином, Ротьер первая подскочила, чтобы поглазеть на браслет — белёсые камни в серебристой оправе. Несколько бусин саурина струились с браслета в виде подвесок. В общем, идеальное для проверки украшение.

Стоило Одель его коснуться, как камни тут же окрасились в цвета небесной лазури. Марлен его тоже потрогала, в руках повертела, удивляясь, зачем Паулине понадобилось это украшение.

— Чтобы все видели, насколько у нас всё серьёзно с герцогом, — с гордостью проговорила наина, отвечая на мрачный взгляд ле Фэй победоносной улыбкой.

Винсенсия в то время крутилась в другой части магазина, и я тоже предпочла переместиться поближе к витрине, якобы озабоченная выбором драгоценностей для завтрашнего вечера.

Герцог же к тому моменту был настолько измотан многочасовым шоппингом, что даже не смотрел, что мы там выбираем. Просто, когда все колечки, серёжки и брошки были расфасованы по бархатным мешочкам и коробочкам, велел ювелиру прислать ему чек.

Надеюсь, когда его получит, хальдаг не превратится в платинового блондина, иначе это будет явный закос под его величество.

«И как вы собрались кровь у них забирать? А зелье кто варить будет? Никак отравить меня надумали? Эта тебя Тру надоумила? Признавайся, цыпа!» — распсиховался Морок.

— Ну вот, теперь ты ещё и параноик.

«Ну, хотя бы пока что не покойник».

— Всё, успокойся. Никто тебя травить не собирается. Зелье приготовит брат де Морсан. Он у неё студент (надеюсь, что прилежный), так что справится. Полька утверждает, что это зелье готовится несложно.

«Если мозги есть, то несложно. А если нет…» — Вейр многозначительно замолчал.

— Ладно, пойду я от греха подальше, — осторожно оглянулась на лестницу, опасаясь быть застуканной нашим всемогущим герцогом. — Увидимся завтра. И прекрати мне тут с жизнью прощаться!

«Ничего не могу обещать, цыпа, — как-никак во мне смертельно опасный яд. Но постараюсь дожить до завтра».

— Уж постарайся, — бросила я, поднимаясь с колен.

Закончив общаться с задницей вейра, отправилась в библиотеку продолжать штудировать герцогскую коллекцию в надежде узнать как можно больше об иномирских чудовищах. А если совсем повезёт, отыскать зацепку, подсказку — хоть что-то(!), что указало бы, где искать обратную дорогу в прежнюю жизнь. В жизнь, в которой я была обычной девушкой по имени Лиза, а не наиной Филиппой.

* * * * *

После обеда я порывалась вернуться в библиотеку, но мне помешала Илсе. Служанка начала волноваться и нервничать, мол, до вылазки в театр осталось всего каких-то пять часов, а меня ещё нужно купать, кремами да бальзамами душистыми натирать, расчесать мне волосы сто пятьдесят раз, после чего соорудить из них шедевр парикмахерского искусства. В платье нарядное опять же упаковать, прежде старательно подушив корсетом. Нанести лёгкий макияж и обвешать, как новогоднюю ёлку, украшениями.

Благо теперь у меня было, чем себя обвешивать, и я всё больше склонялась к мысли, что герцог в ближайшее время всё-таки поседеет.

Ну ничего, он ведь мужик, справится и с этим потрясением.

Сегодняшним вечером мне выпала честь ехать в одной карете с де Гортом. Мне и Винси, у которой рот не закрывался ни на мгновение.

— Что-то вы сегодня подозрительно тихие, леди Адельвейн, — заметил Истинный, каким-то чудом умудрившись вклиниться в монолог леди Тиссон.

— Я вся в мечтах о грядущем вечере, — сразу нашлась я с ответом. — Я ведь никогда не бывала в театре и жду не дождусь спектакля.

— Ох, Ли, он потрясающий! Ты его как увидишь, так сразу с ума сойдёшь от его красоты!

— Вы, леди, сегодня тоже, к слову, выглядите потрясающе, — одарил нас скупым комплиментом его всемогущество.

При этом внимательный взгляд хальдага скользнул по мне. Вернее, неторопливо так протянулся, задержавшись на глубоком вырезе лилового платья с утонувшей в нём бриллиантовой каплей. И мне, как в тех самых любовных романах, которые я не читала, вдруг стало жарко. Настолько, что даже захотелось скинуть меховую пелерину, а потом перебраться поближе к его возможному будущему величеству. Например, к нему на колени, чтобы обнял меня. Положил свои широкие ладони мне на талию или можно даже чуть ниже. Прижал к себе крепко, завладел моими губами и сделал со мной всё то, в чём нас обвиняла Паулина. Другими словами, завладел не только губами.

Карету тряхнуло на ухабе, и меня тут же вытряхнуло из этого странного состояния. Закусила губу, нервно её облизнула и почувствовала ещё один обжигающий взгляд Стального лорда.

Спокойно, Лиза. Вдохнула и выдохнула. Ещё не хватало, чтобы тебя плющило от этого мужчины.

* * * * *

Время за самовнушением, что я само хладнокровие и сдержанность, а ещё у меня стальные нервы и сила воли железная, пролетело незаметно. Благо Винсенсия из кожи вон лезла, пытаясь перетянуть на себя внимание нашего совместного мужчины, поэтому у меня было достаточно времени, чтобы порефлексировать, собраться с мыслями и выбросить из головы всё лишнее.

Сейчас только кровь прекрасных половинок хальдагов имела значение.

Тиссон оказалась права, здание театра действительно выглядело впечатляюще. Как будто сделанное из хрусталя, а может, льда, оно источало холодное голубоватое мерцание — никакой подсветки не надо. Расходящиеся полукругом лестницы, ведущие к парадному входу, тоже загадочно поблёскивали, словно от пролившегося совсем недавно дождика. Вот только сегодня, как и вчера, весь день стояла солнечная погода. Перила выглядели будто бриллиантовые с вкраплениями золотых узоров, заточённых под ледяной коркой. Из этого же благородного металла отлили часы, пробившие восемь на центральной башне театра, когда я вышла из экипажа.

В общем, атмосфера в этом месте действительно была сказочная.

Поднимаясь с нами по лестнице, де Горт опять принялся за старое. Поравнялся со мной и шепнул на ухо, опалив дыханием мочку уха, а заодно и мою душу:

— И всё-таки, Филиппа, что с вами происходит? Вы выглядите напряжённой.

Вот ведь дотошный.

— По-моему, ваше всемогущество уделяет мне слишком много внимания. Смотрите, как бы другие наины не приревновали.

— Наоборот, мне кажется, что как раз вам я уделяю недостаточно внимания и подумываю это исправить.

— Угрожаете?

— Опять обрастаете колючками? — Де Горт усмехнулся.

И дураку ясно, мужику приспичило приручить меня и сделать частью своего зверинца. Взыграл инстинкт охотника, и дрессировщик поднял голову. Вот только я не собиралась становиться ласковой и пушистой кошечкой ради его удовольствия.

— Всего лишь пытаюсь напомнить, что вам не нужна такая супруга.

— Какая именно, Филиппа?

— Обросшая колючками.

— Ну, это не проблема. Срежем, когда придёт время, — без тени сомнения заявил герцог.

— Только не говорите, что решили сделать меня своей любимой женой, — ужаснулась я. — Смею вам напомнить, что у вас уже есть фаворитка. Очаровательная, замечательная, чудесная леди де Морсан.

— Я и не говорю, — с самым серьёзным видом заметил Истинный.

Только сейчас я поняла, что невесты с первой по четвёртую уже вошли внутрь, а мы стоим на широкой «ледяной» ступеньке, обтекаемые разряженными ладерровцами, и продолжаем вести дуэли. На словах и на взглядах. Главное, чтобы обошлось без рукоприкладства.

— Значит, предлагаете стать вашей вице-женой?

Если скажет, что предлагает, спущу с лестницы негодяя.

— И этого я тоже не говорил. Просто решил присмотреться к вам, Филиппа, узнать вас получше. На всякий случай, — продолжил угрожать его всемогущество.

— Только зря время потеряете. Супруга из дочери нэймессы — не самая удачная партия для такого сиятельного лорда, как вы, герцог. Тем более что вы убили мою маму, — напомнила я, дабы понизить в хальдаге градус охотничьего азарта.

Сработало. Градус явно понизился и взгляд помрачнел. И пока он продолжал мрачнеть, я категорично добавила:

— А на роль асави я никогда не соглашусь.

— У всех хальдагов должна быть асави, — скрежетнул лорд зубами.

— Но её не было у моего отца.

— И где он сейчас?

ХальГад. Самый настоящий хальГад!

— Вы закончили?

— Я ещё даже не начинал.

— Лучше сосредоточьтесь на Охоте.

— Одно другому не мешает, Филиппа. Я на ней более чем сосредоточен, как и на выборе спутницы жизни. Вы, к слову, очень капризная наина. Женой становиться не желаете, от роли асави отказываетесь.

И в самом деле, что это я?

— Наверное, потому что я в принципе становиться наиной не планировала. Вы с моими родственниками всё распланировали за меня.

— Предпочли бы остаться в обители?

Предпочла бы остаться в своём мире.

— Я бы хотела сама делать выбор.

Де Горт снова нахмурился, только на этот раз как-то по-другому: не раздражённо, а задумчиво. А мне совсем не надо, чтобы он много думал и анализировал.

— Я замёрзла. Мы можем войти внутрь?

— Прошу. — Мэдок выставил вперёд локоть, предлагая за него ухватиться. Пришлось хвататься, чтобы не драконить его ещё больше, хоть этот разговор об асави меня саму раздраконил.

Сама не знаю почему, но вот раздраконил! Я чувствовала себя разозлившейся. Настолько, что сейчас бы с удовольствием этому металлическому принцу кровь пустила. Всю до последней капельки выпустила!

У всех хальдагов должна быть асави.

Нафиг всех хальдагов! В частности, одного конкретного хальдага, зеленоглазого и сверх меры самоуверенного. Присмотреться он желает… Вот пусть к своим фанаткам и присматривается! А от меня отстанет.

Оказавшись в фойе театра, я поспешила высвободить свою руку из руки этого стального падишаха. Благо де Горт меня не удерживал, переключился на кого-то из Истинных, и я поспешила отойти от него на несколько метров. Поискала взглядом Паулину и обнаружила её, общающуюся с высоким симпатичным парнем в тёмно-бордовом камзоле.

Ну точно брат. Об этом свидетельствовала огненная вихрастая шевелюра и светло-карие глаза юноши.

Вмешиваться в их разговор я не стала, решила дождаться, пока де Морсан закончит уламывать родственника и сама подойдёт ко мне с хорошими новостями.

Так и случилось. Закончив общаться с братом, Паулина поспешила ко мне, улыбаясь:

— Аллард согласился!

— Было видно, что не сразу и без особой радости.

— Какая разница? — беззаботно отмахнулась Поля. — Главное, брат дал слово. Пойдём, найдём этих фырс и проверим, остались ли среди них девственницы. А после первого действия приступим к действию уже мы.

* * * * *

С первой частью плана мы справились на ура. Не было ничего удивительного в том, чтобы подойти к другим аристократкам, обменяться приветствиями, ну и, конечно же, ядовитыми шпильками, обёрнутыми в бархатную ткань любезностей.

— Ах, какое красивое у вас колечко, леди Башане! — Изображая крайнюю степень восторга, Паулина коснулась беленькой ручки первого подопытного кролика.

Всего лишь на долю секунды, но мне и её оказалось достаточно, чтобы заметить, как подвески на её браслете, как бы невзначай скользнув по руке леди, не поменяли своего цвета.

Пришлось забраковывать невесту и сосредотачиваться на следующей.

— Ой, у вас какое-то пятнышко на плече! Да, да, вот здесь… Ах, это родинка? А больше на грязь похоже…

— Какое необычное ожерелье!

— Можно подержать ваш веер?

Если наины и удивлялись странным знакам внимания со стороны Паулины, то виду не подавали. Не то это место, чтобы устраивать разборки и проявлять недовольство.

В итоге ещё до начала спектакля нам удалось осмотреть пятёрку графа Варрижа — тех самых бандиток, что зубоскалили в магазине. Наина, к которой у меня были личные счёты, зеленоглазая фырса, к моей великой радости и злодейскому торжеству, всё ещё была невинна. Как и её черноволосая подружка.

Остальные оказались ни на что не годными, как и ещё три бегло обследованные нами мимо проходящие наины мимо проходящих хальдагов.

— Ничего, Аллард сказал, двух вполне хватит, — не стала расстраиваться Паулина. — Бутылочки у тебя?

— А где же им ещё быть? — Я похлопала по ридикюлю, в котором вместо зеркальца, гребешка или ещё какой-нибудь дамской мелочи лежали два пустых пузырёчка.

Для Морсика.

— Тогда во время антракта всё сделаем. — Полька сосредоточенно кивнула, соглашаясь сама с собою, и засеменила за Мэдоком в ложу бенуар, отведённую лично для нас.

Видимо, эта постановка действительно пользовалась популярностью, причём в основном у хальдагов, особенно неженатых, потому что среди зрителей обнаружилось немало участников охоты в компании чистокровных девиц, выданных им во временное пользование.

Там знакомые лица и тут тоже. Леди обмахиваются веерами, лорды держатся поближе к своим курятникам. Зал полнится тихими перешёптываниями, приглушённым смехом и блеском. Огоньки свечей отражаются от золотой лепнины, мраморных колонн и натёртых до блеска подлокотников кресел, наполняя зал тёплым светом.

Наконец он начинает гаснуть, и вместе с ним стихает шёпот. По залу разливается печальная мелодия, и в унисон с ней звучит нежный девичий голос.

Очень скоро я поняла, почему «Асави Аделхейда III» так заинтересовала Стальных лордов. Это была печальная история любви девушки по имени Эрмина, ставшей второй женой правителя небольшого островного государства, Кирта. Эрмина любила своего мужа настолько, что каждое утро просыпалась и каждый вечер засыпала с заветной мыслью — стать для него первой и единственной. Но жена номер один продолжала здравствовать, назло асави, и покидать бренную землю явно не собиралась.

Эрмине ничего не оставалось, как исполнять роль зрительницы в жизненном спектакле своего господина. Пока первая жена купалась в лучах его любви и рожала ему дочерей, Эрмина копила в душе зависть, злость и ненависть. В конце концов, эти чувства одолели её, и она отважилась на убийство. Сразу после того, как первая жена Аделхейда успешно разрешилась от бремени и подарила мужу долгожданного наследника, асави явилась к ней с якобы укрепляющим отваром, в который добавила несколько капель яда.

И вот, когда счастливая роженица уже поднесла к губам смертоносный напиток, собираясь его выпить… начался антракт. Я даже пожалела, что действие так внезапно прервалось. Оно действительно увлекло, заинтриговало, и теперь мне не терпелось узнать, чем же закончится эта драма.

Но сначала отыграем наш с Полькой спектакль, чтобы потом с чистой совестью наслаждаться постановкой неизвестного режиссёра.

Как только в зал вернулся свет, Одель и Винсенсия принялись канючить, что в ложе невыносимо душно и что они умирают от жажды. А ещё им страх как хочется прогуляться по театру, похвастаться украшениями и нарядами.

Герцог смиренно согласился на променад (ангельское терпение у мужика), и мы дружной гурьбой покинули ложу. Вместе с нами в рукава коридоров хлынули и другие зрители, а потому затеряться в пёстрой толпе оказалось проще простого. Благо граф Варриж занимал соседнюю ложу, поэтому мы с Полей сразу взяли след потенциальных доноров.

— А вот и Аллард! — Паулина помахала брату рукой, когда людской поток вытолкнул нас в просторный зал с крошечными столиками, многие из которых уже были заняты.

Приблизившись к нам, хальдаг почтительно склонился передо мной, но де Морсан нетерпеливо дёрнула его за рукав камзола.

— Нет времени любезничать. Аллард, это Филиппа. Филиппа, это Аллард. А вон та фырса, которой мы сейчас и займёмся.

Молодой человек поморщился:

— Пожалуйста, не выражайся так.

— А как мне прикажешь выражаться? Она меня унизила! — Полька вспыхнула. — Оскорбила!

— Давайте не отвлекаться, — попросила я и первой направилась к наине.

— И снова вы? — натянуто улыбнулась та, когда мы её окружили. Заинтересованно покосилась на рыжеволосого хальдага, лениво взболтала шампанское в своём бокале, отчего пышная пена едва не выплеснулась наружу.

— Леди Мойс, я всё никак не могу выбросить из головы ваше чудесное ожерелье. — Паулина пристроилась по правую руку от брюнетки, её брат — по левую, а я прикрыла обзор своей пышной юбкой. — Признайтесь, где вы его приобрели?

— Это семейная реликвия, — гордо вскинула голову наина. — Другой такой вы нигде не найдёте, и…

Она собиралась ещё что-то добавить, но Аллард беззвучно прошептал какое-то заклинание, щёлкнул пальцами, и девица застыла.

Благо не застыла Паулина. Быстрым ловким движением она выдернула из причёски шпильку, а потом, не страдая сомнениями и ложной скромностью, полоснула ею по ладони девушки. Пузырёк уже был наготове, потребовалось около минуты, чтобы его наполнить.

— Разбей бокал, — шепнула брату Поля, возвращая фужер наине в руку, после чего сунула ему в карман сосуд с добытой кровью.

Аллард снова что-то прошептал. Фужер в руке девушки пошёл трещинами, осколками осыпаясь на нарядную парчовую юбку. Щёлкнув пальцами, молодой человек сразу же подался к наине со словами:

— Осторожнее, леди! Должно быть, фужер уже был с трещиной, а вы и не заметили. Вот, возьмите.

И пока брюнетка хлопала ресницами, тщетно пытаясь понять, что здесь только что произошло и откуда взялась кровь, хальдаг приложил платок к её ладони.

— Пойдёмте, отведу вас к вашему господину, — сказал, источая заботу и участие. Настойчиво потянул девицу за руку и быстро затерялся с ней в толпе.

Всё прошло без сучка, без задоринки, хоть я, если честно, ожидала какого-нибудь подвоха. Но нет, оказывается, и мне иногда везёт, хотя бы в чём-то.

— Как со второй поступим? Граф Варриж очень удивится, если две его невесты порежутся осколками фужера.

— Тогда пусть порежется обо что-нибудь другое. — Паулина вернула шпильку на место. — Сейчас дождёмся Алларда, найдём вторую стерву, и дело сделано. Хорошо бы она тоже была одна. Тогда…

Но дождались мы не Алларда, а его всемрачнючество, нависшего над нами всей своей мрачной тушей.

— Леди, я вас по всему театру ищу.

— А мы тут просто общались, — расцвела нежной улыбкой Поля.

— Вдвоём? — с сомнением спросил де Горт.

Что, неужели так трудно представить нас в роли закадычных подружек?

— И с другими леди тоже. — Я тоже постаралась расцвести улыбкой, правда, не берусь судить, насколько хорошо у меня это получилось.

— Пойдёмте, антракт почти закончился, — бросил Стальной.

— Но… — заикнулась было я, заметив жертву номер два, да ещё и одну-одинёшеньку!

Не подойти к ней сейчас было равнозначно проигрышу.

Но де Горт, зараза стальная, был непреклонен.

— Пойдёмте, леди, — сказал, как отрезал.

Пришлось идти, запихивая куда подальше обиду на лорда и досаду на него же. Аллард ведь не знает, которая из девиц нам подходит, да и не справится он в одиночку. А после второго акта все сразу начнут разъезжаться.

Вот гадство-то.

Я злилась всю дорогу до самой ложи и, когда усаживалась в кресло, тоже мысленно порыкивала на герцога. Дёргает нас за ниточки, как марионеток, и ещё чем-то недоволен. Идите туда, сидите здесь, стойте там. Только и умеет, что раздавать приказы. Обыскался он нас… А вот не надо было искать!

Второй акт пьесы немного остудил мои порывы придушить, пристрелить и загрызть Истинного. Не знаю, откуда в моей голове взялось последнее, но я не стала зацикливаться на этой плотоядной мысли, предпочитая сосредоточиться на истории Эрмины.

И всё-таки она её отравила…

Вот только яд начал действовать не сразу, медленно убивал жену хальдага, а с ней и младенца, впитавшего отраву с молоком матери. Сначала погиб малыш, спустя несколько дней скончалась и супруга Аделхейда.

Певица, исполнявшая роль Эрмины, с блеском исполнила арию победительницы, в одно мгновение превратившись из асави в королеву.

— Вот видите, что бывает, когда заводишь себе асави, — подавшись к де Горту, не удержалась я от наблюдения.

И он тоже не удержался. Склонился ко мне спустя пару секунд, чтобы поделиться своими мыслями по поводу поступка Эрмины.

— Эта история — назидание всем будущим асави.

— А по-моему, наоборот. Назидаться тут следует хальдагам.

Стальной усмехнулся:

— Смотрите дальше, Филиппа. Сейчас всё поймёте.

И я продолжила смотреть и слушать. Очень скоро Эрмина забеременела, а спустя девять месяцев, самых счастливых в её жизни, подарила мужу наследника. Мальчик родился здоровый и крепкий и сразу же был удостоен титула наследного принца.

Эрмина тоже получила… кинжалом в сердце от любимого мужчины. Оказывается, он знал, отчего погибла его первая жена, и ждал, пока вторая родит ему сына, чтобы впоследствии избавиться от убийцы. Не пожалел и семью Эрмины. Её родителей, младшего брата — всех казнили.

И пока я хлопала глазами, пялясь на медленно смыкающийся занавес, де Горт подался ко мне и с лёгкой иронией в голосе поинтересовался:

— Теперь поняли?

— Что я должна была понять? Насколько жестоки могут быть хальдаги?

— Он отомстил убийце своей любимой.

— В убийцу её превратили ваши традиции!

Кажется, он хотел дотронуться до моей руки успокаивающим прикосновением, но этого прикосновения не случилось. Я отдёрнула руку прежде, убрав её с подлокотника кресла, и поспешно поднялась.

— Мне нужно в уборную.

— Мне тоже! — тут же подхватилась Паулина.

Одель тоже порывалась оторвать свой зад от седушки кресла, но де Морсан так на неё посмотрела, что наина мигом опустилась обратно.

— Как закончим… припудривать носики, спустимся в фойе, — сообщила я его всемогуществу и поспешила покинуть ложу.

— И что теперь? — спросила Полька, хищно оглядываясь по сторонам в поисках жертвы номер два.

Зрители медленно покидали зал и ложи. Вон показался граф Варриж, а за ним гуськом потянулись его, выражаясь словами вейра, цыпы. Аллард (смышлёный малый) уже поджидал нас, готовый действовать, если представится возможность.

Можно было бы, конечно, оставить всё как есть и прижать дома к стенке ту же Одель, но… Во мне взыграл охотничий азарт и желание наказать соплячку, напавшую на меня во время первого испытания.

— Идём за ними, — сказала я, и мы незаметно смешались с другими зрителями.

— Как вам спектакль, леди? — поинтересовался Полькин брат. — Понравился?

— Лучше воздержусь от комментариев, — буркнула я, пребывавшая в растрёпанных чувствах после постановки.

— Эрмина круглая дура! — поделилась мнением Паулина. — Не удивительно, что ей не хватило ума занять главное место в жизни правителя.

Мы как раз приближались к туалетам, когда я заметила, как зеленоглазка замешкалась и отстала от своих сестёр по несчастью. Веер уронила, кажется. Подняла его и — о чудо! — вошла в уборную.

— Скорее! — скомандовала я и ринулась вперёд.

Первая волна зрителей уже схлынула к лестницам, поэтому проникновение Алларда в дамскую комнату осталось незамеченным.

— Но что я ей скажу? — растерянно и даже несколько смущённо пробормотал молодой человек.

— Что ошибся дверью, — проинструктировала его я и впихнула в царство белоснежного мрамора и золочёных краников.

Следом проскользнула Паулина, и я тоже собиралась проскользнуть, когда услышала за спиной голос своего незабвенного господина:

— Филиппа!

— Действуйте, а я пока его отвлеку, — шепнула Поле и быстро направилась к де Горту, широким шагом сокращавшему расстояние между нами. — Что-то случилось, ваше всемогущество?

— Вы сегодня весь вечер ведёте себя очень странно. Что вы задумали?

— В каком смысле задумали? — прикинулась я максимально удивлённой, озадаченной его вопросом. — Я же сказала, мне срочно понадобилось попудрить носик. Ну вы поняли, о чём я.

— С Паулиной? — продолжал проявлять недоверие герцог.

— Видимо, её тоже позвала природа.

Не прокатило. Хальдаг наградил меня мрачным прищуром, а потом хмуро приказал:

— Отойдите.

— Куда отойти?

— В сторону, леди Адельвейн. Или мне придётся вас подвинуть.

— Вы собираетесь туда войти? — У меня чуть челюсть не рухнула на красное ковровое покрытие.

— Собираюсь.

— Но…

Он меня всё-таки подвинул, и я тут же представила, как правильный до тошноты де Горт сначала ругает нас, потом чихвостит Алларда (с него станется настучать на Полькиного брата даже в академию, или где он там точит зубы о гранит науки). Потом ещё извинится перед этой фырсой или что ещё хуже — нас с Полей заставит просить у неё прощения, а у меня гордость всё же не железная, и нервы не резиновые. Лопнут, порвутся, и будет у его всемогущества персональный спектакль или, скорее, концерт в исполнении его невесты.

К тому же Морс в итоге останется без лекарства, и получится, что все усилия насмарку.

Нет, это не вариант.

— Мэдок!

Стальной обернулся.

— Мы не закончили… — Сделав к нему два быстрых шага, я повисла на нём и поцеловала, выплеснув на этого металлического блокатора добрых начинаний все свои накопившиеся за вечер эмоции.

Сама не заметила, в какой момент отвлекающий манёвр превратился в настоящий поцелуй, страстный и глубокий. Сама не поняла, когда именно я из целующей превратилась в ту, которую целовали. Не обращая внимания на редких мимо проходящих, не замечая ничего и никого вокруг. Раскрывая губами мои губы, кружа голову странными, непонятными чувствами.

Не заметил де Горт и выскользнувшего из уборной Алларда, хитро мне подмигнувшего. Наверное, после исчезновения юного хальдага я слишком расслабилась, позволила себе увлечься прикосновениями горячих, твердых губ обнимавшего меня мужчины и пропустила… появление Паулины.

— Мэдок? — Наина тоненько всхлипнула, а потом, подхватив юбки, стремглав бросилась к лестнице.

Шерты.