Глава 21

Трудно работать параллельно.

На самом деле, не так уж сложно, Мила умела это делать и работала с удовольствием. Азарт, желание уделать всех, быть лучшей, это всегда заставляло ее выкладываться по полной. Идти на пределе и побеждать.

Просто сейчас ей приходилось соревноваться с командой. А вернее даже, с самой собой. Потому что она или в команде, или в вакууме. Объяснить сложно.

Да, она хотела победить. Просто в какой-то момент это пошло вразрез с ее истинными желаниями и потихоньку стало утрачивать смысл. Но проиграть? Упрямая кривоватая улыбка наползала на ее лицо. Ни за что.

Последнее время, глядя на себя в зеркало, Мила часто замечала у себя эту улыбку.

Отдельной темой было ее общение с отцом.

Если говорить коротко, двумя словами, то это общение ее вымораживало.

Тут, понимаешь, задницу рвешь, чтобы поднять, а твой родной любимый папа цинично все роняет. Потом еще звонит и спрашивает - ну как дочь? Ты по-прежнему со мной? Давай-давай, у нас все будет хорошо!

У кого «у нас»:?! - хотелось ей спросить. Но еще больше хотелось спросить родного отца, представляет ли он, что такое репутационные риски?! И что спустить бизнес в унитаз гораздо легче, чем поднять его и сделать прибыльным.

Что ты вообще в этом понимаешь, папа? - рвалось из нее.

Безумно вымораживало и другое.

Семья. Она привыкла, что это нечто священное и неделимое. А сейчас она ощущала себя на трескающейся льдине. Сколько угодно пытайся склеить, края все равно разъезжаются.

Ей тяжело было перенести, что мама сблизилась с тем мужчиной, адвокатом. И она категорически не могла понять отца. Особенно в первое время. Ей хотелось встряхнуть его и крикнуть в лицо: «Неужели ты это допустишь?! Неужели ты променяешь маму на Наташку?! Какая к черту любовь?! Не видишь, что ею движет?!»

Но, видимо, она чего-то не понимала в этой жизни.

А самое неприятное - получалось, что это она притащила в дом подруженьку, из-за которой развалилась семья. И с этим ей теперь приходилось жить.

Сегодня прямо с утра звонил отец, она в тот момент ехала на работу. Чуть не вывел ее из себя, а под конец еще со злостью добавил:

- У меня для твоей матери сюрприз.

- Какой сюрприз, - спросила она.

- Увидишь, дочь! Ей понравится.

И отключился.

Она еще долго обтекала.

Но надо было работать, и потому она задвинула эмоции. Но это было трудно! Сдерживать все это в себе и не отвлекаться было трудно. Чувствовала себя как в ПМС — злой и раздражительной.

И тут в половине одиннадцатого к ней зашел адвокат матери. Этот Иевлев.

- Мелания Павловна, будьте добры, уделите мне время.

Видный мужчина, матерый, уверенный, опытный. Подбивает клинья к ее матери. Еле сдержалась, чтобы не сказать: «Идите вы. И не просто идите». Вместо этого Мила скрестила руки над столом и выдала ему сухую кривоватую улыбку.

- Вы же видите, Владимир Янович, у меня работа.

А мужчина скользнул по ней странным взглядом и проговорил:

- Работа подождет. А то, о чем я с вами собираюсь говорить, не терпит отлагательства.

Этот его спокойный ровный тон, а главное, взгляд... Она в какой-то момент поняла, что не может ослушаться.

- Да, конечно, - проговорила, вставая.

- Жду вас, - мужчина кивнул и вышел из кабинета.

Собиралась Мила быстро. И все время, которое ушло у нее на то, чтобы свернуть работу, выключить компьютер и запереть кабинет, у нее крепло подозрение, что разговор предстоит важный. А стоило увидеть этого мужчину в коридоре, подозрение переросло в уверенность.

Потому что, увидев ее, он шагнул ближе и сказал:

- Придется ненадолго выехать, Мелания Павловна. Мне нужно поговорить с вами наедине, а здесь, - он огляделся. - Недостаточно надежно.

‍Ненадежно? Мила нахмурилась.

- Что вы хотите этим сказать?

- Только то, что сказал, - мужчина выразительно на нее взглянул и спросил, - вы идете?

Странно это все ей показалось.

- Да, - кивнула Мила.

И пока шла к лифтам и после, когда уже выходила из здания, все пыталась понять, что этому человеку от нее нужно. Наконец они отъехали от здания офиса. Может быть, и следовало выждать, чтобы он начал разговор сам, но у нее терпение кончилось.

- О чем вы хотели говорить? И почему сказали, что там ненадежно?

Она не старалась смягчить тон и смотрела на него в упор.

Мужчина едва заметно усмехнулся уголком рта.

- Сколько вопросов.

- Послушайте, - начала Мила раздражаясь.

И тут он повернулся к ней лицом и спросил:

- Что для тебя семья, Мила?

Да не может быть?! Она хмыкнула и отвернулась.

- Нелепый вопрос.

- И все же ответь.

Мила медленно выдохнула и не сразу, но повернула к нему лицо и проговорила:

- Разве это и так не ясно?

«Мама, папа, брат. Вот что для меня семья!» - крикнула она ему мысленно.

Вслух не стала говорить. Все равно не поймет, если бы понимал, не задавал бы такие вопросы.

Теперь мужчина смотрел на дорогу, и некоторое время они ехали молча, пока он внезапно не произнес:

- Там ненадежно, потому есть несколько лиц, которые сливают информацию.

- Что?! - ее аж перекосило. - И вы подозреваете в этом меня?!

Милка ткнула себя в грудь и с вызовом уставилась на него.

- Нет, - спокойно проговорил он, не поворачивая головы. - Но я могу назвать поименно.

Ее внезапно охватил озноб.

- Кто? - спрашивала уже без враждебности.

Иевлев назвал троих сотрудников, которых она знала, каждый день с этими людьми здоровалась. И еще добавил, странно поморщившись:

- И Валерия, твоей мамы личная помощница.

Черт... Черт, черт... Мила зажала рот рукой.

- Мама знает?

- Знает, - мужчина кивнул. - Я довел до нее сегодня. Но скажу тебе то же, что и ей, пока нужно оставить все как есть.

Praemonitus praemunitus. Кто предупрежден, тот вооружен.

Мила некоторое время смотрела на него, потом кивнула:

- Хорошо, я поняла.

И отвернулась. Тошно вдруг встало от всего.

- Это все, о чем вы хотели говорить? - проговорила, отряхивая юбку. - Если все, то я хотела бы вернуться.

- Нет, не все. Я хочу, чтобы ты поехала с нами. Мне нравятся твои деловые качества, предлагаю тебе руководящую должность.

- Да неужели? - она внезапно разозлилась. - И с кем это с вами, если не секрет?

- С нами, Мила, - мужчина бросил на нее взгляд. - Для меня семья не пустой звук. Это любимая женщина и то, что с ней связано. Я готов сделать все, чтобы она была счастлива.

Надо же, какие высокие слова! Тут уж она не сдержалась, вылепила ему в лицо:

- Это вы сейчас о моей маме? А ничего, что она замужем за моим отцом!

Звоном повисло эхо ее слов, но у него ни один мускул на лице не дернулся, он так и продолжал вести машину. Наконец заговорил:

- Я не стану ничего объяснять. Ты уже взрослая и понимаешь, что происходит. Просто запомни, для твоей матери нет ничего важнее тебя и Коли. Вы - главный приоритет, ее семья, ради вас она сделает все. Ты, Мила, можешь сделать любой выбор. Можешь остаться с отцом, если его считаешь семьей. Но, - он взглянул на нее искоса. - У твоего отца скоро будет новая семья, молодая жена, дети. Подумай сама, найдется ли в их семье для тебя место?

Ей не хотелось это слышать, но в чем-то он был прав. Во многом. На самом деле, во всем.

- Еще ничего не известно, - буркнула она, глядя в окно.

- Ага, - спокойно кивнул адвокат.

Выкрутил руль и неожиданно остановил машину. За разговором Мила не заметила, как они подъехали обратно на парковку.

- Подумай о моем предложении, - мужчина смотрел на нее.

- Ничего не могу вам обещать, - бросила Мила.

Захлопнула дверь и быстро пошла к зданию офиса.

Непросто далось.

Эта девочка так живо напомнила ему младшую сестру Маргариту. Та же упрямая складка между бровей, прямой взгляд. А главное — убеждения и принципы, твердые, незыблемые. Максималистка. Но Владимир всегда знал, что на сестренку можно положиться.

Иевлев проводил ее взглядом, пока она не скрылась за стеклянной дверью тамбура. Потом достал гаджет и набрал контакт Марии. Как только она ответила, сказал:

- Выходи на лестницу.

Секундное молчание в трубке.

- Ты знаешь куда. Прямо сейчас. И так, чтобы тебя никто не видел.

Слышно было, как Маша выдохнула, потом негромко:

- Хорошо.

Искрами прошелся импульс под ребрами. Горячо. Сразу вернулись все ощущения прошлой ночи. Мужчина рывком захлопнул дверь машины и быстро пошел к крыльцу. Прошел через холл, и не к лифтам, не хотел, чтобы его видели на этаже, а к выходу на незадымляемую лестницу. А дальше бегом вверх по ступеням. Он хотел успеть раньше.

Но они оказались одновременно.

Свидание.

В офисе, переполненном людьми.

А они только вдвоем, и плевать, что она генеральный директор, а он тот самый адвокат, который может поднять бизнес, а может уронить. За стенами толпы проверяющих, нервы, негатив. Здесь - просто мужчина и женщина.

Им обоим это было нужно.

***

Уже потом, успокаивая сбитое дыхание, он обнимал ее и гладил большим пальцем краешек губ.

- Ты что, бегом поднимался? - шепнула Маша.

Глаза светятся. Глаза счастливой женщины. Сейчас только это было важно, а остальное - гори все огнем. Он кивнул.

- Сумасшедший...

Еще несколько секунд добрать. Потом он выпустил ее из объятий.

- Ну все, иди.

- А ты?

- У меня еще дела. И, Маша, сегодня я тоже не смогу поехать с тобой, - он говорил, перебирая ее пальцы. - Но тебя проводят до дома, мои люди проследят. А ты...

- Да, я знаю, - кивнула она. - Я буду ждать.

Мужчина шумно выдохнул и облизал губы. Хотелось плюнуть на все и...

- Беги, - мотнул ей головой.

Иначе он и правда махнет на все рукой. А у него дела. Дождался, пока Маша исчезла за дверью, а потом спустился в холл.

***

Можно сколько угодно просчитывать варианты и убеждать себя, что все схвачено. Но внутри мерзко трясется от какого-то сраного предчувствия, и от этого никак не избавиться. И вроде надо вникать в дела, и два каких-то странных звонка от главы города было, он так и не понял, чего тот хотел.

Павел весь день пытался бороться с этим ощущением, под вечер плюнул, и решил еще раз поговорить с женой.

Он был один в кабинете, чудо, что Малахов наконец убрался. Хотелось проветрить после него. Павел стоял у окна, смотрел, как зажигаются фонари. Темнота всегда сначала наползает незаметно, а потом падает внезапно. Странная аналогия проскочила, мужчина вдохнул полной грудью и медленно выдохнул.

Рабочий день закончился. Непрерывный поток дел и посетителей тоже иссяк, его оставили в покое. И вот сейчас, в тишине. Сейчас.

Но просто набрать контакт и позвонить не мог. Мешало что-то. Откуда вообще это смятение чувств? Нахрен?! Мужчина посмотрел на свою руку. Большая кисть, крепкая, сильные пальцы... Пальцы дрожат.

Глупо, да? Он собирается звонить жене (бывшей жене, мать его, бывшей!), и для этого ему нужно морально подготовиться. Павел зло расхохотался про себя. Достал из кармана гаджет, набрал контакт жены. Пошли гудки, он смотрел в окно и слушал.

Кто б сказал ему, почему он нервничал? Это Маша сейчас должна трястись, а не он, это ее не сегодня так завтра раскатают.

Долго!

Наконец на том конце раздался стервозный Машин голос:

- Да.

А у него волной под ребрами дрожь. Нахрен.

- Долго трубку не берешь.

- Не беру, потому что дел других хватает.

- Деловая? - усмехнулся он, перекладывая трубку в другую руку. - Посмотрим, где ты будешь, когда без средств останешься.

Он еще продолжал дробно смеяться, когда она ответила:

- Это не твоя забота, Павел.

- А зря ты так, Машенька. Я ведь тебе в последний раз предлагаю.

Молчание в трубке. Он внезапно ощутил прилив странного чувства, ему почудилось в этом что-то женское к мужчине. Показалось, что она согласна.

- Уйди по-хорошему, - мягко сказал Павел. - Я тебе квартиру оставлю, раз она для тебя так много значит. Помогу пристроиться в Администрацию, не сразу, конечно, после развода немного придется подождать. И, Маша, клянусь, я тебя не оставлю, ты же меня знаешь.

На том конце раздался ядовитый смех.

- Пошел ты, Торопов, со своей заботой! А когда и куда уйти мне, я как-нибудь разберусь сама.

А его резануло злостью. Наверное, потому что на другое рассчитывал. А зря, с ней не надо так, знал же, какая она ссука! Ее надо об колено ломать!

- Что-то ты борзая очень, Машенька, - проговорил, скрывая ярость. - На Вовика своего надеешься?

- Какое тебе дело, Паша? Даже если и так?!

Ему показалось, что раскаленная кочерга в груди ворочается.

- Быстро же ты переметнулась! - зарычал, зверея от желания ее размазать. Сразу вспомнилось и то развратное боди, и то, что Иевлев постоянно возле нее торчит. - А, Машенька?! Быстро! Не успел муж из дома, а ты уже перед другим ноги расставила?!

- Это ты мне?! Это ты два месяца втихую с невестой сына спал! Ты, бл***, пришел ко мне, чтобы я Коле объяснила, что папа женится на его Наташеньке!

Секунду оглушительно звенело молчание, потом она уже другим тоном сказала:

- Не звони мне больше, Павел.

- Подожди!! - рявкнул он. - Ты спишь с ним?!

Но она отключилась. И больше, сколько он ни пытался звонить, ничего не вышло. Гадина! Внесла его в черный список.

- Ну, погоди! Погоди, Маша, ты у меня попляшешь! - рычал он, пока ехал домой. -Ты попомнишь, что такое, когда люди доброту забывают! Ты у меня все узнаешь. Дай срок, Маша. Дай срок.

И строил жесткие планы.

Однако, случилось кое-что непредвиденное и его планы подкорректировало.