ГЛАВА 9

Ночью мне приснился странный сон. В этом сне я-Лиза как будто была совсем не Лизой, не хрупкой девушкой почти модельного роста, а какой-нибудь спртинтершей. Моё тело, каждый мускул и каждая мышца, ощущались жёсткими канатами, натянутыми по максимуму, а бурлившая во мне сила так и пьянила. Я шла по тёмному коридору, босая и всклоченная, и чувствовала себя ужасно, ну просто дико голодной.

Должно быть, искала кухню, но почему-то очутилась в спальне де Горта. Он лежал на постели, обнажённый по пояс; глаза закрыты, грудь, крепкая и рельефная, мерно вздымается. По левому плечу растекается стальной узор татуировки, и в отблесках догорающего в камине пламени кажется, будто металл и правда вплавился в кожу.

Я пристально смотрю на хальдага, обвожу его тело жадным, голодным взглядом, как какая-нибудь нимфоманка. А потом, облизнув сухие, растрескавшиеся губы, бесшумно подкрадываюсь к герцогской постели. Забираюсь в неё, заползаю на хальдага, приникаю к его груди, жмурюсь от наслаждения, вдыхая его запах, и думаю только об одном: какой же он манящий и как же вкусно он пахнет.

К счастью, больше ничего я надумать не успела. Проснулась, подскочила на кровати и вцепилась зубами в ребро ладони, стараясь заглушить рвущийся наружу испуганный вопль.

Это что ещё была за дичь? В каком таком смысле манит и вкусно пахнет? И что я собиралась с ним сделать? Продолжить вечернее представление? Но откуда такое странное поведение?

С чего бы мне вообще его обнюхивать?!

Наверное, проверяла, искупался ли его благородие, но… Но напугало не это, а то, сколько во мне в тот момент было чувств и эмоций. Сильных и таких разных. Гремучая, опасная смесь. Мне что-то явно было от него нужно, вот только я проснулась раньше, чем успела понять, что именно.

Рухнув обратно на подушки, потёрла саднящую руку (ничего себе у меня зубы) и прикрыла глаза. Да после всего, что случилось со мной за последние дни, ещё и не такое привидится. Подумаешь, пошла понюхать его всемогущество. Это ведь только во сне, так сказать понарошку.

Ничего такого.

К счастью, я быстро уснула и, если мне и снилась ещё какая-нибудь жуть, наутро я ничего не помнила. Проснулась рано и, дёрнув за шнурок в изголовье кровати, который заставлял шевелиться колокольчик в комнате прислуги, позвала свою горничную.

Молоденькую курносую девушку по имени Илсе приставили ко мне на всё время Беспощадной охоты, так сказать от начала и до закрытия сезона. Она была одной из служанок, что вчера готовили меня к постельному свиданию с его мудачеством, и показалась мне самой милой и улыбчивой.

— Доброе утро, леди. Надеюсь, вам хорошо спалось? — Девушка появилась спустя минут пять и светло мне улыбнулась.

Одета она была, как и вчера, в простое тёмно-синие платье с крахмальным передником и аккуратным воротничком. Такую форму носили все служанки в столичной резиденции герцога и все прятали волосы под белой сеткой.

— Да, неплохо, — ограничилась я коротким ответом и в свою очередь спросила: — Илсе, скажи, а остальные наины уже проснулись?

— Насколько мне известно, нет. По крайней мере, своих камеристок леди ещё не вызывали.

Это хорошо. Может, удастся позавтракать в одиночестве.

Но Илсе меня разочаровала. Герцог жаждал разделить трапезу со своими избранницами, а значит, мне не отвертеться от утренней встречи с ним и его девочками.

Может, их уже попустило, и меня не будут убивать взглядами и, улыбаясь, проклинать в перерывах между поеданием вафель?

— Его всемогущество велел накрыть стол к десяти, но если вы уже голодны, я принесу вам чай и…

— Лучше кофе, — обескуражила я служанку, но уточнять, с каких это пор леди пьют кофий, она не стала.

Изобразив книксен, отправилась за моим заказом, а я занялась тем, что попыталась навести порядок у себя в голове, но, кажется, только ещё больше запуталась в творящемся в ней бардаке.

Итак, что мы имеем? Я в другом мире, занимаю место некой девицы Филиппы. Если я здесь, то где тогда она? Тоже на Шаресе или перенеслась на Землю? Там она меня не заменит, Кирилл банально не впустит в дом незнакомую девушку. Её арестуют? Отправят в психушку? А как интересно с исчезнувшей Лизой Власовой поступят? Объявят в розыск? Что будет с моей работой? Уволят? Бедные мои близкие! Не уверена, что Родин будет переживать, а вот Полина и Олег, мои приёмные родители, точно сойдут с ума. И моя сестра Кира будет беспокоиться…

А я даже не могу с ними связаться и заверить, что со мной всё в порядке. Относительном, конечно, порядке, но хотя бы я жива и здорова.

Пока что.

Что ещё? Я каким-то образом слышу мысли Морока. Это распространяется на всех живых существ или только на животных? Людей-то я вроде как не слышу. Может, в число моих собеседников входят исключительно вейры? Или Морс один такой особенный? С этим тоже надо бы разобраться, а ещё узнать, не наказали ли его за мнимое нападение на Паулину.

Вейр, конечно, меня крупно подставил, но он ведь старался. Хотел как лучше, пусть и получилось как всегда. Но всё равно помощь мы ему засчитаем.

Пока я пила кофе, Илсе занималась моей причёской. Заплела мне волосы в свободную косу, сказав, что капитально начнём прихорашиваться уже во второй половине дня, после послеобеденного сна, чтобы вечером мы, невесты его всемогущества, затмили всех остальных наин в Каменном дворце.

Спать я днём не собиралась, а намеревалась провести время с пользой и пошуршать страницами в библиотеке де Горта. Я ведь так до сих пор и не знаю, что из себя представляет эта их охота и какие функции во время неё возлагаются на девочек хальдагов. А сегодня уже всё начнётся… В общем, времени было мало, а вопросы, наоборот, как назло, продолжали накапливаться.

После того как меня как куклу нарядили в василькового цвета платье, я поинтересовалась:

— Илсе, скажи, а где обычно в это время бывает Морок?

— Или у господина, или на кухне.

К господину я точно не сунусь, а вот в царство вкусной еды прогуляться можно.

— Проводишь меня туда? На кухню, в смысле. Хочу немного осмотреться, что тут у вас да как. А то Фрисо нам вчера ничего, кроме погреба, так больше и не успел показать.

Служанка растерянно кивнула и повела меня на первый этаж. Кухня оказалась просторной, с приставленными к стенам грубо сколоченными столами и лавками. Ещё один стол, самый длинный, растянулся по центру кухни, а в дальнем углу, у самой двери, что вела на улицу, я заметила печь в цветных изразцах. Здесь уже вовсю крутились служанки, хлопотал повар с двумя поварятами. Я познакомилась со всеми, даже с серой кошкой по кличке Серая. Она лежала на лавке, свесив свой длинный хвост, и явно наслаждалась утренним сном.

Морс нигде не просматривался, поэтому я решила потренировать свои таланты на этой пушистой красавице. Опустилась на корточки и погладила её по мягкой холке, приговаривая:

— Ах, какая она у вас лапочка. Скажи, киса, а какие у тебя отношения с Морсиком? Дружите? Общаетесь? Или живёте как кошка с собакой?

Серая лениво приоткрыла один глаз, посмотрела на меня, а потом так же медленно закрыла его обратно. Пофигистка — что ещё скажешь. Никакого ответа я от неё так и не получила. Или она ни о чём не думала, или я всё-таки не способна слышать мысли любой живности. А любая живность, к слову, вообще умеет мыслить?

Как бы там ни было, Серая не пожелала просыпаться, и мне пришлось уйти с осознанием, что надо экспериментировать дальше. Не успела я покинуть кухню, как повстречала маленькую, тоже серую, мышку, которая оказалась совсем не из пугливых. Я грызунов тоже не боюсь, скорее, мне неприятно осознавать, что они могут вот так спокойно бегать по дому. Превозмогая чувство гадливости, я попыталась пообщаться и с мышью, а в ответ услышала едва различимое попискивание.

— Ладно, беги, куда бежала, — отпустила норушку. — Только не на кухню — там серая лентяйка. А я пойду Морса поищу. Может, хоть с ним удастся пообщаться.

К де Горту я, конечно, идти не собиралась (хватит и ночного променада, который создала моя больная фантазия), просто решила побродить по дому, надеясь, авось Морок тоже где-нибудь бродит.

И повстречаются на развилке дорог два одиночества…

Вот в таком лирическом настрое я обошла весь первый этаж, прошлась и по второму, а поднявшись на третий и бодро прошагав несколько метров, застыла как вкопанная возле приоткрытой двери де Горта. Это явно были его покои, потому что Стальной лорд как раз одевался. Занимался своими штанами, а вот до рубашки ещё не успел добраться. Последняя светлой лужицей растеклась по спинке кресла, а я едва не растеклась по паркету, когда увидела на плече у хальдага ту самую татуировку.

И как это понимать? Мне ведь вчера всё приснилось, и я не лезла к нему в кровать!

Ведь не лезла же?

Я было попятилась, собираясь убраться от греха подальше в свою спальню, чтобы уже там продолжить обалдевать, и тут де Горт резко вскинул взгляд.

И я, выражаясь языком любовных романов, попала в плен его глаз.

— Что вы здесь делаете? — хмуро поинтересовался герцог.

Что это с ним? Никак встал не с той ноги? Или это от того, что вчера остался без сладкого? Хотя кто его знает, может, и не остался, не зря же у Польки в спальне решил задержаться.

Так как его всемрачнючество загораживал своей полуобнажённой фигурой почти всё видимое пространство спальни, мне пришлось отклониться в сторону, чтобы поискать взглядом Морса. Нашла. Вейр лежал на рыжей шкуре, постланной возле камина, и пристально меня рассматривал.

Совсем как его хозяин.

— Пришла проведать Морока, — ответила я как можно беззаботнее. — Вы вчера так на него рыкнули, что я даже засомневалась, кто тут из вас двоих на самом деле…

Поняв, что чуть не сморозила, поспешила проглотить окончание фразы.

— Животное? — продолжил за меня Мэдок, внеся совершенно не лестное для себя предположение.

Я энергично замотала головой:

— Да чтобы я… да вас… ещё и так грубо… Да никогда! Я хотела сказать, собачка.

Взгляд хальдага приобрёл какую-то особую мрачность, и я продолжила уже на полтона тише, робко и осторожно:

— Пёсик? Щено…

— Филиппа, вам не кажется, что вы заговариваетесь? — сощурился Истинный.

— Кажется, — послушно согласилась и тихонько уточнила: — А вам?

— Мне не кажется. Я точно знаю, что вы заговариваетесь и ведёте себя, мягко говоря, странно.

Ещё бы мне не вести себя странно, когда вся мыслительная энергия (или что это у меня там в голове происходит) уходит на то, чтобы не залипать на его бицепсы и трицепсы. Сколько же в нём должно быть силищи…

Не то что у Кирилла, которого я год пыталась затащить в спортзал, но так и не затащила. Нет, фигура у Родина неплохая, но с хальдаговой однозначно и рядом не валялась.

— Во всём виновата ваша грудь.

— Моя грудь? — дёрнул грудью… тьфу ты, бровью(!) де Горт.

А кубики-то на животе какие, так бы их и пощупала.

— Угу. — Я тряхнула головой, борясь с желанием воплотить в жизнь свой недавний сон и оседлать этого хм, щеночка. — Вы бы лучше закончили одеваться и не смущали своим непристойным видом девушку из обители.

— Что-то мне подсказывает, что вас не так-то просто смутить, Филиппа, — усмехнулось возможное стальное величество. Ну то есть каменное.

С каменными мышцами.

— Ничего подобного, я страшно смущена и не знаю, куда деть взгляд. Но тем не менее, раз уж сюда пришла, могу я войти?

Хальдаг как-то странно на меня посмотрел, однако всё же посторонился:

— Проходите. А вы точно к вейру пришли? — уточнил с явной долей скептицизма и потянулся за сорочкой.

— А к кому мне ещё здесь приходить? — изобразила совершенно искреннее удивление. Оказавшись в хозяйской спальне, сразу направилась к красноглазой собаке. — Надеюсь, вы его не сильно ругали. Он какой-то сегодня не то задумчивый, не то печальный.

«Я просто обалдеваю от всего происходящего», — приподнял голову собакен.

Я тоже временами от себя обалдеваю. Интересно, значит ли это, что я обалденная девушка? Хотелось бы.

— Мне пришлось его наказать, чтобы впредь он не смел так вести себя с моими наинами.

Я опустилась перед догом на колени.

— А вот зря. Видно же, что собака у вас недолюбленная, оттого и рычит и кидается на кого попало.

И это совсем не в Полькин огород камень.

— Вас этой чуши в обители научили?

— Любить животных — это не чушь. — Я ласково погладила свой источник информации. — Они чувствуют отношение людей и отвечают им взаимностью. Правда, Морс?

— Морок, — поправил меня де Горт.

«Бесполезно, Мэд. Я уже пробовал. Ничто её не берёт», — тяжело вздохнул дог, правда, Стальной лорд даже ухом не повёл в его сторону.

— Как скажете, — не стала спорить я, а поднявшись, поманила собаку. — Морси… рок, хочешь со мной погулять? Ну давай, хватит лежать. Разомнём ноги-лапы перед завтраком.

Хальдаг скептически ухмыльнулся, уверенный, что вейр даже не шелохнётся. Несколько секунд я стояла и тихонько его звала, а Мэдок тем временем заправлял рубашку в штаны и продолжал ухмыляться. Каким же говорящим было выражение его лица, когда вейр, потянувшись и широко зевнув, потрусил за мной к выходу из спальни.

— Ваше всемогущество, вы же будете не против, если мы немного погуляем?

— Идите, — отпустил нас хальдаг с миром и с таким растерянным видом, что мне с трудом удалось сдержать торжествующую улыбку.

Не знаю, зачем оно мне надо, но очень уж хотелось немного понизить градус самоуверенности у этого мачо. Всё-то он знает и во всём уверен. А вот нетути. Как говорится, выкуси!

«Где ты собралась разминать ноги-лапы, цыпа?» — флегматично поинтересовалось магическое создание.

— Можем в саду. Тебе же надо по утрам посещать кустики.

Кажется, вейр ругнулся, но я не поняла ничего, кроме уже знакомого мне шерта.

Быстренько забежала к себе, отыскала плащ и, завернувшись в него, вместе с догом пошла знакомиться с садом и кустами. Ещё не было и девяти, поэтому бродили мы в утренних сумерках. Серая дымка окутала деревья, путалась в кривых ветвях, лёгким туманом стелилась по земле.

Дог молчал, я тоже, как вышли из дома, не проронила ни слова. Размышляла, как бы ненавязчиво порасспрашивать свой источник информации, но так ничего и не придумала и была вынуждена начать говорить на свой страх и риск:

— Морс, а ты мне поможешь?

«Смотря в чём, сиротка».

— Понимаешь, — я замялась, — в обители много внимания уделяли религиозному воспитанию, ну и светскому, конечно, тоже. Но про хальдагов нам мало что рассказывали. И про Беспощадную охоту… Про наин, опять же. Никто и подумать не мог, что я стану невестой его всемогущества, и теперь я боюсь выставить в глупом виде себя или герцога.

«Да, я бы тоже боялся на твоём месте».

— Ещё и эта странная способность тебя слышать… Я из-за этого вся на нервах, пытаюсь искать ответы, но пока что-то в поисках не преуспела.

«Спроси у герцога».

Что я, смертница?

Обойдя припорошенную снегом клумбу, мы приземлились на скамейку. Вернее, приземлилась я, а пёс уселся у моих ног, изображая красноглазый истукан.

— А давай лучше я спрошу у тебя. С тобой куда приятнее общаться, чем с твоим хозяином, — польстила ему, причём совершенно искренне. — Ты ведь его лучшая половина. Самая умная, самая красивая.

«Что есть, то есть», — согласился вейр.

И я, обрадованная его реакцией, решила, что теперь можно и почву прощупывать:

— Вот, например, вейры… Они могут принимать какое угодно обличье?

«Только животных. Создать человеческое существо с помощью крови и магии не под силу ни одному хальдагу, даже моему мальчику».

— А у твоего… эм-м, мальчика есть еще вейры? — спросила и замерла, надеясь на положительный ответ.

Должно быть, показалось, но после моего вопроса дог как будто скривился.

«Есть. Курица одна. Он столько сил в неё вбухал! Нецелесообразная трата ресурсов».

— Курица? — растерялась я.

А вот теперь он закатывал глаза.

«Гертруда. Он прилетал на ней, когда выкупал тебя у твоей родни».

— А, ты о том крылатом существе…

«Я же говорю, курица», — буркнул вейр.

— И ты с ней общаешься?

«Только в случае крайней необходимости или под давлением обстоятельств».

— Интересно, а я смогу поговорить с Гертрудой? — Кажется, у меня даже глаза от возбуждения заблестели. — Я сегодня пыталась пообщаться на кухне с мышью, но ничего не вышло. Мы с ней так друг друга и не поняли. И с кошкой пыталась. То же самое.

Собака громко фыркнула:

«Да на кой шерт она тебе сдалась?! — А потом ревниво добавила: — Тебе что, меня мало?»

Я от души почесала Морса за ухом.

— Мне тебя очень даже много, но я хочу понять, на что способна. Может статься, что Гертруду я не услышу, но, если не попробую, не успокоюсь. Где Мэдок её держит? Где-нибудь поблизости? Проводишь? Ну, Морсик, пожалуйста. Мне очень-очень надо!

Некоторое время дог молчал, а потом нехотя, почти что недовольно сказал:

«Ладно, уговорила. Но если что, я тебя предупредил. Гертруда та ещё стерва. Худшая половина Мэда, уж поверь мне».

Путь к худшей половине герцога занял совсем немного времени. Обойдя дом, по широкой дороге, замощённой серым кирпичом, мы направились к конюшням. Две постройки внушительных размеров прятались среди деревьев. В одной конюшне, как сказал Морок, квартировали лошади, всю другую (вейрюшню?) занимала Гертруда.

Если честно, я немного нервничала. Морс тоже, когда хотел, мог быть устрашающим, но он маленький. Ну то есть, конечно же, не маленький, а очень даже большой, но птица-лев однозначно будет побольше. Даже из окна замка Адельвейн она выглядела впечатляюще, а вот так, лицом к лицу, вернее, лицом к морде, уверена, будет вообще жутко.

«Не передумала, Филиппа?»

Кажется, это был первый раз, когда вейр назвал меня не сироткой и не цыпой, а по имени. Весь такой из себя серьёзный, собранный, как будто готовый к бою.

— Конюшня не запирается?

«В этом нет нужды. Гертруда сама никуда не денется (к сожалению), а если отыщется смертник, который рискнёт к ней сунуться… Что ж, это будет исключительно его проблема. Посмертная».

— Ты меня специально сейчас запугиваешь?

«Просто предупреждаю, цыпа. Раз уж наставлять тебя, бестолковую, не имеет смысла», — проворчал мой наставник.

Последние несколько метров до заветных дверей преодолевали молча и напряжённо. Я даже подумывала повернуть обратно (не очень-то мне и надо узнавать диапазоны своего таланта, с одним вейром общаюсь и хватит), но представила реакцию на моё трусливое бегство Морса и приказала себе не дрейфить.

В конце концов, я ведь наина герцога. Не заклюёт же Гертруда единственный шанс де Горта из всемогущества превратиться в величество.

Бросив по сторонам взгляд и удостоверившись, что поблизости никто не крутится, я пожелала себе удачи и вошла внутрь.

От обычной конюшни вейрюшня отличалась тем, что в ней не было стойл. Лишь по углам желтели горки сена, оно же укрывало пол, тихо похрустывая у меня под ногами.

Внутри было очень сумрачно, тусклый утренний свет едва просачивался в небольшие мутные оконца, а потому сложно было понять, где сейчас находится чудо-птица.

— Госпожа Гертруда, — прочистив горло, несмело позвала я, — можно к вам?

Несколько секунд ничего не происходило, и тишина стояла такая, что я уж было решила, что Морс меня кинул. Сбежал, оставив сиротку Филиппу один на один с худшей половиной своего господина.

Но нет, он был рядом, ворчал у меня в голове:

«Давай, Тру, выползай. Поговорить надо».

В следующее мгновение надо мной как будто пронёсся маленький ураган, потревожив укрывавшие пол сухие стебельки и что-то у меня в груди. Сердце испуганно ёкнуло, а потом и вовсе остановилось, когда в паре метров от меня, тяжело взмахнув крыльями, опустилась гигантская птица.

Что называется почувствуй себя мелкой как насекомое… Я была ростом с её лапы, мохнатые и когтистые, ну точно как у льва. Мощное туловище и хвост тоже были львиными, а вот всё остальное позаимствовали у орла: и белёсые крылья, и густо облепленную перьями голову с острым загнутым клювом. Добавить ко всему этому точно такого же цвета, как у Морса, глаза, демонически красные, и становилось ясно, почему у меня затряслись поджилки и защёлкали, ударяясь друг о друга, зубы.

Творение рук де Гортовых подалось вперёд, едва ли не ткнувшись в меня клювом.

«Всё-таки прибьёт», — мелькнула паническая мысль, и тут я услышала недовольное ворчание.

Гертруды.

«Совсем, морда стальная, ополоумел?! Это что ещё за несанкционированная экскурсия? Я разве разрешала?! Вот грохнется она сейчас от страха в обморок, и что с ней потом делать? За шкирку её потащишь к Мэдоку?»

«А ты рычи погромче, чтобы уже наверняка грохнулась», — огрызнулся дог, вставая передо мной.

Мой герой.

— В обморок я не собираюсь, хоть, если честно, хочется.

«Так бы и раздавила тебя, да лапы марать жалко».

«Только после того, как я тебе все крылья раздеру, Тру!».

— Не надо никого давить и никому ничего драть, — примирительно сказала я.

Но левоптица уже не на шутку разошлась:

«А ну пошли отсюда! Оба! И чтобы я тебя, Морок, здесь больше не видела и… Подожди! — красные глаза переметнулись с дога на меня. — Она что, нас слышит?»

— Слы-шу, — слегла запинающимся голосом подтвердила я и, стараясь не реагировать на её хищный взгляд, принялась быстро объяснять: — Мы потому сюда и пришли. Чтобы проверить, слышу ли я только Морсика или и вас тоже.

Несколько секунд Гертруда молчала, немигающе на меня пялясь, а потом громко хрюкнула:

«Морсика?»

Вообще-то птицы не должны хрюкать, но вот конкретно эта хрюкала. Телепатически. А потом и вовсе принялась ржать, истерично забив по земле крыльями.

«Ой не могу! Морсика… Я теперь тебя только так и буду называть. А что? Тебе подходит!»

Дог зарычал, яростно и грозно, и я поспешила вмешаться:

— Госпожа Гертруда, спасибо, что уделили внимание, но нам пора. Не хотелось бы на завтрак опоздать. Правда, Морс… Морок!

Вейр снова зарычал, и непонятно, на неё или на меня, а птица, отсмеявшись, выдала:

«Какая забавная девочка. В первый раз такую вижу, не в меру одарённую. Тебя как звать-то, наина?»

— Ли… Филиппа, — быстро поправилась я. — Но можете звать меня просто Ли.

«Что ж, как ни странно, рада знакомству, Ли. А я Гертруда, хоть ты это и так уже знаешь. Для тебя просто Тру».

«Спелись курицы», — обиженно буркнул Морс и, толкнув лапами дверь, выскользнул наружу.

— Я тоже уже пойду, — попятилась, едва не кланяясь, к выходу.

«Заглядывай в гости, Ли. Пообщаемся, — покровительственно предложила мне пернатая. — Расскажешь, откуда ты у нас такая уникальная».

Я заверила её, что обязательно так и сделаю, загляну и всё-всё-всё расскажу, и поспешила за Мороком. Дог, впрочем, не спешил, лениво трусил по дорожке, старательно делая вид, что не обижен и не ревнует.

— Морс, ну не дуйся. Ты всё равно останешься моим любимым вейром.

«Без разницы», — фыркнул он и отвернулся.

— А вот для меня есть разница. Ты же мой бесценный помощник и моя главная в этом доме поддержка.

В общем, к тому моменту, как мы подошли к дому, я успела обсиропить его лестью и комплиментами с головы до лап. Морс немного оттаял и даже соизволил подкинуть дельный совет:

«Сегодня в Каменном дворце наверняка будут вейры других хальдагов. Одно дело я или Тру — мы служим Мэдоку, с нами можешь разговаривать. Но с другими не вздумай! Вообще не подавай виду, что кого-то там слышишь или понимаешь. Самое страшное на охоте — это привлечь чьё-либо пристальное внимание. Поняла, сиротка?»

— Спасибо, учту, — поблагодарила я и с надеждой в голосе попросила: — Расскажешь про охоту? Как всё происходит?

«Посмотрим».

Наш разговор прервало появление Фрисо. Не успела я войти в холл, как дворецкий бросился мне навстречу, чтобы забрать плащ и сказать, что завтрак подан.

— Все леди уже за столом.

— Иду.

Я тяжело вздохнула и поплелась за мистером Лысиной, а оказавшись в столовой, поняла, что предпочла бы поесть в обществе Гертруды, а не с четвёркой гарпий в шёлковых платьях, поприветствовавших меня такими взглядами, что я тут же чуть не отдала душу их богине.

А ведь вчера так хорошо вместе пили.

— Опаздываем, — промурлыкала Винси, наблюдая за тем, как я отодвигаю стул и проверяю его седушку.

На всякий случай. Вчера сюрпризов не было, но это не значит, что их не будет и сегодня.

— Наша пятая наина имеет полное право опоздать, — расправляя на коленях салфетку и делая вид, что страх как увлечена этим делом, подхватила Марлен. — Бедняжка всю ночь глаз не смыкала, его всемогущество ублажала, вот и проспала.

Угу, вместо тебя танцы с бубнами вокруг него исполняла. Вернее, с канделябром.

— Полночи, — не преминула уточнить Паулина и, вздёрнув нос, с победоносным видом заявила: — Потому что вторую половину он провёл у меня.

— Сопли тебе подтирал?

Ну вот кто меня за язык тянул? Нужно было молчать в тряпочку и позволить этим холёным змеючкам выпустить жало. Позубоскалили бы и успокоились, но меня как будто чёрт дёрнул подумать в голос, и взгляды хищного квартета, как по команде, снова сосредоточились на мне.

— Нет, мы с Мэдоком кое-чем другим занимались, — расплылась в ядовитой улыбке де Морсан. — Видимо, с тобой ему не слишком понравилось, а может… совсем не понравилось, раз он ушёл от тебя неудовлетворённый.

— Вообще-то убежал, — хихикнула Одель.

Что-то я в ней сильно разочаровалась.

И что-то я очень сильно злюсь. В моей жизни уже есть два кобеля, Кирилл и Морок, и третий кобель, который в понедельник кувыркается с одной, а во вторник изволит купаться с другой пусть катится колобком.

Если только заикнётся о совместном времяпровождении в ванной, я его чем потяжелее приласкаю. Например, утюгом. Средневековые утюги должны быть очень тяжёлыми, и одному из них сам бог велел поцеловаться с герцогской физиономией.

— Ну же, Ли, перестань хмуриться, — подалась вперёд Паулина, острыми локотками упираясь в стол. — Ты ведь не думала, что его всемогущество будет всецело твой. Надо делиться… с другими наинами.

— Делитесь между собой, а я не люблю секонд-хенд.

Спросить, что я вообще несу, невесты не успели. Как раз в тот момент в столовой нарисовался секондхендочный герцог, и взгляды девушек тут же уткнулись в тарелки. Послав к шерту это дурацкое приветствие, я потянулась за булочкой. Я голодная, и мне нужны калории для войны с наинами, хальдагом… да со всем этим чёртовым миром!

— Доброе утро, леди.

Де Горт бодро прошагал к нам, занял место во главе стола и жестом велел служанке налить ему кофе.

— Доброе утро, ваше всемогущество, — слаженно отозвались наины.

Я промолчала, вспомнив старую народную мудрость: когда я ем, я глух и нем.

— Надеюсь, полуночный концерт вейра не помешал вам как следует выспаться?

— Нет, что вы, я спала как убитая, — просияла нежной улыбкой Ротьер, и ей тут же поддакнула Винсенсия:

— Я тоже чувствую себя свежей и отдохнувшей.

— Благодарю за внимание, ваше всемогущество, — более сдержанно отозвалась Марлен.

— А ты, Паулина, как себя чувствуешь? — продолжал разливать елей своей заботы этот вселюбящий.

— Уже намного лучше, — взмахнула ресницами рыжая, строя из себя само очарование.

Герцог удовлетворённо кивнул, вооружился столовыми приборами, собираясь разделаться с омлетом и гренками, но перед тем как это сделать, как бы между прочим спросил:

— Похмельем никто не страдает?

Невесты коротко переглянулись и поджали губы.

«Что, надеялись, пронесёт вас, цыпа? — подал с пола голос Морок. — А вот не пронесло. Не то вино вы вчера, девки, пили, ох не то…»

— Это была идея Филиппы, — ожидаемо свалила на меня вину Паулина.

Вчера такая храбрая Марлен сегодня притихла и не спешила вставать на мою защиту. Никто не спешил.

— Не хотите мне ничего сказать, леди Адельвейн? — посмотрел на меня Мэдок.

Я тоже на него посмотрела. А потом потянулась за рогаликом и ответила:

— Не хочу.

Минуту или две по столовой расползалось молчание, гробовое и мрачное, пребывавшее в идеальной гармонии с не менее мрачной физиономией хальдага.

«Ну всё, краса, ты попала».

Комментарий Морса не в счёт, его ведь не слышал никто, кроме меня. Я, впрочем, тоже предпочла бы его не слышать, как и не видеть закипающего Стального лорда. Нет, внешне он оставался более-менее спокойным, разве что в зелёных глазах уже посверкивали молнии.

— Вы уверены, леди Адельвейн?

Так и хотелось лаконично ответить «уверена» и продолжить жевать рогалик, но, боюсь, под убийственным взглядом де Горта он мне поперёк горла встанет.

— Если бы вы правильно задавали вопросы… — начала было я натаскивать его всемогущество в искусстве дипломатии, но меня раздражённо перебили:

— Замолчите.

— Так мне молчать или отвечать?

Ну вот что за мужик? Сам не знает, чего хочет. И кого хочет тоже не знает.

Мерзавец.

Де Горт откинулся на спинку стула, продолжая сверлить меня взглядом маньяка, этакого Джека-Потрошителя, который уже точно определился, кого следующим он выпотрошит.

— Лучше молчите, потому что вы не умеете отвечать так, как должна отвечать наина своему господину.

Утопитесь в ванной, ваше господинство. Или скорее свинство. Хрючество. Самое настоящее. По-другому и не скажешь.

— Наверное, мне следует съездить в эту вашу обитель и расспросить наставниц, чему они вас там учили и наставляли.

А вот это была неожиданная атака, почти что нокаут. Мне сразу стало плохо. Настолько, что весь запал мгновенно угас, и я решила, что сейчас действительно лучше молчать. Дожёвывать рогалик. Впрочем, от аппетита и следа не осталось.

А де Горт тем временем продолжал меня добивать:

— Обитель Созидательницы пречистой отличается строгими порядками, поэтому мне вдвойне интересно, как так получилось, что из её стен вышла дерзкая, острая на язык девица, у которой на всё есть своё мнение?

— В семье не без уродов, — хмыкнула первая невеста.

— Я сейчас не с тобой разговариваю, Паулина. — Лорд Мудак не удостоил её даже взглядом, продолжал препарировать им меня. — Тебя здесь тоже хвалить не за что, и твоя попытка свалить всю вину на Филиппу выставляет тебя в ещё более неприглядном свете.

Я украдкой взглянула по сторонам. Полька побледнела, Одель испуганно пялилась в пустую тарелку, в то время как Винсенсия и Марлен едва заметно улыбались. Эти улыбки были почти неразличимы, но тут не нужно обладать особой проницательностью, чтобы понять: обе девицы вне себя от радости, ведь эта стальная свинья только что изволил быть недовольным сразу двумя своими избранницами, читай, их соперницами и конкурентками в борьбе за его проржавевшее сердце.

Для наины номер два и номер четыре это было очень хорошее утро.

Мне следовало взять пример с Одель и рассматривать золотые завихрюшки на фарфоровой кайме тарелки или вот любоваться кружевом скатерти, но… Но сколько себя помню, меня никогда не отчитывал ни один мужчина, не строил меня и уж тем более не провозглашал себя моим господином.

Ведёт себя со мной так, словно я его рабыня. Словно я вещь, которой можно попользоваться в своё удовольствие, купать её и с ней спать, а потом выбросить, когда надоест, ну то есть отправить к фальшивой родне.

Несмотря на то, что съеденная булочка и недоеденный рогалик были безумно вкусными и сладкими, на языке горчило. От обиды.

— Разве это так плохо? — посмотрела я на де Горта.

— Что именно?

— Иметь на всё своё мнение. Или вы предпочитаете видеть рядом с собой бессловесную куклу, которая всю жизнь будет послушно заглядывать вам в рот и эхом повторять каждое ваше слово?

— Столь долгий срок, всю жизнь, мы с вами точно вместе не проведём, — усмехнулся убийца пришлых.

— Ну вот вы сами себя и успокоили. — Я холодно улыбнулась.

— Что вы имеете в виду, Филиппа?

— Я не стану ни вашей женой, ни вашей асави, а значит, вам нечего переживать за моё воспитание. Хвала за это Созидательнице. А теперь мы можем продолжить завтрак? Или предпочитаете продолжать нас наказывать за то, что вчера мы повели себя в вашем доме не как рабыни, а как хозяйки?

А теперь он смотрел на меня так, словно собирался распять. Прямо здесь и сейчас.

— Мне больше по душе второй вариант. Спасибо за идею, леди Адельвейн.

С этими словами Стальное чудовище поднялось, решительно приблизилось ко мне и отодвинуло мой стул. Вместе со мной. Легко так, совсем не напрягаясь. А потом так же легко меня схватило и как какую-нибудь котомку на палке закинуло себе на плечо. Я только и успела, что протестующе пискнуть, а потом и вовсе дар речи потеряла, почувствовав ладонь мерзавца у себя на заднице.

— Леди, продолжайте завтракать.

И де Горт понёс меня к выходу, приказав вейру не рыпаться.

Последнее, что услышала, это сокрушённый вздох Морса:

«Ну, что я говорил, цыпа?»