глава 13

День был ветреный и морозный, но солнечный. А после холодного синеватого магического света солнышко, даже северное, казалось ласковым и теплым. Хотя грело оно чисто условно.

Но даже это было приятно.

Просто пройтись по улицам, подышать воздухом, прежде чем они засядут на весь день в Хранилище. Потому что вопросов было много, а теперь ему нужно было проверить еще некоторые свои иррациональные подозрения. Но ради этого он, может быть, и не стал бы выбираться в город.

На самом деле Энгвард хотел заказать подарок для Эвы. Украшения. Но об этом он пока молчал, пусть будет сюрпризом. Ну а еще, конечно, приобрести цепочки.

Это был базарный день, на улицах полно людей. Его мейра шла рядом, меховая куртка расстегнута, глаза блестят, щеки раскраснелись. Перед лавкой артефактора, работавшего по золоту, он придержал ей дверь. Звякнул колокольчик, пожилой мужчина в кожаном переднике вышел навстречу. Энгвард заказывал у него несколько вещей, мастер сразу узнал его и поклонился.

— Что желает глава ордена Стражей?

Тут уж Энгвард пропустил Эву вперед:

— Покажите госпоже цепочки для подвесок.

А пока Эва выбирала цепочки, которые ей показывала дочь хозяина, он отозвал мастера в сторонку и на словах объяснил, какие именно хочет украшения и незаметно передал мешочек, в котором было семь самых красивых камней. Артефактор приоткрыл мешочек и беззвучно ахнул:

— Слезы Хаоса!..

Энгвард знаком показал молчать, а сам направился к Эве.

— Выбрала?

— Да, — она отодвинула в сторону три цепочки из шести. — Вот эту, эту и эту.

— Угу, — кивнул он. — Давайте все.

Когда они выходили оттуда, мейра тихонько шипела, что он разбазаривает деньги, а он широко улыбался, косясь в сторону. Теперь можно было возвращаться, но он хотел еще зайти на рынок и взять для Эвы сладких пончиков.

* * *

На рынке народу было еще больше, а в рядах так и вовсе не протолкнешься. Но им не нужно было в ряды. Лавка, где прямо с пылу с жару продавались сладкие пончики, была недалеко от входа. Они уже подходили, когда ее окликнули:

— Мейра Эва?!

— Эва Ратмар, ты ли это?!

Эва обернулась. Мейры, трое, она прекрасно знала всех троих. В первый момент, конечно, сердце ёкнуло, вспомнилось, как на нее смотрел Норис. Но она взяла себя в руки и помахала им:

— Приветствую, мейры!

Они уже подошли и, улыбаясь, стали здороваться за руку, крепко, по-армейски. А главное, без того выражения скорби на лицах.

— Какими судьбами здесь? — спросила Эва. — И как-то вас тут много, парни, мобилизация началась, что ли?

— Скоро нас тут будет еще больше! — сообщил один из них, остальные поддержали. — Через два дня сюда прибывает с визитом наш король Олаф. Расквартировываемся. Городок маленький, с жильем туго.

— Ммм, — протянула Эва.

Но больше поговорить не удалось.

Обступившие Эву сослуживцы разом замолчали и уставились на что-то за ее спиной. Вернее, на кого-то. Эва обернулась, Энгвард Ордгарн стоял в двух шагах. Возникла неловкая пауза. Как всегда, когда встречались обычные боевые маги и Стражи Хаоса.

Страж холодно посмотрел на мейров и отвел взгляд в сторону. А потом застыл в непринужденной позе, однако Эва чувствовала расходившиеся от него волны силы и внутреннее напряжение. И не только она это чувствовала. Во взглядах мейров, направленных на него, теперь читалась враждебность. Это не понравилось Эве. Враждебности Энгвард не заслужил точно.

Однако момент был испорчен. Мейры стали быстро прощаться, а один из них сказал напоследок, с вызовом взглянув на Энгварда Ордгарна:

— Желаю, чтобы поскорее закончился этот вынужденный простой и ты снова вернулась в строй!

Затем все трое скрылись в толпе, а Эва обернулась. Сейчас Страж снова казался опасным зверем, совсем как тогда, на смотринах. Высокий, очень крупный и сильный мужчина, выше нее больше чем на голову, такой заметный в своей белой рубашке среди людей, кутавшихся в теплую одежду. Замкнутый и отстраненный.

Взглянул на нее сумрачно и отошел к лавке, взял кулек горячих пончиков, политых сиропом. Потом вернулся, жестом приказал следовать за ним, а сам пошел вперед.

Она нагнала его и пошла рядом.

Неприятный осадок. Былого единения как не бывало, сейчас оба молчали и каждый смотрел в свою сторону. Но ведь это было неправильно!

Вынужденный простой. Она так не чувствовала.

Здесь, у самого Разлома, совсем иначе воспринималось многое. Эва только начала знакомиться с этим, а уже столько странных тайн, и они все множились. Да еще эти материалы из давнего прошлого. Древние чертежи, оставленные теми, кто когда-то те каменные залы строил, просто завораживали ее.

Нет, она никак не могла считать то, что здесь делала, простоем. Ее служба продолжалась, просто это было особое задание, более ответственное. И каковы бы ни были ее личные планы, это в любом случае произойдет только через год.

А отчужденное молчание все длилось. Наконец Эва не выдержала, резким движением втолкнула Стража в так удачно подвернувшуюся по пути подворотню. Он замер от неожиданности, а она сердито уставилась на него:

— Прекрати!

— Что прекратить, мейра?! — рот его искривился в нехорошей усмешке.

Но взгляд — горечь. Ей даже стало не по себе. И тут он вальяжно оперся спиной о стену, отодвигаясь от нее, а кулек с горячими пончиками переложил в другую руку.

— Вот это! — Эва придвинулась к нему вплотную, вытащила из кулька пончик и откусила.

— Ах это? — насмешливо протянул он, поводив перед ее носом ароматно пахнущим выпечкой кульком.

— Не строй из себя придурка, Энгвард Ордгарн, — выдала она и тут же отодвинулась. — У нас, между прочим, было дело в Хранилище, если ты еще помнишь!

И первая пошла из подворотни.

А он за ней. В следующую секунду уже перенес ее прямо в зал и, как только они оказались внутри под холодными каменными сводами, быстро притянул ее к себе, слизнул сироп с ее губ и в один укус доел ее пончик.

— Это тебе за придурка.

— Эй! — возмутилась Эва.

— У нас было дело в Хранилище, если ты помнишь, — бросил он иронично и двинулся вперед.

А Эва медленно выдохнула и пошла следом.

* * *

Энгвард не знал, что чувствовать. Это было так же неприятно, как и холодная жижа, которой был полон Разлом, только не липло снаружи, а разливалось в душе. Плевать он хотел на этих заносчивых недомерков, смотревших на него так, словно он сам порождение Хаоса. Плевать он на них хотел.

И вместе с тем Энгвард вдруг понял, что Эва ведь одна из них.

«Желаю, чтобы поскорее закончился этот вынужденный простой и ты снова вернулась в строй!»

Чего ему стоило не разметать всех троих. У него огненный ком застрял в груди. Потому что Эва — его!

Он даже не допускал мысли, что потеряет ее. Но то особое условие, которое выдвинул Олаф, оставляло лазейку для бесконечных подлых дополнений, чтобы чинить препятствия между ним и его женщиной. И глава ордена Стражей уже сейчас предчувствовал — приезд короля Ангира еще доставит проблемы.

Но его мейра… Она, конечно же, нечто. Настоящий боевой товарищ и просто наглая безбашенная девчонка. Шла рядом с ним, укутанная в меховой плащ. Прежде чем идти в Хранилище, он перенес ее домой и заставил переодеться. Сейчас покосился на нее, из серебристого меха торчали только темная макушка и нос.

«Не строй из себя придурка, Энгвард Ордгарн». Он закатил глаза, повторив все про себя ее голоском. Стало смешно. Но вот они подошли к Хранилищу.

В противоположном конце зала уже протоптал дорожку Озран. Увидел их, остановился и пошел навстречу. Поздоровались. Озран скосился на Эву, прокашлялся и спросил:

— Ну что?

Никак еще не привыкнет к тому, что все будет говориться при ней? Да, черт побери, все знали про особое условие и оговоренный королем Ангиара год. Но у Энгварда не было от нее секретов. Вернее, он не хотел их иметь от нее. И эту тему он тоже считал закрытой для обсуждения.

— Все в силе, — сказал он. — Ты первый, Оз.

Озран покосился на Эву, кивнул и пошел открывать вход в Хранилище.

Потом Энгвард заносил Эву внутрь на руках. Она пахла пончиками, а ему хотелось слизнуть остатки сиропа с ее губ. Но здесь был Оз. Как только он спустил ее на пол, Эва бросила на него быстрый взгляд и сразу отошла к стеллажам.

Что ж. Он еще не забыл, что у них тут было дело.

Тем более что Озран прямо-таки буравил его взглядом. Эва занялась своими записями, а он отозвал старейшего и коротко рассказал ему о том, как они ходили с мейрой в поселение вдов.

— Что?! В тот день пропал тогдашний глава Сейлор? — потрясенно ахнул Оз и кинулся листать летописи.

— Не трудись, ничего не найдешь, — тихо проговорил Энгвард. — И захоронения Сейлора тоже нет, я уже смотрел.

— Но как же так?.. — старик осел на стуле и уставился на него.

— Это еще не все. К Эве приходила Моргот, вдова Сейлора.

Старик оглянулся на мейру, склонившуюся над чертежами древних. Прикрыл ладонью рот, потом спросил шепотом:

— И что хотела от нее Моргот?

— Не знаю, — мотнул головой Энгвард. О том, что старуха звала Эву с собой, он предпочел умолчать, но озвучил другое. — Старуха сказала, что Сейлор был не один, но не назвала имен. «Они носят свое проклятие в себе». Только это. Думаю, Моргот знает больше, чем говорит.

Озран смотрел на него, и в глазах старика отражалось нечто, весьма похожее на священный ужас. Потом он крякнул, шумно вздохнул и облизал губы.

— И еще, — сказал Энгвард. — Вчера я видел Гоя.

— Что?! — искренне удивился старик. — Ты не путаешь?

— Нет. Я видел его вчера, когда возвращался к Разлому. Он мне показался нервным, и у него опять была распорота ладонь. Это уже не в первый раз.

Повисла пауза.

— Могла не зажить после ритуала? — спросил он, поворачиваясь к Озрану.

— Да ты что? — усмехнулся тот. — После этого… кх-кхммм… все заживает быстро. Да тем более, Гой молодой совсем, у этих и вовсе на глазах зарастает и даже следа не остается.

Опять повисла пауза. Озран нахмурился, а Энгвард сказал:

— Я понимаю, это было давно, ты был ребенком. Но постарайся вспомнить, может быть, было что-то необычное.

Старик уставился на него, некоторое время думал, потом вдруг вскинул голову.

— Подожди…

Его от этого даже в жар бросило. Неужели есть зацепка?

А Озран провел ладонью по лбу и нахмурился:

— Подожди, сейчас, дай вспомню. Я, конечно, могу ошибаться, но…

Старик выглядел озабоченным, взгляд ушел в себя, наконец проговорил, медленно роняя слова:

— Дом достраивали для одного из Стражей. Отец был, другие мужики. Старшие укладывали бревна, а я бегал маленький с пацанами. Вот тогда. Мимо нас, мелких, прошел Зиберт, деда Гойрана. У него тоже был широкий порез на левой ладони. Такой… почерневший. Я видел мельком. Но могу и ошибаться.

Несколько долгих мгновений царило молчание. Энгвард застыл, глядя на старика. Можно ли считать это зацепкой? Отклонением от нормы — бесспорно, да. Нет, спешить нельзя, сказал он себе. Но то, что сказал Озран… Надо еще раз увидеться с Моргот! У него вырвалось нервное движение, однако он снова замер на месте. Старуха проспит еще два дня, во всяком случае, так ему сказали. А теперь Энгвард еще занервничал — она ведь старая и может в любой момент умереть.

Он потер глаза и переносицу, а потом подался вперед, опершись на локоть. И вдруг услышал:

— Простите, Озран, можно вопрос?

Эва. Он перевел взгляд на нее.

* * *

Она впервые обращалась к этому Стражу напрямую. Здесь, в Хранилище, Эва старалась ни во что не вмешиваться, зная, что старик едва терпит ее. Но когда пошел этот разговор, поневоле начала прислушиваться. И просто не могла удержаться.

Озран взглянул сначала на Энгварда, потом повернул голову и уставился на нее.

— Что вы хотели узнать, леди?

— Я не леди, я мейра, — поправила Эва привычно.

— Как знать, как знать, — протянул старик, потом пожевал губами и кивнул: — Спрашивайте.

О том, что касалось Гойрана, она вообще услышала впервые. Впрочем, этот тип ей сразу не понравился, про таких, как он, в армии говорили — мутный. Однако сейчас ее зацепило другое. Она ведь уже некоторое время жила здесь, но ни разу не видела детей. Как будто в этом месте их не было вовсе.

— Озран, а где дети? — спросила Эва. — Ну… Ваши дети.

Старик сначала воззрился на нее с удивлением, и Эва даже заподозрила, что это секретные сведения. А он неожиданно усмехнулся, откидываясь на спинку стула, и сказал с гордостью:

— Мой в Стражах служит. Давно уже отделился и сам-один живет. В прошлом году вот, жену привел.

Прозвучало так естественно и по-человечески.

— Поздравляю, — пробормотала она, однако ее интересовало не это. — Но я имела в виду малышей. Маленьких детей, новорожденных.

Вообще-то в детях и во всех этих семейных делах Эва смыслила не особо. Она была мейрой, и уж ей точно не грозило выйти замуж и заиметь детей. До последнего времени. Она невольно перевела взгляд на Энгварда и тут же уставилась на Озрана снова.

— Интересуетесь? — оживился старик и потер ладони. — Ну так вот! Дети наши все с нами здесь, — он ткнул пальцем вниз. — Но для семей с детьми у нас дома устроены особо. Чтобы в тепле, чтобы бегать могли пацаны. А как же им не бегать, где тогда набираться сил? Но чтоб не лазали, куда ни попадя, с этим строго. Отец сына в первый раз к Разлому ведет, когда ему исполнится десять лет. И с того дня мальца начинают в Стражи готовить.

Озран многозначительно шевельнул бровями и замолчал, а Эва слушала очень внимательно и ждала, когда же он продолжит.

И тут он выдал с подковыркой:

— А вообще-то… Про детей тебе все подробно расскажет Эн. Если ты его попросишь.

Не уловить двусмысленности было невозможно.

Несколько секунд звенело молчание. Наконец Энгвард прочистил горло и строго сказал:

— Продолжим.

* * *

О том, что его командиры встретили в приграничном городке мейру Эву Ратмар, и с ней вместе был Энгвард Ордгарн, король Ангира узнал незамедлительно. Срочный пакет с донесением он получил еще в дороге.

Олаф читал и ярко представлял себе, каково это для сестры. Да еще мейры в донесении не постеснялись со всей армейской прямотой выразить свое мнение. А когда дочитал, у него все горело в душе. Он готов был скомкать и выбросить донесение, удержало только то, что на него смотрели подчиненные.

Король должен уметь владеть собой. Поэтому Олаф медленно и аккуратно сложил послание и спрятал в нагрудный карман. И только потом скомандовал:

— Ускорить все.

Плевать он в тот момент хотел на то, что глава ордена Стражей назначил дату на послезавтра. Он будет у границы сегодня. И пусть Энгвард Ордгарн попробует не впустить его.

* * *

В Хранилище они работали еще долго, но после той реплики Озрана Эва вообще в их разговорах не участвовала. У нее было свое занятие, и за это время она успела скопировать к себе значки и сопутствующие им символы с нескольких листов. Упорядочила их и систематизировала.

Но только встала, чтобы идти к стеллажу за новыми чертежами, Энгвард поднялся с места и подошел туда первым. Хотя он в тот момент был занят с Озраном и вообще не смотрел в ее сторону.

— Что именно тебе принести? — спросил.

Эва выбрала еще несколько широких старинных листов, лежавших сверху, и сказала:

— А те, что на столе, уже можно убирать, но только в отдельную стопку.

— Я понял, — кивнул Страж.

Принес ей новые, а те, что он уже просмотрела, убрал. Снова сел за стол и присоединился к Озрану. Как будто его это и не касалось. Что ж, наверное, такой формат взаимоотношений был самым правильным. Эва тоже старалась не смотреть в его сторону.

И стала просматривать то, что он принес.

Один из новых листов, сложенный вчетверо, был по размеру значительно больше остальных. Настоящая простыня. Когда Эва его развернула, невольно замерла. Это был большой сводный план, и залов, указанных на нем, было очень много!

Больше всего Эву поразил один зал, выделенный на чертеже особо. К нему вел длинный узкий переход, похожий на тропу. Этот зал был значительно больше других. Овальный с одной стороны и странно изрезанный с другой. За ним на чертеже читались еще залы, но как-то бледно и смазано. Почему-то у Эвы возникла ассоциация со святилищем.

Переход заканчивался в геометрическом центре зала округлой точкой, и на ней был особый знак. Такой же знак Эва нашла еще в двух местах. И все три знака объединял бледный пунктирный треугольник. Она долго разглядывала, пытаясь приложить к этому свои понятия в картографии. Триангуляция, кружочки на вершинах… По всему получалось, что точки связаны между собой.

Пока все это разгадывала, казалось, вскипят мозги. Потом свернула чертеж и сидела, прикрыв глаза ладонью. И не заметила, как подошел Энгвард.

— Устала? — спросил тихо.

Эва качнула головой, силясь улыбнуться:

— Пожалуй.

— На сегодня заканчиваем, — сказал он Озрану.

Подхватил ее на руки и понес из Хранилища. Как бы глупо это ни звучало, все-таки у него на руках было удобно. Ей неожиданно пришла в голову мысль, что так можно и привыкнуть.

Когда они выбрались из Хранилища, Энгвард тоже не сразу опустил ее на пол. Прежде спросил:

— Ты как, устала сильно? Домой или…

Домой? Сидеть там в одиночестве? Она сказала:

— Я с тобой.

* * *

Оттуда они направились к вдовам. Энгвард все-таки хотел попытаться узнать еще что-нибудь. И пока шли, Эва неожиданно спросила:

— А где твои родные?

Он хмыкнул и отвел взгляд.

Отец погиб восемь лет назад. Был прорыв, и тогда погибли многие. А мать была нестарой женщиной и слыла красавицей. Она не стала долго ждать, выдержала короткий траур, а потом снова вышла замуж. Сам Энгвард к этому времени уже четыре года как жил отдельно, так что его это как бы не касалось.

— Отец умер, — сказал он. — А у матери теперь другая семья.

Потом вдруг повернулся к ней, притянул к себе и спросил насмешливо:

— Чем вызван интерес, мейра?

— Ничем, — буркнула она.

Но он уже закутал ее в серебристый мех и собирался поцеловать.

И тут пришел сигнал.

Тот самый, глухой, протяжный, похожий на звук далекого рога. Энгвард мгновенно замер. Это означало, что кто-то стоит у границы территории Стражей и ждет официального разрешения на въезд.