28 Сандра

Нападение русских ожидаемо приводит к тому, что Чезаре ходит мрачный и постоянно напряженный. Он редко появляется дома, только ближе к вечеру. А иногда и за полночь. Единственное, что меня спасает – Индира продолжает учить меня готовить, а еще разговоры с сестрой. Аделина, конечно же, узнала про нападение и позвонила мне первой.

Я ждала, что, возможно, мне позвонит и отец. Может быть, попытается узнать что-то о планах моего мужа, но нет. Мама лишь сухо поинтересовалась моим самочувствием, но убедившись, что каких-то ранений я не получила, кроме пары ссадин, успокоилась довольно быстро.

Атмосфера в доме становится гнетущей, и у меня нет никакого желания что-то с этим делать.

Каждый вечер, когда Чезаре, наконец, ложится со мной в постель, я прижимаюсь к нему и стараюсь уснуть в надежде, что сегодня кошмаров не будет. Но они каждый раз возвращаются. Иногда мне удается скрывать это, но чаще муж просыпается со мной и успокаивает. Я чувствую, что это тяготит и его – по утрам я все чаще замечаю вину в его взгляде. А еще мрачную решимость. Я понимаю, что Романо одержим местью, и сейчас никакие мои слова и просьбы его не остановят.

Так положено в нашем мире – на удар отвечать ударом. От понимания, что Чезаре рискует, устраивая вендетту, каждый раз у меня все сжимается. Но я ничего не могу с этим поделать.

Все чаще я спасаюсь тем, что пишу в дневнике. Глупость, но это помогает держаться, помогает куда-то кричать о своих страхах и одиночестве.

В один из вечеров Чезаре возвращается домой и, даже не глядя в мою сторону, поднимается наверх. Я следую за ним, чувствуя, что что-то случилось. Однако в спальне никого. Слышу шум воды, но когда я захожу в ванную, то вижу, как на полу валяется одежда, а сам Чезаре стоит в душевой кабинке спиной ко мне. На автомате поднимаю его рубашку и тут же отшатываюсь, бросив обратно – на моих руках остается кровь.

Пока я в ужасе смотрю на это, муж оборачивается и, выключив воду, открывает дверцу душевой.

Мы встречаемся взглядами. Сегодня его тьма холодная, стылая и бездушная. Я жадно разглядываю его тело, ища ранения или, наоборот, подтверждения того, что он в порядке.

– Это не моя.

Киваю, чувствуя облегчение, которое позволяет вдохнуть полной грудью.

– Оставь. Я уберу.

Снова киваю и пячусь к выходу. Только в коридоре понимаю, что не помыла руки. Но возвращаться к мужу не хочу. Не сейчас, когда он такой. Поэтому пользуюсь ванной в гостевой спальне.

Так проходят две недели. С каждым днем мое настроение становится все мрачнее, и даже новые блюда, которые я готовлю уже довольно успешно, меня не радуют. Ко всему прочему Аделина звонит в слезах, рассказывая, что ее отец оказался в больнице с сердечным приступом. А это значит, что боссом теперь становится Андреа. Вернется ли Стефано – большой вопрос. Как правило, если у главы семьи были серьезные проблемы со здоровьем, то он выбирал себе преемника. Брат Аделины давно уже правая рука отца. Так что вряд ли кого-то удивит, если он станет самым главным.

– Я не знаю, что теперь будет, – в ужасе говорит сестра. – Андреа постоянно встречается с твоим отцом. Они что-то обсуждают, к ним приезжают и другие члены семьи. Мне кажется, будет что-то серьезное, после того как на тебя напали русские.

– Ты слышала что-то конкретное? – с надеждой спрашиваю я.

– Нет, ты же знаешь – только то, что успела застать между делом. Меня никто не посвящает в детали. Но охрану у дома брат усиливает.

На фоне этого всего у меня окончательно портится аппетит. По утрам я становлюсь вялая и практически не ем. А в какой-то момент меня еще и мутить начинает. Только волшебный чай Индиры помогает хотя бы немного.

– Может быть, вас можно поздравить? – спрашивает она сегодня утром, когда я в очередной раз отказываюсь от завтрака и прошу сделать тот самый чай. Чезаре уехал рано утром, что стало для нас уже печальной традицией.

– С чем? – вяло спрашиваю, садясь за стол. – До праздников еще далеко.

Индира снисходительно смотрит на меня и ставит передо мной чашку с чаем. Вдыхаю его аромат и делаю первый глоток. Противная тошнота сразу же становится слабее.

– Моя племянница тоже спасалась этим чаем от токсикоза.

Киваю, принимая к сведению. А потом торможу и ошарашенно смотрю на женщину.

– Токсикоза?

Та мягко улыбается. Опускаю взгляд на чашку, а сама судорожно подсчитываю дни и понимаю, что… Нет. Не может быть…

– Я, пожалуй, пойду, – выдавливаю с трудом и, даже не допив чай, ухожу наверх.

Новость никак не укладывается у меня в голове. Хотя, пожалуй, это логичное развитие событий, если не предохраняться. И ведь… Я же даже не думала об этом, решив, что раз я замужем, то…

Но я не предполагала, что все выйдет так быстро!

Если бы не нынешняя обстановка, я бы непременно обрадовалась! Но сейчас? Рожать, когда муж собрался воевать с русскими?

Я не просто растеряна, я в ужасе. Весь день не нахожу себе места – мечусь между тем, чтобы срочно позвонить Аделине или маме, и тем, чтобы дождаться мужа и рассказать все ему.

Но вечером вместо мужа приезжает один из его помощников – Мартино, и передает, что Чезаре вернется только завтра, и он просил меня не волноваться.

– Почему он не позвонил мне сам? – срываюсь, хотя, конечно, это последнее, что стоило делать.

Видно, что мужчине неловко.

– Сейчас он не может, – уклончиво отвечает Мартино.

– Что значит – не может? – у меня внутри все леденеет от нехорошей мысли. – С ним что-то случилось? Он ранен? Или….

– Нет-нет, просто вынужден уехать на встречу, где запрещены телефоны.

Я весь вечер мучаюсь от неизвестности. Обида на Чезаре, что он не смог найти хотя бы пары минут, чтобы сообщить об отъезде лично, множится. Кажется, что после нападения русских наши хрупкие отношения медленно, но верно превращаются в призрак, который вот-вот просто исчезнет.

Мне снова снятся кошмары, и кажется, я уже близка к нервному срыву, когда утром вижу в окно, как через ворота проезжает автомобиль Чезаре.

Дверь открывается, и муж выходит на улицу. Подхватившись, я практически бегом покидаю спальню и несусь по лестнице вниз. Как раз вовремя – Романо заходит в дом. Уставший, с легкой небритостью.

Не сказав ни слова, бросаюсь к нему в объятия. Сейчас мне плевать, в каком он настроении, что там у него с его личными демонами. Мне очень нужно почувствовать его, убедиться, что он жив, и что в порядке. Я нуждаюсь в нем так сильно, что готова закрыть глаза на все – лишь бы он побыл со мной хотя бы недолго, только бы вернул ощущение, что мы не теряем друг друга в этом водовороте обстоятельств.

– Тише, принцесса, – слышу в его голосе едва различимую нежность. – Все хорошо. Прости, что не предупредил заранее. Все вышло внезапно.

– Ты… – всхлипываю. – Я так боялась.

– Все хорошо, Сандра, – гораздо тише добавляет он. – Скоро все наладится. Обещаю.

Отстраняюсь и смотрю ему в глаза.

– Правда? – с надеждой спрашиваю. Муж коротко кивает.

– Мы решили почти все вопросы.

– Вы – это… С Лучано, да?

Конечно же, Чезаре не отвечает ничего конкретного, лишь прижимает к себе.

– Тебе на несколько дней придется уехать из города – собери необходимые вещи. Оскар отвезет тебя.

– Что? Нет! Я не хочу! – выворачиваюсь из его рук и отхожу даже на шаг, чтобы он не пытался снова меня продавить. Мне жизненно важен этот разговор.

– Сандра, так надо, – в его голосе прорезается сталь. Так, как он говорит со своими подчиненными.

– А если я откажусь? – вскидываюсь, решая сейчас пойти до конца. – Силой посадишь в машину?

Чезаре прищуривается, стискивает зубы. И, наверное, впервые я вижу такой взгляд в мою сторону.

– Я твой муж, Сандра. Я глава Falco Nero, если ты забыла. И мои решения не оспариваются. Если я сказал, что ты уедешь, значит, ты уедешь!

– Ты тиран! Так нельзя! Я имею право знать, что происходит.

– Осторожнее, – цедит он. – Сейчас не лучшее время показывать свой характер, принцесса. Вспомни про покорность. Ты сама согласилась.

– Разве? – горечь разъедает горло. Каждое его слово больно отзывается во мне. Неужели он и со мной будет вот таким – безжалостным боссом мафии? Я же… Я же люблю его. – У меня не было выбора, Чезаре. Или ты забыл, как забрал меня, словно шлюху на ночь, не оставив ничего от моей репутации?!

– Я спас тебя, – бьет он в ответ словами. – Я дал тебе защиту. Дом. Я дал тебе все. Твоя задача – просто слушаться и быть верной!

Отступаю назад, мотая головой. Не хочу верить. Не хочу слышать. Это не он. Не он был рядом все эти дни, не он успокаивал. Не он любил меня под покровом ночи, ласкал и нежил в своих руках.

– Сандра, – угрожающе тихо произносит муж. – Даже не думай. Ты – моя жена. Попробуешь мне противостоять, и все закончится плохо.

Я задыхаюсь от холода его слов, от той угрозы, что стоит за ними. Я доверила ему свое сердце, открыла его и отдала, рискнув и поверив. Я надеялась, что…

Острое разочарование расцветает в моей груди. Прикрыв глаза, качаю головой и делаю шаг назад, не позволяя мужу прикоснуться.

– Ты сильнее, Чезаре. Конечно, ты победишь и заставишь меня силой сделать все, что тебе заблагорассудиться. Но кое-что ты только что потерял.

Глотаю слезы и поднимаюсь наверх. Знаю, что мне не отвертеться, и придется подчиниться. Поэтому вещи все же собираю, но даже не особенно смотрю, что именно беру. Во рту горечь, а в груди – пустота. Сейчас мне больно и одиноко. Тихий голос разума говорит, что на эмоциях нельзя принимать решения. Но я не хочу рассказывать про ребенка вот так – когда он такой холодный, безжалостный и чужой.

Не знаю, есть ли у нас шанс вернуть то, что зародилось несколько недель назад. Сейчас мне категорично кажется, что нет. Что я для Романо – просто трофей, который он зачем-то захотел себе.

Через полчаса Чезаре приходит в спальню, молча оглядывает меня и сумку, которую я наскоро собрала. Я жду, что он скажет хоть что-то, может, объяснит или даст хоть какой-то шанс вернуть тот мостик между нами, который был. Но муж молча забирает сумку и идет к двери.

– Оскар уже ждет, – бросает через плечо и уходит.

Вот и все. Зажмуриваюсь, сдерживая слезы. Кладу ладонь на живот, мысленно обещая своему ребенку, что все будет хорошо. Пока муж про него не знает, он только мой.

Чуть успокоившись, спускаюсь вниз, замечаю Оскара, который молчаливо сверлит меня мрачным взглядом. Не знаю, что там в голове у этого странного мужчины, но с ним мне крайне неуютно. И если бы была возможность, я бы поехала с кем угодно, но не с ним.

Мы вместе выходим из дома. Запоздало думаю, что стоило бы попрощаться с Индирой, но уже поздно – Чезаре стоит возле машины. Заметив нас, он коротко кивает брату, тот подходит со стороны водителя и садится за руль. Мне же муж открывает заднюю пассажирскую дверь. Я уже не жду ничего, но Чезаре вдруг удерживает меня и, наклонившись, тихо шепчет:

– Помни, что я тебе говорил, принцесса.

– Про послушание? – отстраненно уточняю, не глядя на него. Но Романо разворачивает мое лицо к себе, заставляя смотреть себе в глаза.

– Что ты – мой свет.

Его слова не лечат, наоборот. Они причиняют боль. Напоминают о том, что могло бы быть. О том, что я для мужа просто игрушка, статусная жена для договора с Unita Forza. Он подыгрывал моим капризам, потакал, требуя верности и покорности. Но едва ситуация изменилась, как Чезаре сменил тон и напомнил о моей роли и моем положении.

– Тогда за что ты так со мной? – шепчу, стараясь сдержать слезы, которые снова подступают к глазам.

– Это вопрос безопасности, Сандра. Я не могу тобой рисковать. Больше нет.

Он не целует меня на прощание, лишь проводит пальцами по щеке и резко отстраняется.

Холод сковывает его взгляд, и я мгновенно чувствую то же самое – между нами словно пролегает пропасть, которую я не знаю как перешагнуть. Для него нападение на меня – удар по его власти. Все, что сейчас интересует моего мужа – как вернуть позицию и утвердить свой статус. И бережет он меня не потому что любит, не потому что я ему искренне дорога. Впрочем, ничего такого он мне и не обещал – я сама обманулась в своих ожиданиях.

Чезаре отступает на шаг, давая понять, что разговор окончен, а я подчиняюсь – сажусь в машину, глотая горькие слезы.

Мне стоило догадаться, что с ним не будет просто. Я думала, что смогла подружиться с его тьмой хотя бы немного. Я ошиблась.

Оскар заводит машину, мы выезжаем за ворота, а меня так и тянет обернуться. Но я не делаю этого, не хочу видеть мужа вот так. У меня есть ради кого выстоять. Просто сейчас плохо и одиноко. Но когда-нибудь это закончится. Тогда мы обязательно поговорим. И возможно, найдем какой-то компромисс, пусть это и не станет той сказкой, о которой я мечтала.

Робкая надежда пробивается через тоскливое чувство обиды. Мне хочется возмущаться и кричать, но я снова и снова убеждаю себя – безопасность в приоритете. Помню, что было в прошлый раз.

И все же эти доводы не помогают унять боль в груди.

Я даже не особенно обращаю внимание, куда мы едем. Единственное, что замечаю – за нами следуют две машины с охраной.

Спустя полчаса начинаю проваливаться в сон. Легкая тошнота все еще дает о себе знать. Уже собираюсь попросить Оскара открыть окно, как вдруг слышу странный шум. Оборачиваюсь и вижу, как одна из наших машин переворачивается.

– Оскар, там… Они… – я не успеваю договорить, вижу, как еще две машины обходят вторую нашу машину, зажимают ту, вынуждая сбросить скорость.

Слышу выстрелы.

– Оскар! – кричу, повернувшись к брату мужа. И это последнее, что я вижу, перед тем как в глазах темнеет.