ГЛАВА 12

Король и королева шли не спеша, высоко подняв головы, что позволило мне рассмотреть их обоих. Ну что тут сказать… Его величество был красавцем, каких поискать. Резкие, но правильные или, скорее, даже совершенные черты лица. Волевой подбородок, чётко очерченные скулы. Глаза… яркие, синие, какие-то мистические. Эти глаза можно было бы запросто сравнить с бездонными омутами. Белое золото волос перехватывала тёмная лента. Никогда не любила хвостатых мужчин, а платинового блондина так и вовсе видела впервые в жизни, но в этого, сразу поняла, можно легко влюбиться. С первого взгляда, с первой секунды.

На вид Рейкерду было не больше сорока, и со стороны можно было бы сказать, что сила этого мужчины находится в зените. Он буквально её излучал, излучал могущество и власть. Однако памятуя о том, что хальдаги долгие годы остаются молодыми, подпитываемые магией, дарованной им богиней, я спросила у замершей рядом Одель:

— Сколько его величеству лет?

— Сто тридцать шесть, — шёпотом ответила наина.

Охренеть.

Стесняюсь спросить, а сколько тогда королеве?

Правительница Харраса выглядела как моя ровесница, молодая девушка, роскошная брюнетка. Густую копну волос венчала корона, чем-то напоминавшая сплетённые между собой шипастые стебли розы. Наверняка платиновая. Платье её, ещё более роскошное, чем наряды всех присутствующих здесь красавиц вместе взятых, находилось в полной цветовой гармонии с готичной короной. Расшитый драгоценностями лиф, парчовая распашная юбка, подколотая прозрачными камнями (вполне возможно, что бриллиантами), каждый размером с грецкий орех. Высокий жёсткий воротник окружал хорошенькую головку Трияны серебристым ореолом и тоже был обильно украшен драгоценными камнями. Не знаю, наверное, продай я такое платье, и могла бы приобрести скромный особняк где-нибудь на окраине Ладерры и жить в нём безбедно до конца своих дней.

Пока я прикидывала, за сколько можно будет толкнуть шмотку её величества, Каменный король и Платиновая королева опустились в каменные кресла. Рейкерд небрежно махнул рукой, и знать Харраса начала подниматься.

— Рад приветствовать в стенах… пока ещё моего дворца, — пошутил правитель, расщедрившись на лёгкую полуулыбку, — участников грядущей Беспощадной охоты. Тринадцать лордов будут сражаться за возможность сидеть на этом троне, и я благословляю каждого. Каждому желаю я удачи. Ну а сейчас будем праздновать! Танцуйте, веселитесь, пейте! — Его величество громко хлопнул в ладоши, и музыканты слаженно поднесли смычки к струнам. — Первый танец будут исполнять Стальные лорды со своими наинами.

Я тут же напряглась. Танцы… Чёрт! А вот про них я совсем не подумала. Что, если де Горт изволит пригласить на танец свою пятую невесту? Это же будет трагедия века!

К счастью, его всемогущество протянул руку Винсенсии и повёл её в круг танцующих. Я облегчённо выдохнула и стала внимательно следить за парами. Танец, который они исполняли, очень походил на хорошо знакомый мне вальс, перемежавшийся со средневековым брожением по залу. Отошёл, поклонился и снова, приблизившись к партнёру, позволил ему подхватить себя и закружить по залу под журчащую ручьём мелодию.

В принципе, ничего сложного, если бы я была в нормальном платье. А так стопудово или я кому-нибудь на шлейф наступлю, или мне наступят. Или я сама по себе потопчусь, а может, по ногам де Горта. В последнем я не видела ничего плохого (одно только хорошее), но всё же надеялась, что герцог не пожелает со мной вальсировать и мне не придётся чувствовать его прикосновения.

Устав глазеть на танцующие парочки, я вернулась к изучению их величеств. Королева была под стать своему мужу — такая же совершенная красота. У ног её величества, на ступенях трона, я заметила молодого мужчину в костюме шута. Разноцветное трико, раздвоенный колпак с бубенчиками на концах — всё как полагается. Разве что шут, вместо того чтобы шутить, кривляться и улыбаться, выглядел таким несчастным, таким печальным, что у меня сердце невольно сжалось.

— Марлен, ты знаешь, кто это? — решила пристать я с вопросом теперь уже к четвёртой наине.

— Кто? Вон то чучело? — Девушка проследила за моим взглядом. — Бывший придворный лекарь, Теймен Вертальд, а ныне личный шут королевы.

— Его величество подарил этого Теймена жене, когда тот помутился рассудком, — подключилась Паулина, перестав кидать ядовитые дротики взглядов в спину танцующей Винсенсии.

— Помутился рассудком? — Я вновь посмотрела на шута и снова почувствовала неприятный укол в сердце.

Что значит подарил? Это ведь живой человек, а не игрушка. Впрочем, если в этом мире покупают невест, то живые люди вполне могут стать игрушками. Мы все здесь в какой-то мере игрушки всемогущих.

— Вертальд заявил, что ищет способ исцелять нэймесс и нэймерров и что он уже якобы продвинулся в своих опытах, представляешь? Сумасшедший! — хмыкнула де Морсан.

Я понятия не имела, кто такие эти нэймессы и нэймерры, но поостереглась спрашивать прямо. Может, тоже какие-нибудь чудища, вроде болотной шварры? Но от чего он собирался их лечить?

— И за это его величество…

— Разжаловал его в шуты, — закончила за меня первая наина.

— Пусть скажет спасибо, что голову ему за такую ересь не отрубил, — мрачно заметила ле Фэй. — Исцелять чудовищ… И правда чокнутый.

— Он бы лучше себе мозги подлечил, — прыснула Одель.

Непонятно почему, но её этот разговор развеселил, а вот у меня на душе, наоборот, остался горький осадок. И смотреть на лекаря-шута было жалко.

Поэтому больше в сторону трона я взгляды не бросала. Пила пунш и поглядывала на танцующих, время от времени обращая внимание и на вейров. Были здесь и псы, такие же жуткие, как и мой Морсик, и даже один волк, от которого все разумно держались подальше. Увидела я и коршуна, большого, нахохлившегося, важно устроившегося на спинке трона. Птица явно принадлежала его величеству.

В перерывах между танцами слуги разносили угощения, но мы брали только то, что разрешал брать нам Мэдок и только после его личной магпроверки. Меня его всемогущество на танцы не приглашал и вообще делал вид, что у него не пять, а четыре наины. Уделял внимание всем, кроме меня, и это почему-то выводило меня на эмоции. Злило, одним словом. Мне бы радоваться, что хальдаг хотя бы на время забыл о моём существовании, но настроение почему-то было гадким. А когда церемониймейстер объявил очередной вальс, и этот металлический хлыщ навострил лыжи к Паулине, я чуть не плеснула ему в затылок остатки фруктового напитка.

Не сделала этого только лишь потому, что в тот самый момент его величество поднялся с трона и под взбудораженные шепотки придворных бодро направился к приглашённым. В самую гущу из парчи и шёлка, чтобы остановиться… возле меня, протянуть мне руку и сказать:

— Я уже больше часа не свожу с этой прекрасной леди взгляд и горю желанием увидеть, как она танцует. И если её не приглашает её господин, то это с удовольствием сделаю я. Леди Адельвейн, окажите мне честь и потанцуйте со мной.

Меня пригласил на танец сам Каменный король…

Ой!

Первой и, наверное, самой разумной мыслью было: Лиза, а ну быстро марш в обморок! От переизбытка чувств, волнения, оказанной тебе чести. Его величество поймёт. Уверена, дамы перед ним штабелями укладываются, и вот я сейчас тоже бы полежала.

Увы, симулировать потерю сознания, чтобы выглядело натурально и не к чему было придраться, не так уж и просто. А мистические глаза короля смотрели требовательно, как бы говоря: если понадобится, приведу в чувство и всё равно с тобой станцую.

Поэтому мне ничего не оставалось, как потупить взгляд (я же вроде как наина) и протянуть свои слегка подрагивающие пальчики каменному правителю. Его пыльцы, впрочем, были совсем не каменными: сильные, крепкие, обжигающе горячие. И поцелуй, которым он наградил мою руку, при этом не сводя с меня взгляда, можно было сравнить с прикосновением раскалённого металла. Даром, что ли, тоже Стальной, хоть и в отставке.

Перешёптывания смолкли; казалось, придворные даже дышать перестали, отчего моё собственное дыхание казалось мне громким, почти оглушающим. Как и шелест юбок, и удары сердца, бьющегося в груди, словно канарейка в клетке. Быстрые, резкие, сумасшедшие.

Сейчас на меня, на нас, смотрели все. И если кому-то из присутствующих доводилось встречать настоящую Филиппу… Наверняка этот танец станет последним в моей жизни. Этакой лебединой песней невезучей попаданки Лизы.

Ну же, попаданка Лиза! Добавь хотя бы чуточку оптимизма!

Может, это меня, Филиппу, единственную и неповторимую (честное иномирское!), так причёска изменила. И платье, и туфельки на маленьком каблучке. И местная косметика. И пусть ещё докажут, что я не сиротка из обители. Можно подумать, они тут все с паспортами на бал приходят и просматривают в Старограме чужие фотки.

Вернув себе боевой настрой, я уже увереннее пошла за королём.

Мы остановились в центре зала, и Рейкерд, бросив взгляд на балкон, где восседали музыканты, приказал им начинать. Зазвучала мелодия, нежная и лёгкая, немного игривая, я бы даже сказала слегка фривольная, и я постаралась ответить на улыбку его величества хотя бы неким подобием улыбки.

Наверное, со стороны она выглядела, как оскал недобитой шварры, но то уже нюансы.

— Волнуетесь? — Король притянул меня к себе, устраивая правую руку на моей талии, а левой поддерживая моё запястье, скользя по нему пальцами, всё такими же обжигающими.

Может, у него температура? Не хотелось бы чем-нибудь здесь заразиться. И вообще, на каком уровне у них находится медицина?

— И волнуюсь, и боюсь, ваше величество.

— Меня боитесь?

Мы закружились по залу, и я искренне порадовалась, что перед свадьбой вместе с Кириллом прошла курсы бальных танцев, чтобы впечатлить гостей на нашем празднике. Ещё я порадовалась, что местный вальс был очень похож на земной, а перьевой шлейф оказался самым послушным из всех возможных шлейфов, мягко скользил за нами, сметая пыль с мраморных полов, подсвеченных отблесками пламени.

Они же отражались в глазах короля, погружая меня в некое подобие транса, помогая расслабиться в его руках, почувствовать ритм и мужчину, что уверенно вёл меня в этом сказочном танце.

— Боюсь, потому что на нас все смотрят.

— Разве это так плохо?

— Плохо не это, а то, что из меня никудышная партнёрша, — сказала я и потупилась, боясь окончательно утонуть в этом мистическом синем омуте.

Какой же притягательный всё-таки мужчина. Жаль только, что мой прадедушка ему бы в сыновья годился. Осознание этого немного отрезвило, и я снова напряглась в руках Каменного правителя.

— Я же из обители, а там искусству танца почти не обучают.

— Не наговаривайте на себя, Филиппа. Вы прекрасно танцуете. У такой очаровательной девушки, как вы, просто не может быть недостатков, — не скупился на комплименты Рейкерд.

Постепенно к нам присоединились другие пары, но большинство придворных всё же предпочли остаться в рядах зрителей и цепко следить за нами. Среди танцующих я не заметила и де Горта с его обожаемой первой наиной. Что же так, отчего вдруг передумал веселиться?

— Как ваши отношения с герцогом? Не обижает вас?

Мне вспомнился утренний инцидент с попой, но не рассказывать же об этом его величеству. Кто он мне, отец родной, чтобы ему жаловаться на Стального монстра?

— Его всемогущество заботится о нас. О нашей безопасности и о том, чтобы мы ни в чём не нуждались.

— Это хорошо, — кивнул король и отпустил меня.

Несколько шагов назад, низкий реверанс, медленный поворот, и меня снова, будто магией, притягивает к первому хальдагу Харраса. Чувствую тяжесть руки на запястье, ещё более томительную тяжесть на талии, и мы снова кружим по залу вместе с другими танцующими парами.

— У вас очень необычная история, Филиппа, и я хотел бы продолжить наше знакомство.

— Ваше величество, это такая честь для меня… — Я старательно изображала, что жуть как польщена.

— Называйте меня просто Рейкерд. Можно Рей.

Рей…

Интересно, а как на такое панибратское обращение отреагирует королева? Мало мне четырёх змеючек в доме де Горта, не хотелось бы навлечь на себя недовольство самой главной кобры. Впрочем, бросив на Трияну взгляд, я не заметила в её чертах ни тени возмущения или ревности. Она общалась с кем-то из Стальных лордов, смеялась и улыбалась, время от времени к нему наклоняясь, а на нас, казалось, вообще внимания не обращала.

— Благодарю, ваше…. Рейкерд.

— Рей, — мягко подсказали мне.

— Рей, — повторила послушно, опуская глаза на свою юбку.

На последнем аккорде король порывисто прижал меня к себе и прошептал, почти коснувшись губами моей щеки:

— Спасибо за танец, леди Адельвейн. Уверен, нам ещё представится возможность его повторить.

К своей команде невест и её тренеру, герцогу, я возвращалась слегка не в себе. А как прикажете оставаться в себе после столь тесного общения с чёрт-знает-сколько-летним правителем? Да ещё и тяжёлый взгляд де Горта не сулил ничего хорошего. Пока шла к своей пятёрке, он успел меня им порубить, сжечь, отравить и скормить вон тому волку, послушно сидевшему у ног бугая-Стального лорда.

Можно подумать, я перед ним в чём-то виновата. Неужели решил, что я весь вечер строила королю глазки, только чтобы тот пригласил меня на танец? А даже если и так? Сам виноват! Не организовал досуг своей наине, вот она от нечего делать и соблазняла его величество.

Как бы там ни было, де Горт мне и слова не сказал, видимо, решил отложить выяснение отношений до лучших времён, ну то есть до возвращения домой. Представив ещё одну полуночную битву с этим рабовладельцем и собственником, я тяжело вздохнула.

В унисон с моим вздохом зазвучал громкий голос церемониймейстера:

— Достопочтенные лорды и прекрасные леди, настало время пировать и чествовать претендентов!

Народ заметно воодушевился, оживлённо загомонил и хлынул к распахнувшимся дверям, забрызганным узорами из позолоты. И мы тоже, повинуясь кивку де Горта, пошлёпали за приглашёнными.

Королевская столовка была такой же огромной, что и зал с каменным троном. Почти всё её пространство занимали длинные столы, накрытые белоснежными скатертями, едва не ломившиеся от обилия блюд. Лакеи в синих ливреях помогали гостям рассаживаться, а меня тем временем донимали соратницы.

— Невероятно! Наша сиротка танцевала с королём! — не могла поверить в реальность случившегося Паулина.

— Ну же, рассказывай, какой он? — допытывалась Одель.

— Какой-какой? Пожилой, — буркнула я, не желая обсуждать с подругами по несчастью Рейчика и наши с ним едва зародившиеся отношения.

— Скажешь тоже, — фыркнула Марлен.

А Винсенсия с любопытством поинтересовалась:

— Тебе понравилось?

— Уверена, это был самый чудесный и уж точно неповторимый танец в моей жизни! — Я специально повысила голос, чтобы долетело до де Горта. И дошло.

Хоть до такого, как он, подозреваю, будет идти долго. Но, может, когда-нибудь доползёт.

Его всемогущество бросил на меня хмурый взгляд, но продолжил стойко молчать. Интересно, когда уже из ушей пойдёт пар?

— Леди, прошу. — К нам приблизился молодой парень в форме лакея и, поклонившись, повёл к столу.

Во время пира его всемогущество общался в основном со своим собратом — молодым светловолосым мужчиной, весёлым и улыбчивым хальдагом. Мне же наконец представилась возможность немного расслабиться — винами за королевским столом не обделяли. И пусть де Горт время от времени кидал на меня укоризненные взгляды, я решила не обращать на них внимания, как и на герцога в целом. Общалась с наинами, наслаждалась вкуснейшей едой, шутила с сидевшим напротив меня симпатичным шатеном — тоже, кажется, одним из претендентов.

В общем, застолье получилось приятным, и я почти забыла, что в полночь сказка закончится и начнётся хоррор. Хоррор, к слову, подкрался незаметно, вместе с пушным зверьком, песцом, который явно решил сделать меня своей хозяйкой и больше никогда со мной не расставаться.

Когда пробило полночь, на несколько секунд всё замерло, как будто застыло. Казалось, даже время остановилось. А потом собравшиеся возбуждённо зашумели, выкрикивая и скандируя:

— Охота началась!

— Да здравствует, Охота!

Аж мороз пробежал по коже.

— Пусть трон достанется сильнейшему!

— За победителя!

— За его королеву!!!

Тосты и выкрики оборвались так же внезапно, как и начались. Когда со своего места поднялся правитель и заговорил:

— Что ж, поздравляю всех с началом новой эпохи и грядущими переменами. Помните, первое испытание скоро начнётся, а потому будьте наготове. И примите от меня, достопочтенные лорды, совет: отправляйтесь домой и отдохните как следует. Поверьте, силы вам ещё пригодятся.

Хальдаги послушно поднялись, а с ними и наины, готовые сразу же отчалить.

— И пусть для вас праздник уже закончился, для меня он сегодня ещё продолжится. — Рейкерд довольно улыбнулся, словно котяра, нанюхавшийся валерианы. Выдержал паузу и, обведя взглядом собравшихся, заявил с видом победителя: — По закону и согласно традиции нашего с вами славного государства я имею право потребовать для себя любую из наин любого из участников для совершения ночи аморалии. Надеюсь, моя любовь, моя королева, — король взял Трияну за руку и коснулся её кисти губами, — простит мне эту маленькую слабость.

Её величество благосклонно кивнула, даже улыбнулась, прощая и разрешая маленькую слабость дорогому супругу, а я снова обратилась к своей энциклопедии по миру кошмаров — леди Ротьер.

— Одель, что ещё за аморальная ночь?

— Не аморальная, а аморалии, — снисходительно поправила меня наина и шёпотом проговорила: — Ночь страсти, которую его величество сегодня подарит одной из участниц. Сейчас он назовёт имя счастливицы.

Счастливицы? Какое-то сомнительное счастье и подарок, как по мне, так себе.

— Это единственный раз, когда король может изменить своей супруге — на закате своего правления, — продолжала шептать Одель.

Вот ведь странный мир и странные пенсионные бонусы.

Я повернула голову, почувствовав на себе взгляд Мэдока. А в следующее мгновение вздрогнула, услышав королевский приказ:

— Я выбираю леди Филиппу Адельвейн, наину герцога де Горта! Возьмите её и проводите в мои покои!

Мне всё-таки повезло дождаться пара, повалившего из ушей хальдага. А вот изрыгал ли он пламя — этого я уже не узнала. Словно из ниоткуда появились стражники, подхватили меня под руки, как какую-нибудь преступницу, и повели к выходу. Мимо людей, чьи лица смазались и расплывались, сквозь туман, расползшийся по залу. Туман страха и удивления.

Я никак не могла поверить, что всё это происходит на самом деле.