ГЛАВА 22

Следующие несколько дней не прошли, а пролетели. Быстро, стремительно, почти незаметно, словно их и не было. События закрутились, завертелись, сменяя друг друга с такой скоростью, что у нас не было даже секунды, чтобы остановиться, выдохнуть, остаться с Мэдоком наедине.

Возле меня постоянно кто-нибудь крутился. Слуги, охрана и мой самый главный стражник (хоть иногда начинало казаться, что надзиратель) — Морок.

Вейр ни в какую не желал оставлять меня одну, даже спать укладывался со мной в кровать, а на все попытки спихнуть его на пол отвечал своим излюбленным ворчанием:

«Нет, Лиза-Филиппа, я теперь от тебя ни на шаг. Стоит мне только отвернуться, как тебе тут же или мозги промыть пытаются, или на казнь отправляют. Отныне мы с тобой, цыпа, будем неразлучны. По крайней мере, пока мой мальчик не разберётся со всеми врагами и подлыми трусами».

— Мы вполне можем быть неразлучны в одной спальне. Не обязательно для этого быть неразлучными в одной кровати.

«Не спорь со старшими».

И хоть ты тресни. Пока Мэдок успешно разбирался с врагами и подлыми трусами, вейр переквалифицировался в мою тень и менять сферу деятельности в ближайшее время явно не собирался.

Перед Гертрудой я извинилась, попросила прощения за то, что она фактически стала полем битвы для меня и Мэдока.

«Не бери в голову, малышка, — ласково проговорила птица. — Я и сама ему противилась, сколько могла, и очень рада, что вместе, общими усилиями, нам удалось образумить этого упрямца».

Наверное, послушайся Гертруда не меня, а своего создателя, и всё закончилось бы победой Рейкерда, а для меня и Мэдока непоправимой трагедией.

— Из нас получилась хорошая команда, — улыбнулась я, а скосив взгляд на скептически фыркнувшего Морса, уточнила, чтобы успокоить этого ревнивца и собственника: — Из нас троих. Не знаю, что бы я без вас делала, ребята.

«Всегда рады помочь, малышка, — ласково проговорила птица, а потом добавила: — И из вас с Мэдоком тоже получится отличная команда. В этом я даже не сомневаюсь».

Я неопределённо пожала плечами. После его заявления на главной площади Ладерры, что я его королева, мы к обсуждению этого, хм… момента так больше пока и не возвращались. Стальной почти не бывал дома — вовсю шла подготовка к коронации. К тому же надо было окончательно разобраться с ядовитой парочкой, которая всё не оставляла попыток нас ужалить.

Сначала Рейкерд потребовал допросить меня как следует, заявляя, что я презренная иномирянка, которой просто повезло на испытании. Но когда Стальные увидят, что я ни черта не знаю об их мире, сразу прозреют и примут надлежащие меры. Мэдок к тому моменту уже готов был скрутить его в крендель, так его достал этот желчный старикашка, но я убедила хальдага повременить с кренделями и согласилась на интервью. Зря что ли на протяжении стольких недель подобно губке впитывала в себя знания, которыми от щедроты своей собачьей души делился со мной Морс.

Для сироты из обители с заданием я справилась более чем неплохо, ответила на большинство вопросов, снова поставив шах и мат Каменному склочнику.

После этого Рейкерд притащил в столицу чуть ли не всю обитель, а когда и монахини, и ученицы, благополучно загипнотизированные моим Стальным принцем, единодушно подтвердили, что я — Филиппа, а других Филипп они знать не знают и никогда в глаза не видали, его бывшему величеству пришлось заткнуться.

Ко всему прочему Ансая вдруг решила взять свои слова обратно, да ещё и заявила всему Стальному кругу, что на неё воздействовали ментально, чтобы принудить к лжесвидетельству и через её бедную племянницу убрать герцога.

Другими словами, везение явно оставило Рейкерда. Всем было прекрасно известно о его отношении к де Горту, о ненависти, что одолевала его в течение долгого времени, и даже хальдагам, которые не благоволили Мэдоку, пришлось смириться с тем, что он всё-таки станет их владыкой.

Больше Рейкерда никто не слушал. Он напоминал мне старую собаку, которая лает, а укусить не может. Зубов для этого уже не осталось.

Короткий стук в дверь прервал ход моих мыслей. Я оторвалась от книги, которую последние несколько минут держала в руках, не читая, и улыбнулась, отвечая на усталую, но такую родную улыбку моего Стального принца.

— Ещё не спишь?

Покачала головой и сказала:

— Надеялась хотя бы сегодня тебя дождаться. Я вроде как… скучала.

— Вроде как? — Мэдок прошёл в спальню и опустился со мной рядом, на мягкую шкуру возле согревающего пламени. — Морок, иди погуляй.

Что-то недовольно буркнув, я даже не сумела разобрать, что именно, вейр нехотя поднялся и потрусил к выходу из спальни, оставляя меня наедине с хальдагом.

— Как прошёл день?

— Суматошно.

— Для коронации уже всё готово?

— Почти всё, — загадочно ответил Стальной. Взяв меня за руку, прижался к ней долгим поцелуем, лаская прикосновением твёрдых и таких любимых губ. — Я тоже по тебе скучал, Лиза. И не вроде как, а точно.

— Рада это слышать, ваше величество. — Коснулась его лица, кончиками пальцев провела по волосам и тихо поинтересовалась: — Устал?

— Немного. — Мэдок привлёк меня к себе, обнял мягко, согревая лучше любого пламени.

Мне так много хотелось ему сказать, задать миллион вопросов и получить столько же ответов. Но ещё больше хотелось просто нежиться в его объятиях, любуясь меланхоличными движениями огня в камине и жмурясь от наслаждения. Впитывая в себя его прикосновения, лёгкие поцелуи, хриплый шёпот, от которого по телу неизменно пробегали волны дрожи.

Хорошо-то как. Всегда бы так, ну или хотя бы почаще.

— Слышала, Ансая решила изменить показания. Ещё и обвинила Рейкерда в ментальном воздействии, что окончательно пошатнуло его положение.

Об этом мне рассказал Арх, который уже не раз заглядывал в гости. Заглядывал неожиданно, когда я его совсем не ждала, чем доводил меня чуть ли не до икоты, а Морока до приступов ревности. Оказывается, змей был тем ещё болтуном и просто обожал сплетничать, а во мне находил, как он выразился, «очень приятного собеседника». Арх даже признался, что немного жалеет, что я не невеста самого лучшего в мире хальдага, ну то есть Матиса. Тогда мы бы с ним могли болтать в любое время дня и ночи и вообще были бы неразлучны.

Представив на месте Морсика в своей постели это болтливое пресмыкающееся, я мысленно порадовалась, что Мэдок решил завести собаку.

— Я провёл с баронессой воспитательную беседу и объяснил, что не в её интересах враждовать с новым королём, — признался мой король. — С ним, со мной, следует дружить и во всём слушаться. Вот она и послушалась, опасаясь, что я расскажу о её измене барону. Или придумаю, что похуже. Ансая всё поняла и на всё согласилась. Легко и быстро.

— А что будет с Филиппой? Ну то есть с Марисой?

— С ней я тоже встречался. В этой девушке нет коварства матери, как и внутреннего стержня. — Мэдок чуть слышно усмехнулся, как мне показалось, немного грустно. — Сначала её использовал человек Доуна — Мариса боялась ему воспротивиться. Он фактически насильно превратил её в свою постельную игрушку. Потом в интриги против тебя втянула родная мать, и с её планом она тоже безропотно согласилась. Ею играли, как куклой. Я отправил её в своё загородное имение, подальше от Ансаи, Рейкерда и других хищников. Там о ней позаботятся. Первое время. А потом мы придумаем, как устроить её жизнь.

— Мы?

Люблю, когда он так говорит.

Пауза, и тихие, почти беззвучные слова:

— Если ты, конечно, не решишь вернуться домой, Лиза.

Признаться, я думала об этом. Нет, не о возвращении — эта мысль категорически отказывалась задерживаться в моём сознании. Но не думать о доме я не могла. Не могла не вспоминать о своих близких. Сестре и приёмных родителях. Представляю, через что им пришлось пройти, когда они узнали, что я пропала… Я даже о Кирилле с Верочкой время от времени вспоминала.

Вспоминала и понимала, что ничто не заставит меня вернуться обратно. Шарес — тоже мой дом. Дом, который нуждается в капитальном ремонте. Нам с Мэдоком предстоит много работы, но вместе, уверена, мы со всем справимся.

Мы ведь действительно классная команда.

— Не решу, если ты не передумал делать меня своей королевой. — Повернув голову, хитро посмотрела на его уже почти величество.

— Этого я хочу даже больше, чем стать королём, — негромко рассмеялся де Горт. — Но есть одно «но».

Чёрт.

Я напряглась в его руках, а потом и вовсе отстранилась. Посмотрела на него пристально, набрала в лёгкие побольше воздуха и выпалила:

— Тебе прекрасно известно моё отношение к этим вашим недогаремам!

Знала, что рано или поздно нам придётся коснуться этой темы, но всё равно его слова застали врасплох. А ведь всё так хорошо начиналось…

— Эти ваши асави, эти жуткие традиции, обрекающую одну женщину терпеть в собственном доме свою потенциальную замену, а другую проживать жизнь тени, и…

— Я не о том, Лиза.

— И кого ты вообще собрался удостоить чести стать номером два? — спросила ревниво. — Марлен? Винсенсию? А может… ах… Паулину?!

Да я ему сейчас глаза выцарапаю!

— Ты меня не слышишь. Не будет никакого номера два. — Стальной весело и широко улыбнулся.

Не знаю, что его так развеселило: мои слова или выражение моего лица. Подозреваю, что оно у меня сейчас было ну очень говорящим. А ещё, судя по тому, как пылали щёки, ну очень красным.

— Ты для меня одна-единственная. Никаких асави мне не надо.

Потянув за запястье, хальдаг привлёк меня к себе, в тепло и ласку сильных и таких надёжных рук. Скользнул по щеке пальцами, отчего лицо ещё сильнее запылало, ещё ярче, и тихо сказал:

— Я говорю о Елене. Я ведь… Это из-за меня погибла твоя мать. Сумеешь ли ты когда-нибудь меня простить?

— Нет, не из-за тебя. — Я покачала головой, точно зная, что не хочу его ни в чём винить. — Ты был уверен, что защищаешь трёхлетнюю малышку, моего отца, других обитателей замка. Тебя всю жизнь обманывали, как и других хальдагов. Мне безумно жаль, что моим родителям не удалось спастись, но в этом нет твоей вины. Если уж кого и обвинять, так это Рейкерда и ему подобных. Это они лишили меня семьи. Они разрушили много жизней и продолжают разрушать.

— Скоро это закончится. — Лёгкое прикосновение к подбородку, нежное и ласкающее.

Я подняла голову, заглянула ему в глаза и в тот момент точно поняла, что действительно закончится. Возможно, не скоро, точно не сразу, но мы сделаем этот мир лучше. Вместе. И без асави. А хальдаги вроде Матиса нам в этом помогут.

— Я знаю.

Потом мы долго целовались, не способные оторваться друг от друга, долго болтали, развалившись на мягкой шкуре, и снова целовались. Наслаждались этими мгновениями, такими счастливыми и безмятежными.

— Наверное, мне стоит при встрече поблагодарить Ансаю. Если бы не её желание выговориться, козырнуть хитростью и сообразительностью, возможно, я бы и не отважилась пройти проверку, и наша история закончилась бы по-другому.

— Думаю, Ансая и без твоей благодарности поняла, как глупо поступила. Хотя откуда ей было знать, что ты умеешь общаться с вейрами, да ещё и учишься ими управлять.

— И вовсе я этому не училась! — возмутилась я, правда, шутливо. А потом так же шутливо проворчала: — И управлять никем не собираюсь. Ты сам меня вынудил повлиять на Гертруду, я была вынуждена с тобой сразиться.

— Моя бесстрашная воительница, — продолжал кое-кто веселиться.

Устроив голову на груди Стального, я вслушивалась в ровное биение его сердца и жмурилась от удовольствия, как приласканная хозяином кошка.

— И всё равно мне не понятно… По идее, я должна быть ровесницей Марисы, но я ведь старше её.

Мэдок пожал плечами:

— Трудно сказать, почему так вышло. Думаю, время на Земле течёт иначе. Быстрее.

Если это так, тогда с момента моего исчезновения прошло не несколько недель, а несколько месяцев. Как бы хотелось передать моим родным весточку! Успокоить их, сказать, что всё у меня замечательно.

Теперь уже точно в моей жизни всё будет как надо.

Правда, оставалась ещё одна мысль, не дававшая покоя. Приподняв голову, я заглянула Мэдоку в глаза и тихо произнесла:

— Что, если я вдруг снова начну испытывать голод? И со мной снова по ночам будет твориться какая-то чертовщина, а я буду не в состоянии себя контролировать?

— Я говорил об этом с Тейменом. Он уверен, что твой голод связан с долгим отсутствием на Шаресе. Тебе нужно было время, чтобы адаптироваться в новом мире, а миру привыкнуть к тебе. Принять тебя. Если бы этого не произошло, проверку ты бы не прошла. А я бы потом проклял себя.

Опять он за старое… Мы ведь уже это обсуждали. И я знаю, как сильно он за меня боялся. Наверное, даже больше, чем я за себя.

Не желая говорить о наболевшем, поспешила сменить тему и беззаботно спросила:

— Ты видел Теймена? Как он?

К моей огромной радости, улыбка вернулась на лицо Мэдока. На этот раз не просто весёлая, а по-мальчишески озорная.

— Не просто видел. Я его, можно сказать, похитил. Отправил в имение вместе с Марисой.

— Похитил? В смысле? — От удивления я даже села и вопросительно вскинула брови.

— Я решил не рисковать жизнью Вертальда и тайком забрал его из дворца. Видела бы ты, что творилось с Трияной, когда она узнала, что её любимая игрушка пропала. Её величество рвала и метала.

— Но почему она к нему так привязана? И почему Теймена не убили раньше, а вместо этого заставили давать какие-то клятвы? Обет молчания… Убрали бы, и дело с концом.

— Теймену не повезло оказаться не в то время и не в том месте. Однажды он стал свидетелем обряда призыва пришлых и успел скрыться, вот только его заметили. Понимая, что от него попытаются избавиться, маг поспешил провести свой собственный обряд — связал свою жизнь с жизнью Трияны на пять лет. На больший срок у него не получилось, тот ритуал и так чуть не стоил ему жизни, но по крайней мере Вертальд выиграл для себя время. Рейкерд не мог ему навредить, при этом не нанеся вред своей жене. Но вот пять лет почти закончились, и он попросил у меня защиты.

— Значит, вот почему они его не убили, а вынудили молчать…

Кивнув, хальдаг продолжил с горькой усмешкой:

— А в наказание за дерзкую выходку превратили в шута. Эти пять лет были для Теймена непростыми. К счастью, теперь для него всё в прошлом.

— Думаешь, они оставят нас в покое? Рейкерд и Трияна.

Это, признаться, тоже меня волновало. А вот Мэдок, как оказалось, совершенно не переживал на их счёт.

— Им вырвали жало, укусить нас они уже не смогут, но мы всё равно будем осторожны.

Да, расслабляться точно не стоит.

— Значит, завтра коронация…

— Коронация, — согласился хальдаг и тут же хитро добавил: — И свадьба.

— Свадьба? В смысле… наша?

А вот об этом я первый раз слышу.

— Разумеется, наша.

— Но как же? — Я нахмурилась, чувствуя себя совершенно растерянной, сбитой с толку этой сногсшибательной новостью. — У меня же нет платья. И вообще…

— Есть у тебя платье. Госпожа Лендерт уже несколько дней занимается твоим нарядом. У неё были твои размеры, и я подумал, что будет неплохо сделать тебе сюрприз, — заявил этот мистер Неожиданность.

— А если бы я сказала, что хочу вернуться на Землю? — сощурилась и дерзко посмотрела на де Горта.

— Я надеялся, что ты этого не скажешь, Лиза.

— И правильно делал, что надеялся, — улыбнулась, смягчившись, а потом задумчиво повторила, так до конца не веря, что всё происходит на самом деле: — Значит… завтра коронация.

— И свадьба, — напомнили мне о событии, о котором я теперь уже точно не забуду.

И вряд ли усну сегодня. А раз не усну я, то и кое-кому тоже спать не позволю.

— А скажи… — Скользнув по груди Стального пальцами, невинно так поинтересовалась: — Что насчёт брачной ночи? Есть какие-нибудь традиции? Она у вас бывает до свадебной церемонии или после?

Мэдок приподнялся на локтях, и я ощутила на себе его жадный, обжигающий взгляд.

— У нас с тобой, Лиза, она может быть и до, и после.

— Согласна и на до, и на после.

Не успела это сказать, как меня подхватили на руки и понесли на кровать.

* * * * *

Следующее утро выдалось суматошным, нервным и очень волнующим. Сначала не заладилось с завтраком, я не смогла проглотить ни кусочка — напряжение комом застряло в горле. Потом меня начал методично доводить Морок, решивший поприсутствовать на примерке свадебного платья.

«А ничего, цыпа, что ты уже замужем? Тебя этот момент не смущает?» — широко зевая, полюбопытствовал вейр.

«Не смущает, — ответила ему телепатически, дабы не шокировать портниху. — Замужем была Лиза Власова, да и то неудачно. А сегодня замуж выходит Филиппа Адельвейн».

Придётся привыкать к новому имени, но… Я ведь и есть Филиппа. Так меня назвали родители, и я буду с гордостью носить это имя.

«И то правда… А платье, как по мне, широковато».

«Иди ты… в вейрюшню к Гертруде», — от души пожелала ворчуну и со счастливой улыбкой покружилась перед зеркалом.

Назвать созданный Амалирой наряд просто платьем у меня язык не поворачивался. Это была сказка. Самая настоящая ожившая девичья мечта.

Пышное, воздушное, из нежного шёлка, светлого с жемчужными переливами, украшенное тончайшим кружевом, оно идеально подходило для сегодняшнего торжества. И село на мне тоже идеально, словно только того и ждало. Юбка действительно была очень пышной, но за время, проведённое на Шаресе, я успела привыкнуть и к корсетам, и к кринолинам и уже почти ничего не имела против здешней моды.

Почти…

«И с волосами надо что-то делать, торчат во все стороны соломой», — продолжало бурчать красноглазое чудовище.

— Одну секундочку, — сказала я портнихе.

Подхватив юбки, приблизилась к вейру. Опустилась перед ним на колени и мысленно спросила:

«Ты что, и к Мэдоку меня ревнуешь, оттого такой мрачный сегодня?»

Вейр наигранно безразлично фыркнул:

«У тебя, цыпа, из-за этой свадьбы совсем мозги всмятку стали!»

«Ты же знаешь, что я тебя люблю? — мягко погладила дога по холке. — Очень-очень. Мэдок мой самый любимый мужчина, а ты мой самый любимый вейр. Честное королевское слово».

«Да что мне… Да я…»

Не знаю, умеют ли вейры смущаться, но мой вейр если и не засмущался, то точно растерялся от такого признания.

Поднялся и, выразительно потянувшись, потрусил к выходу, мысленно продолжая:

«Пойду проверю, как там мой мальчик. А ты, цыпа, скорее приводи себя в порядок! Смотреть жалко».

Когда с примеркой было покончено, а растроганная госпожа Лендерт отправилась домой наряжаться (она тоже была приглашена на коронацию), мной вплотную занялась Илсе. Не выпускала меня из спальни, пока не превратила в сногсшибательную красавицу.

По крайней мере, у Мэдока воздух из лёгких точно вышибло, когда он меня увидел. Первые мгновения хальдаг стоял, не шевелясь; кажется, даже забыв, как дышать, и неотрывно смотрел на меня. Опомнившись, поспешил к лестнице, чтобы протянуть мне руку и помочь преодолеть последние ступени.

— Ты слишком красива, Ли… Филиппа, — признался хрипло, порывисто целуя кончики моих пальцев, как герой какой-нибудь романтичной сказки.

— Ты тоже ничего, — заметила я, обозревая светлый с золотом наряд моего короля.

— Мне хочется спрятать тебя ото всех, чтобы никто, кроме меня, не смел на тебя смотреть.

От взгляда Стального стало жарко. Настолько, что захотелось вот прямо здесь, в холле, стащить с себя платье и ввести такое понятие, как брачное утро.

— Это что ещё за собственнические замашки? — шутливо возмутилась я, запрещая себе думать о незапланированных, но таких приятных вольностях. — Нам вообще-то мир менять надо. Это будет непросто сделать, сидя в четырёх стенах.

— Я просто не хочу ни с кем делить женщину, которую люблю.

Вот он и сказал это слово. Сказал так, как никто и никогда не говорил. Я даже, кажется, почувствовала, как в животе начинают порхать пресловутые бабочки, а уровень счастья просто зашкаливает.

— А зачем меня с кем-то делить? Я и так вся твоя, мой Стальной принц.

В храм Ильсельсии мы перенеслись вместе, взявшись за руки и не переставая улыбаться. По крайней мере, мне очень сложно было сдержать улыбку, да я и не пыталась. Сегодня можно дать волю эмоциям. Сегодня наш день и наш праздник.

Обряд в храме, украшенном живыми цветами, вышел что надо. Море гостей, море свечей, море улыбок и растроганных вздохов, под аккомпанемент из которых мы обменялись клятвами, после чего наши головы увенчали коронами, объявив мужем и женой.

Платиновой королевой и Каменным королём.

Думаю, не стоит уточнять, что Рейкерд и Трияна не пожелали почтить нас своим присутствием на празднике, предпочтя покинуть столицу до того, как Мэдока провозгласят владыкой Харраса.

Подозреваю, что Рейкерд сейчас захлёбывается своим ядом где-нибудь в деревне, ну то есть в одном из своих родовых замков. Впрочем, думать о нём сегодня я точно не буду. Да и завтра, если честно, тоже.

Он просто того не стоит.

Потом было весёлое пиршество в королевском дворце и чествование новоиспечённых правителей. Пока гости пьянели от вин, я хмелела от счастья, поцелуев и любви. От осознания, что мы прошли такой долгий путь, непростой, а временами даже невыносимо сложный. Но мы преодолели его вместе.

Вместе и продолжим идти по жизни.