ГЛАВА 10
— Сейчас же отпустите! — потребовала я, когда за нами захлопнулись двери и мы оказались в холле.
Фрисо как раз шагал в сторону столовой, насвистывая себе под нос что-то весёлое. Сразу видно, у человека хорошее настроение. А вот у меня — прескверное.
При виде герцога и его ноши дворецкий замер как вкопанный. Поднос выскользнул у него из рук и с грохотом полетел на пол, а сам Фрисо, икнув от удивления, неуверенно начал:
— Ваше всемогущество…
— Отпустите, я кому говорю! — повторила, зверея.
— Если отпущу, вы упадёте, — невозмутимо заявил де Горт, кажется, даже не заметив дворецкого, и взбежал по лестнице. Так легко и быстро, словно не нёс на плече пятьдесят бесценных килограммов, ну то есть свою наину.
— Согласна на упасть!
— Но я не согласен вас отпускать.
И всё-таки какой же он гад!
Как и ожидала, гад сгрузил меня на кровать. Просто скинул на неё, особо не церемонясь и совершенно не заботясь о сохранности своей «котомки».
Я бросила по сторонам затравленный взгляд. Если и сейчас начнёт штаны спускать… Ыыы, а канделябр-то забрали!
Ироды и супостаты.
Так как вид у его охренейшества был очень (даже слишком) решительный, я поползла к другому краю кровати, чтобы увеличить расстояние между нами. Но хальдаг (чтоб его шерты за одно место покусали!) схватил меня за пятку и потянул обратно.
— Вы не имеете права! — возмутилась я, снова отползая.
А он снова сцапал меня за ногу и дёрнул на себя. Развернул, опрокинув на спину, и навис надо мной, сверля злющим взглядом.
— Ошибаетесь, Филиппа, я имею на вас все права. Сейчас вы моя, — рыкнул, вжимая мои запястья в покрывало. — Невеста, наина, собственность, вещь — называйте как хотите. Как вам больше нравится. Главное, уясните для себя: я не терплю непослушания, и за каждое проявление характера вы будете наказаны.
Меня полоснуло его словами, как будто жёсткой плетью прошлись по обнажённому сознанию. Жаль, запястья, словно наручники, сдавливали его пальцы, иначе, клянусь, я бы ему всё лицо расцарапала!
— Накажете? Слабую беззащитную девушку? Как это по-мужски! — выплюнула и едва не зашипела, когда де Горт одним точным рывком перевернул меня на живот.
Дёрнулась — бесполезно. Ладонь хальдага легла мне на шею, будто вплавляясь в неё раскалённым железом. Широкая, горячая и до обидного сильная. Ни вздохнуть, ни пошевелиться. Сейчас я была беззащитней бабочки, наколотой энтомологической булавкой и помещённой в коробку коллекционера.
— Ещё одно слово, Филиппа, и вы доведёте меня совсем до другого наказания, — рыча, пригрозила мне эта скотина и принялась свободной рукой задирать мои юбки.
В виски ударила кровь, в голове зашумело, когда де Горт, закончив своё грязное дело, грубо дёрнул за панталоны.
Ткань жалобно затрещала, а я взвыла и снова забилась в отчаянном бессилии:
— Вы что творите?!
Перевернуться на спину, лягнуть ногой мерзавца, одернуть юбки не получилось. Уже в следующую секунду правая рука де Горта впечаталась в мою ягодицу. Чувство было такое, будто на кожу плеснули кипятком, поливали снова и снова, пока он прижимался ладонью к моей обнажённой плоти.
— Прекратите! Мне больно!
Садист! Маньяк!
Животное!!!
— Дышите, Филиппа. Глубоко и ровно. Я просто ставлю на вас защиту, — раздалось у самого уха спокойное и безразличное.
— Защиту от кого?! От себя?!
— Метка убережет вас от ментального воздействия других хальдагов. Влиять на чужих наин запрещается, но я предпочитаю подстраховаться.
Ничего себе у него подстраховочка. Да у меня сейчас живого места на мягком месте не останется!
— Мне больно, — глаза защипало от слёз.
— Если перестанете вырываться и расслабитесь, я закончу быстрее.
— Вы это говорите всем девушкам, которые оказываются у вас в постели?
— Только вам, Филиппа. Другим всё нравится. — Короткая усмешка, и пальцы де Горта, как будто издеваясь, скользнули по внутренней стороне моих бёдер и только потом оставили меня в покое.
Я тут же дёрнула наверх дурацкое бельё, а юбки, наоборот, опустила.
— И что, этой пытки удостаиваются все наины? — подскочила на коленях и тихонького охнула. В том месте, где меня касались пальцы этого демона, кожа как будто горела.
— Защитную метку ставят на запястье или на плече, но вас, как уже сказал, надо было наказать, — просветил меня хальдаг. — Неприятные ощущения должны пройти к вечеру. До этого ни сидеть, ни лежать на спине вы, к сожалению, не сможете.
Ненавижу…
— Поэтому обед, боюсь, вам придётся пропустить. Ну или приходите и ешьте стоя. Но я предпочитаю, чтобы вы остались в своей комнате и подумали о своём поведении.
Знал бы он, что я в данный момент предпочитала… Чтобы в мире стало меньше на одного хальдага!
Де Горт направился к выходу, и мне следовало, мысленно его прокляв, отпустить с этим проклятием, но не понравился ультиматум про «оставайтесь в спальне». Бесцельно торчать полдня в четырёх стенах я не собиралась, поэтому, придушив в себе кипящую ярость, сухо сказала:
— Мне надо в библиотеку.
— Зачем? — Стальной обернулся.
— Я дочитала свой любовный роман и хотела бы подобрать что-нибудь в том же роде.
Его всеподлючество поморщился, словно я ляпнула какую-то непристойность.
— Только не говорите, что у вас в доме не завалялось ни одного любовного романа. Про благородного лорда…
— И нежную кроткую леди?
Пунктик у него, что ли, на кротких леди…
— Про любую леди. Так можно мне в библиотеку или вы запрёте меня здесь и посадите на цепь?
— А у вас богатая фантазия, Филиппа. — Де Горт негромко хмыкнул. — Но, пожалуй, цепь оставим до следующего раза, когда вы снова решите показать характер.
— Я уже предвкушаю… — Ещё одно проклятие, парочка матов, и я, скрежетнув зубами, спрашиваю: — Так можно мне в библиотеку?
— Она в вашем полном распоряжении, леди. Увидимся вечером, — попрощался со мной хальдаг и вышел, явно довольный воспитательным процессом.
А я снова попыталась сесть и снова ойкнула. Тихо ругаясь, сползла на карачках с кровати, разыскала туфли (одна обнаружилась в спальне, другая валялась возле лестницы в коридоре) и, морщась от боли, не спеша пошла в библиотеку монстра.
* * * * *
Библиотека в доме де Горта была большой и мрачной, ну то есть полностью соответствовала своему хозяину. Высокие тёмные стеллажи, не менее тёмные массивные столы, тяжёлые шторы и камин, щерившийся закопченной пастью. Хорошо, в нём ещё тлели угли, а рядом стояла корзина с дровами.
Организовав себе источник тепла и света, я, кривясь и постанывая, внимательно огляделась. Ну-с, с чего начнём? А вернее, откуда. В прошлый раз книга о Стальных лордах буквально сама свалилась мне в руки. Вот было бы здорово, если бы и сейчас на меня упало что-то про Беспощадную охоту, которая начнётся уже сегодня.
Надеюсь, Мэдок на ней проиграет. Надеюсь, в недалёком будущем его будет ждать не корона, а средний палец. Подстраховывается он и защищает… Зла на такого защитника не хватает!
Нижние девяносто (а вернее, их половинка) продолжали гореть, словно меня отходили розгами. Хорошо так отходили, на совесть, не жалея сил. Мерзкое ощущение, и в целом я себя чувствовала сейчас премерзко, но запретила себе зацикливаться на этом демоне.
Мне есть на чём зацикливаться и о чём думать. Как пережить охоту и не быть раскрытой, как вернуться на Землю и перестать быть наиной.
Собственностью, вещью… У-у-у, как же он меня бесит!
Бесит это скотское отношение к женщинам и вседозволенность, процветающая на Шаресе. Интересно, все хальдаги ведут себя так, словно они здесь боги или как минимум рабовладельцы?
Голову даю на отсечение, это всё Верочка. Накаркала мне ежовые рукавицы. Нате вот, получите и распишитесь. Чтоб у неё за это грудь сдулась и гиалуронка полезла изо всех дырок.
Вскоре я была вынуждена признать, что сегодня не мой день. Вместо книг про Беспощадную охоту и шпаргалок для попаданок (что-то вроде «Ста и одного совета по выживанию в мире извергов», «Как не стать наиной», «Блюда из хальдагов. Готовьте и наслаждайтесь»), мне попадались любовные романы. Но меня не интересовала ни «Красавица для чудовищного мага», ни «Незнакомка из полуночного замка».
Мне нужны знания! Пища для мозгов! Раз уж с другой пищей я сегодня пролетела.
В животе негромко заурчало (видимо, от булочки в нём уже и следа не осталось), но я посоветовала ему заткнуться и не отвлекать меня от поисков полезной литературы. Нет, мне не нужна «Служанка в объятиях графа», и «Невеста Стального мерзавца» меня тоже не интересует. «Королева шертов»? А вот это уже будет поинтереснее, но опять же не из той оперы.
Пожелав себе терпения, я продолжила скользить пальцем по вычурным корешкам. Изучив первый стеллаж снизу доверху (благо поблизости обнаружилась табуретка, благодаря которой я смогла дотянуться до верхних полок), переключилась на следующий. Ничего, времени до прихода госпожи Лендерт ещё навалом, что-нибудь полезное просто обязано здесь отыскаться.
Я настолько глубоко ушла в свои мысли и поиски спасительной книги, что не заметила появления Морса. Только когда в голове раздалось бодрое:
«Чем занимаемся, сиротка?» — вздрогнула и едва не свалилась от неожиданности на пол.
От резкого движения зад снова заныл, и я скривилась.
Приблизившись, вейр задрал морду и осмотрел меня внимательным взглядом.
«Наказал? Ладно, можешь не отвечать. По лицу вижу, что наказал, и тут я с Мэдом полностью согласен. Воспитывать вас, дурёх, надо. Чтобы на охоте стыдно за вас не было».
— Лучше бы постыдился за своего хозяина, — проворчала я, осторожно спускаясь с табуретки и стараясь не делать лишних телодвижений.
«А чего за него стыдиться? Он всё делает верно. Во время охоты на него столько всего навалится, а тут ещё и вы со своими пьянками и демонстрацией характеров. Ты, кстати, что там выискиваешь, цыпа?»
— Пытаюсь побольше разузнать о Беспощадной охоте. Правила, законы, условия.
Есть ли риск для жизни или как минимум для здоровья…
«Похвальное рвение, Филиппа, — в голосе вейра слышалось удовлетворение. — Только зачем тебе книги, когда у тебя есть я? Пойдём, всё объясню и расскажу. Натаскаю тебя по-дружески. Я, знаешь ли, на всех законах хальдагов собаку съел. — На этом моменте Морс запнулся, словно о чём-то задумался. — Нет, нехорошо прозвучало… В общем, я в них лучше самих лордов разбираюсь. А все почему? Саморазвитие и самопознание».
Дважды меня просить не пришлось. Я послушно пошла за Морсом к камину, вот только если он с удовольствием растянулся на коврике перед решёткой, то я долго не могла на нём умоститься. И так болит, и эдак. С горем пополам устроившись на животе, подперла подбородок кулаками и попросила:
— Рассказывай. Зачем вообще наины на охоте? Хальдагам нужен трон? Вот пусть сами за него и сражаются между собой.
«Нет, ты не понимаешь, — терпеливо начал вейр. — Невесты на охоте — это демонстрация способностей их господина. Если хальдаг не в состоянии защитить пять девиц, то как он думает защищать целое королевство?»
— В каком таком смысле защитить? От чего? — У меня даже задница после его слов ещё сильнее заныла.
«От всего, — совсем не успокоил меня Морс. — Да и Платиновой королевой не станет абы кто. Так что от вас, девочки, тоже многое зависит. Я потому и переживаю за Мэдока. Ему следовало порвать с Паучихой и взять себе другую невесту, когда ещё было время. Но он иногда такой беспечный!»
— Одель тоже, мягко говоря, не боец, — вслух заметила я, а про себя подумала, что и я тоже не стану радеть за будущее Стального монстра.
И пальцем не пошевелю ради его победы. Зато, если выпадет возможность, приложу все усилия для его проигрыша. Будет знать, как метить беззащитных девушек в самое деликатное место!
«За Ротьер я не переживаю. Это с виду она тихоня и строит из себя святую наивность, но… Ты просто понаблюдай за ней как-нибудь осторожно, и тогда поймешь, о чём я. В общем, это я к чему? Вам сейчас надо сплотиться, девочки, чтобы не подвести вашего жениха. Если королём станет он, вы все в накладе не останетесь. Богатство, хлебные должности, статус! Это и многое другое будет ждать вас в случае победы моего мальчика».
И пока Морс агитировал меня вступать в партию де Горта, я пыталась, хотя бы примерно, представить, насколько беспощадной окажется эта охота.
— Морс, я тебя поняла, — перебила разошедшегося пса. — Лучше расскажи о конкретных правилах и о том, что именно нас там будет ждать.
Дог выдержал паузу, не то, чтобы ещё больше меня заинтриговать, не то, чтобы окончательно напугать, а потом телепатически сказал:
«Запомни, сиротка, самое главное правило Беспощадной охоты: хочешь выжить, наплюй на все правила. А ждать вас там может что угодно. Так что крепись, цыпа, и уповай на силу и ум своего господина».
Уповать на «господина» (в гробу я видела его ум и силу) я не собиралась, а потому, не удовлетворившись такой скудной информацией, продолжила расспрашивать. Морс отвечал неохотно. То ли прихвастнул и сам ни черта не знал, то ли был не так уж и расположен делиться с сироткой сведениями об охоте.
Где-то спустя час словесно-ментальных баталий мне удалось вычленить крупицы полезной информации. Оказывается, у хальдагов имелся кодекс чести, который должен был соблюдаться и во время борьбы за право управлять королевством. Хвала им за это! Причём не важно, как называлось королевство, законы на Шаресе везде были одни и те же.
Согласно одному из таких законов, чужая наина считалась неприкосновенной. То есть навредить чистокровной леди, невесте собрата, никакой Стальной лорд не имел права. Это в теории. По той же самой теории, хальдаги обязаны были помогать леди, попавшей в трудную ситуацию. Но на охоте, как сказал Морс, случалось всякое. Особенно ближе к финалу, когда азарт захлёстывал претендентов на трон и мечты о вожделенной короне помогали на время… хм, забыть о соблюдении кодекса.
Жюри в лице королевских советников (тех же хальдагов, только постарше и благополучно женатых) тоже вполне могло закрыть глаза на некоторые, скажем так, неявные нарушения. Например, если продвигало в правители какого-то конкретного хальдага и эти нарушения были им на руку.
В общем, грязная намечалась игра, с совершенно непонятными испытаниями и ещё более неясным исходом.
«Какие будут этапы охоты — то неведомо никому, кроме Каменного короля и узкого круга его приближённых. Даже я не в курсе, сиротка», — продолжал говорить Морок, пока я смирялась с мыслью, что не просто вляпалась во что-то дурно пахнущее, а прямо-таки в нём погрязла. — Неизменным остаётся лишь последнее испытание — ментальное сражение Дар-ха-Раат, исход которого и определит, кто станет новым владыкой Харраса. Но в нём наины не принимают участие, это бой между Истинными, добравшимися до финального этапа».
— Что случится со всей командой, если какая-нибудь из наин пострадает?
Про погибнет спрашивать не стала, мне даже думать об этом было страшно.
«Я же тебе уже сказал, — фыркнул Морс. — Истинный, не сумевший сберечь свою наину, не сможет продолжать бороться за трон. На кой шерт Харрасу нужен такой король?»
— Но тогда получается, невесты на охоте — лёгкая добыча. Живые мишени! «Подстрелил» наину, и нет противника.
А может, нет и наины.
«Не драматизируй, цыпа. В открытую никто действовать не станет, а то ведь тоже сразу вылетит из состязаний и покроет позором весь свой род. А хальдаги в вопросах собственной чести и чести рода очень щепетильны. Да и среди них немало таких, как мой мальчик. Мэдок ни за что не причинит вреда наине, чтобы через неё добраться до её господина. Для таких, как он, чужие невесты священны».
Может, чужие и священны, зато со своими творит, что хочет. Морит голодом, переводит ночные сорочки, превращая их в непригодные для носки лохмотья. Метки всякие, опять же, на деликатных местах ставит.
Чёртов благородный мальчик.
«И вот тебе ещё один от меня совет. И снова совершенно бескорыстный, заметь. С хальдагами, конечно, нужно быть начеку, но не стоит сбрасывать со счетов и прекрасных леди. Благородный лорд чужую наину, может, и не тронет, а если он чересчур благороден, прямо как мой Мэд, так в сложной ситуации ещё и поможет. Выручит, защитит, спасёт, сбережёт. Но вот невесты такого благородного лорда вполне могут оказаться с ядовитым жалом. Поэтому вам всем нужно быть осторожными. Мэдок уже проводил с девками воспитательно-наставительные беседы, ещё когда вместо тебя тут Шилла была. А с тобой что-то не с того начал. Плохо ты на него влияешь, Филиппа. Даже хуже Паулины. Совсем мозги мужику перекрутила».
— Ну да, теперь ещё и я крайняя. Просто твой хозяин, Морс, беспечный и самоуверенный скот. Я хотела сказать, лорд! — поправилась вынужденно, заметив, как вейр негодующе сверкнул глазами.
Меня тут ещё, видите ли, и виноватой выставляют. Лучше бы вместо того, чтобы кусать меня вчера и обцеловывать везде, где только можно (и где нельзя!), наставлял меня. Словами, а не как сегодня.
«В общем, если коротко, сиротка, всё, что от вас требуется, — это слушаться во всём Мэдока и сплотиться. Иначе наины других хальдагов сожрут вас с потрохами, в этом даже не сомневайся».
— Как долго продлится охота?
«Месяц или чуть больше. Всё будет зависеть от количества этапов и от того, как быстро будут покидать охоту её участники».
Продержаться месяц, играя непонятно во что, будучи попаданкой вне закона, да ещё и самозванкой? Кажется, миссия по спасению себя любимой и выживанию в этом мире имела все шансы провалиться ещё на начальных этапах.
— Испытания начнутся уже сегодня? — кисло осведомилась я у Морса.
«Нет, сегодня будет бал, чествование претендентов и их избранниц, выпивка и танцы. А «воевать» начнём уже завтра. Ну или сегодня ночью».
— Успокоил, — мрачно хмыкнула я.
Остаток дня меня одолевала тревога, с которой никак не получалось бороться. Я нервничала, вздрагивала от малейшего шороха и всё ждала от судьбы ещё какой-нибудь подножки.
Вернувшись к себе, первым делом отправилась в ванную, чтобы полюбоваться на свою задницу. Ожидала увидеть какую-нибудь красивую татушку, вроде той, что украшала плечо де Горта, только поменьше и поженственнее (зря, что ли, боль такую терпела), но увидела просто покрасневшую кожу, которая продолжала печь и гореть.
Никаких загадочно-мистических символов, только красная булка.
Обед, который Илсе принесла мне в комнату, пришлось есть стоя, потому что сидеть я всё ещё была не в состоянии. Ела, скользя рассеянным взглядом по заснеженному саду, и продолжала мысленно проклинать хальдага. Потом немного полежала на боку, всё так же незлым тихим словом вспоминая своего шертового господина, а заодно прокручивала в уме всё, что рассказал мне Морок.
Всё плохо, всё туманно и по-прежнему совершенно не ясно, что произойдёт в ближайшее время. Наверное, наиболее благополучный для меня исход — это быстрый проигрыш Стального. Тогда я просто вернусь к «родственникам».
Чтобы выйти замуж за Карла.
Нет, тоже вариант так себе.
Оставалось одно: стараться быть во время охоты максимально незаметной и быстро, очень быстро искать способ вернуться на Землю. Вот только я не представляла, откуда начинать поиски и кого просить о помощи.
Где-то около четырёх ко мне заявился… де Горт. Если честно, я думала, что это госпожа Лендерт привезла платье, поэтому из ванной, в которой умывалась, чтобы убрать следы слёз (я не плакала, просто в глаза по соринке попало), выходила с улыбкой, настраиваясь на приятное общение с портнихой. Но стоило увидеть Стального, как улыбка сползла с моего лица, словно маска, и я холодно поинтересовалась:
— Что будет угодно вашему всемогуществу на этот раз? Мне лечь, раздеться, или вы принесли цепи?
По лицу хальдага промелькнула какая-то тень, но он быстро вернул своему лицу невозмутимое выражение и подозрительно вежливо проговорил:
— Да, спасибо, Филиппа. Буду благодарен, если вы ляжете на кровать и приподнимите юбки.
Я чуть не застонала.
— Что, опять?!
Вместо ответа де Горт двинулся на меня.
— Слушайте, ну понаказывали и хватит. Сдалось вам моё воспитание? — отступая, пыталась я достучаться до сострадания железобетонного гада. — Обещаю вести себя примерно до конца охоты, ну или пока не проиграете.
— А с чего вы решили, что я проиграю? — зыркнул на меня из-под нахмуренных бровей герцог.
— А с чего вы решили, что выиграете?
Я тут же прикусила свой длинный язык, который уже не раз усложнял мне жизнь, и попыталась спрятаться за первой попавшейся мебелью, — кофейным столиком. Увы, ненадёжное укрытие не спасло меня от участи быть схваченной этим любителем метить всё, что дышит и двигается. Ну и огрызается. В стрессовых ситуациях.
Вцепившись мне в руку, де Горт притянул меня к себе.
— Вы не ответили на мой вопрос, леди Адельвейн. — В зелёных глазах таяли искры, а может, наоборот, готовы были вспыхнуть с новой силой.
— Вы слишком самоуверенны, а это качество ещё никого до добра не доводило. И вряд ли доведёт вас до трона.
— А вы так ничего и не поняли, Филиппа, — заявили мне в губы, скользя ладонью по моей талии.
Хорошо хоть не по заднице.
Прижалась рукой к каменной груди Истинного, пытаясь от него отодвинуться, но отстраниться мне не дали.
— Я всё поняла, прониклась и впечатлилась. Вашими методами дрессировки. А теперь, может, оставите меня в покое? Сейчас придёт портниха и…
— Я пришёл не наказывать вас, а лечить.
А вот это уже что-то новенькое.
Де Горт всё-таки меня отпустил, и я тут же, словно горная козочка, отпрыгнула от него за кресло. Вцепилась в его высокую спинку и с недоверием спросила:
— А вы точно тот самый утренний Мэдок?
— Точно, — на губах хальдага появилась почти улыбка. — Других Мэдоков, дневных и вечерних, здесь нет.
— Если б ещё не было и ночного… — вспомнилась мне вчерашняя сцена на кровати, за которой последовала сегодняшняя и тоже на кровати. Ещё одной кроватной сцены моя психика уже просто не вынесет. — Тогда с чего вдруг надумали меня лечить?
— Не хочу, чтобы метка доставляла вам на балу неудобства.
То есть вот эту адскую боль он называет просто неудобствами?
— Ложитесь на живот, Филиппа. Сейчас всё пройдёт.
Ну, знаете ли… Позволить малознакомому типу в который раз трогать меня за самое деликатное? Нет, уж лучше адская боль, которая просто неудобства.
— Я не дам вам снова залезть мне под юбку. Вы и так делаете это слишком часто, вам не кажется?
— Филиппа… — В «моём» имени нет рычащих звуков, но герцогу всё равно удалось его прорычать. — Простейшее заклинание, на наложение которого уйдёт от силы минута, избавит вас от всех неприятных ощущений.
— Спасибо… наверное. Но я лучше потерплю, — независимо вскинула голову.
— Не будьте ребёнком!
— А вы не будьте таким м… Мэдоком! Этим простейшим заклинанием вы могли воспользоваться ещё утром и…
И у де Горта зашевелились ноздри. Ну, то есть начали сдуваться и раздуваться, и мне даже показалось, что сейчас он дохнёт в меня пламенем. Ну, или пометит вторую ягодицу, руководствуясь принципом: повторение — мать учения.
— Если бы я знал, кого покупаю…
— Берёте на время, — поправила я.
— Уж точно не на всю жизнь! — рыкнул герцог.
— Вы это уже говорили.
— Дурная у вас кровь, Филиппа, хоть и считается Чистой, — едва ли не выплюнул Стальной лорд. — Своеволие у вас точно от отца, а вот всё остальное, все эти ваши взгляды, которые не смогла выдавить из вас даже обитель Созидательницы, наверняка от матери-иномирянки!
М?
— Продолжайте.
Жаль, продолжить он не успел. В тот самый момент, как назло, в дверь постучали, и на пороге показалась служанка.
— Ваше всемогущество, — девушка присела в реверансе, — прибыла госпожа Лендерт. Спрашивает, сможет ли леди Адельвейн её принять.
— Продолжим после бала, — хмуро бросил мне хальдаг и велел служанке: — Пригласите госпожу Лендерт к моей наине.
«Моей наине», — мысленно перекривляла я изверга, когда широкая спина де Горта исчезла за дверью.
Огорошенная услышанным, плюхнулась в кресло и тут же, заскулив, подскочила. Болит, болит, болит! Но лучше весь вечер буду мучиться, чем позволю этому снова ко мне прикоснуться.
А как морщился, как кривился, говоря о родителях Филиппы: своевольном графе и матери-иномирянке. Может, потому его и казнили… За то, что влюбился в объект охоты для Стальных лордов. Ещё и это придётся выяснять. Вряд ли история родителей Фили имеет ко мне хоть какое-то отношение, но разузнать всё равно не помешает. И это, подозреваю, будет проще, чем отыскать обратную дорогу к Верочке и Кириллу.
Госпожа Лендерт снова радовала улыбкой и лучистым взглядом. А раскрыв огромную картонную коробку, порадовала меня ещё и платьем. Я всегда любила красиво одеваться, старалась идти в ногу с модой, но, понятное дело, это не касалось прошловековых платьев. В них я чувствовала себя неудобно и всё время путалась в дурацких юбках, уже не говорю про удавки для талии, но, увидев творение рук портнихи, на какое-то время залипла.
Платье было… эпатажным. А я ведь собиралась не отсвечивать на празднике, но в таком наряде не отсвечивать у меня при всём желании не получится. Сразу видно, самая прославленная кутюрье Ладерры не боялась играть с тканями и фасонами. Пышная юбка из светлого шёлка незаметно перетекала в жёсткий лиф с золотыми пластинами под грудью, ещё больше подчёркивавшими её округлость. Воротник-стойка из всё того же благородного металла, изнутри обшитого мягким бархатом, сплетался между собой множеством завитков, и со стороны казалось, будто он вплавляется в плечи и грудь. Но больше всего меня поразила распашная юбка из золотых перьев. Они оплетали бёдра, ниспадая на пол тяжёлым шлейфом.
— Это очень крут… красиво, — выдохнула я, находясь под впечатлением от самой себя.
— Платье прекрасно гармонирует с цветом ваших волос, леди Адельвейн, — внимательно меня оглядывая, сказала госпожа Лендерт, а её помощница, восторженно хлопая глазами, часто закивала, подтверждая слова Амалиры.
Убедившись, что всё идеально, ничего нигде не торчит, не жмёт и не болтается, портниха помогла мне выбраться из золотого наряда, после чего мы с ней попрощались, пожелав друг другу всего самого наилучшего.
Сразу после ухода госпожи Лендерт вернулась Илсе, чтобы сказать, что уже пора готовиться к балу, а заодно вручила мне небольшую жестяную коробочку, от которой исходил резкий травяной запах.
— Его всемогущество просил передать вам вот эту заживляющую мазь. Сказал, вы знаете, для чего она.
Ещё бы мне не знать.
Заверив служанку, что я и сама в состоянии выкупаться, я приняла ванную, после чего помазала повреждённый стараниями де Горта участок кожи и едва не застонала от удовольствия. Мазь начала действовать почти мгновенно, и уже спустя каких-то полчаса я спокойно сидела перед зеркалом, пока Илсе собирала мне волосы в высокую причёску.
Сидела и настраивалась на непростой вечер, отчаянно уповая, что в Каменном дворце не будет Жеребчика (он ведь уехал!) или ещё кого-то, кто сможет ткнуть в меня пальцем и заявить всем собравшимся там охотникам за иномирянами: «Эта девица кто угодно, но только не Филиппа! Ату её, ваши всемогущества!».