29 Чезаре

Целый год я жил одной только местью. Бывали дни, когда я думал, что подохну, так и не отправив в ад ублюдка Рико. Только это и помогало мне держаться.

Оскар всегда оставался рядом, хотя ему досталось тоже немало. Брат до сих пор предпочитает молчать, после того как в той аварии у него повредились голосовые связки.

Если бы не Оскар, я бы сдох еще там, в подворотне, куда нас сбросили шавки Рико.

Желание отомстить помогло выжить не только Оскару, но и мне.

Мы справились, вывезли и встали на ноги. Нашли людей, связи. Сделали все, чтобы в нужный день прийти и забрать то, что наше по праву.

Отец готовил из нас своих преемников. Я как старший должен был занять его место, а Оскар – стать моим помощником и советником. Мы всегда и во всем были вместе – в тренировках, которые беспощадно устраивал нам отец, в испытаниях. Даже в посвящении в члены мафии.

Наш отец никогда не знал жалости. И только Рико почему-то был для него слабым местом. Он берег и многое прощал этому крысенышу. Почему-то сын его второй жены всегда был его слабостью.

И если нас с Оскаром он гонял за любой прокол, то Рико позволялось куда больше.

Но вот ирония – именно он и всадил нож в спину нашего отца. Забрал все, что тот строил, объявив себя новым боссом семьи.

В день, когда этот ублюдок радостно собирался подмять под себя еще и Unita Forza, я впервые увидел вживую его невесту. Мой план был прост – забрать власть и все, чем дорожил ублюдок. Я собирался содрать с него шкуру живьем. Прямо там, у алтаря. Этот гнилой мерзавец был достоин такой смерти за то, что сделал.

Но когда я увидел его испуганную невесту, когда вдохнул ее запах, что-то внутри щелкнуло.

Я видел ужас в ее огромных голубых глазах, и поймал себя на мысли, что хочу другого. У меня было достаточно шлюх, но увидев ее, я захотел сделать Сандру Соррентино своей во всех смыслах.

В мои планы не входило ссориться с ее семьей. Unita Forza переживал не самые радужные времена – русские стали давить, обзавелись новыми связями, и бизнес стал хиреть. Именно поэтому Стефано предложил брак с Рико, надеялся заручиться его поддержкой.

Я знал, что после того, как убью выблядка, мне придется подавлять недовольных внутри семьи. Поэтому союзники извне не помешали бы.

У меня был план, как договориться со Стефано. И в нем не было места Сандре.

Пока я ее не увидел.

Оскар понял меня без слов. Остальные наемники, которых мы привлекли для дела, молчаливо приняли новые правила игры и свернулись без лишнего шума.

Уже привезя Сандру в тот съемный дом, я понял, чем это грозит в дальнейшем. Впрочем, понимал я это, и забирая ее против воли.

Мне потребовалась ночь, чтобы перестроить планы и сменить стратегию.

Брат не одобрил, но поддержал. Как и всегда. Его молчаливое присутствие рядом – константа, которая никогда не изменится в моей жизни. И я сделаю все ради этого.

Я видел ужас в глазах Сандры, когда возвращал ее отцу, хотел еще тогда распаковать это безвкусное платье, в котором она была прекрасна, но меня раздражало, что она выбирала его для Рико.

Внутренние демоны требовали получить жертву здесь и сейчас. Сдержать их было непросто, но я был уверен – через полтора месяца я возьму свое.

Я думал, что, трахнув дочь Витторио, остыну и продолжу жить как раньше. Я был уверен, что это временное помешательство, что мне просто надо было заклеймить ту, которую выбрал для себя ублюдок Рико.

Но я не смог. Я должен был взять ее невинность, несмотря ни на что. Но ее слезы, тот ужас, что я увидел, и решимость заплатить сполна за безопасность своей семьи заставили меня отступить.

Второй раз из-за Сандры я отказался от своего плана.

А дальше все пошло-поехало слишком быстро. До свадьбы мне пришлось потратить немало времени, чтобы навести порядок среди членов Falco Nero. Были недовольные, были те, кому Рико был по душе.

Это были горячие полтора месяца, но я надеялся, что у меня будет время передохнуть. Я хотел получить свое – то, что должна отдать жена мужу в день свадьбы.

Я никогда не церемонился с женщинами, потому что они всегда знали, чего хотят. Но Сандра…

Моя молодая жена была гребаным исключением – ее наивность, нежность и искренность разбивали все мои планы. Я словно шел по минному полю, пытаясь подобраться поближе, чтобы, наконец, закрыть гештальт и унять зудящую потребность сделать ее своей в полном смысле этого слова.

Но Сандра снова и снова удивляла меня – когда осталась со мной, готовая отдаться, если бы я потребовал, хотя я видел страх в ее глазах. Видел. Чувствовал. И жрал его ложками. Очередная стычка с русскими в тот день привела к тому, что двое наших парней оказались при смерти.

Это не подкосило, но знатно встряхнуло.

В тот момент я блуждал во тьме и мог лишь рвать, брать и убивать.

Но Сандра не ушла. А я не смог взять то, что она предлагала. Знал, что не буду нежным, что жесткооттрахаю, потеряв контроль. И в который раз отступил, изменив своим же правилам.

Я не смог так с ней поступить…

Ни одну девушку я не приручал так долго и осторожно. Каждая ее эмоция, каждый оргазм что-то со мной делали – я будто открывал новый мир. Чистый, искренний, без примеси дерьма и крови.

Она стала для меня светом. Мне было мало ее. Попробовав раз, я едва устоял, чтобы не взять ее снова и снова, наплевав на то, что девственнице не стоит устраивать секс-марафон.

Мне казалось, вот оно – равновесие. Ее доверие, то, как она смотрела на меня, стоя рядом с обрывом, куда нас мальчишками таскал отец – все это незаметно запечатлелось во мне.

Она сама стала частью меня, упрямо пробравшись туда, где нет места ничего и никому – в потайные уголки души, где хранились светлые образы матери и бабушки.

Но насколько сильно я увяз в жене, понял, лишь едва не потеряв ее.

Когда узнал, что они с Рафаэлем попали в ловушку, казалось, мир померк. Оскар оказался на месте раньше, и я в который раз был благодарен брату, что подстраховал.

Увидев, как Сандру держал выблядок, как она стояла бледная и, казалось, потухшая, я впервые узнал, что такое ярость.

А ведь я был уверен, что достиг дна, когда возненавидел Рико. Вся моя темнота была обращена против сводного брата. Но все это было ничто по сравнению с тем, что я испытал в тот день.

Я не шутил, когда сказал жене сегодня напоследок, что она мой свет. Неожиданная и острая мысль, что без нее мир станет черно-белым, родилась у меня, когда я нес ее в машину после нападения русских, и все было позади.

Впервые не был уверен в том, что не промажу. Потому что знал – у меня нет права на ошибку.

Ее жизнь была в моих руках в прямом смысле слова. И я не готов был снова это пережить.

Именно поэтому следующие недели прошли как в тумане. Я принял предложение Лучано, хотя не собирался. Марко слишком своенравен и безумен, когда дело касается противостояния мафиозных кланов. Он привык вести дела иначе, и я не хотел его видеть на своей территории.

Но русские посмели тронуть мою жену. И ради нее я в который раз нарушил свои принципы.

Пришлось лететь на встречу с Лучано и еще одним малоприятным типом – Адамом Леви. Знал, что Сандра расстроится, если не приеду – она так и не оправилась после нападения. И это не давало покоя. Вина за то, что допустил, недоглядел, терзала меня. Я недооценил угрозу, хотя должен был!

Встреча прошла напряженно – я по природе своей одиночка. Оскар – единственное исключение из правил. Перемирие с Соррентино было скорее тактическим временным ходом. Но, вероятно, станет куда более прочным из-за того, что я женился на дочери Витторио. А вот работать с Марко и Адамом я совершенно не хотел.

Но согласился.

Все, что мы задумали, требовало полной вовлеченности, и безопасность семьи тут была под вопросом. Именно поэтому я принял нелегкое решение увезти жену на время из города. Об этом не знал никто, кроме Оскара и Итана Моретти, одного из моих помощников, который помог нам с братом в день свадьбы с Рико. Я выбрал место, которое никак не связать со мной или с Falco Nero.

Но глядя на то, как выезжает машина за ворота, увозя с собой женщину, ставшую для меня слишком важной, я испытываю странное разочарование и ощущение, что ошибся.

Наш разговор оставил горький осадок. Понятно, что она не обрадовалась моему решению, но слишком резкие эмоции подпалили фитиль моего терпения. Счет шел на минуты, а мне надо было обезопасить жену, которая по-женски обиделась, что я не был в состоянии вести с ней долгие беседы.

К сожалению, сейчас не было возможности решать вопрос менее радикально.

Но я надеюсь, что через пару дней Сандра остынет. И когда все будет кончено, мы с ней переговорим.

– Чезаре, – окликает меня Итан. – Есть время?

– Что-то срочное? Мне надо будет уехать.

Тот кивает.

– Да, знаю. Но тут как посмотреть – скорее да, чем нет.

– Говори.

Моретти косится по сторонам.

– Возможно, Витторио играет против тебя, – говорит он гораздо тише.

– Соррентино? У нас заключен договор.

– Да, но его дочь шпионит за тобой. А когда ты уехал на встречу с Марко и Адамом, его человека видели неподалеку.

Слова Итана медленно укладываются в сознании.

– Шпионит? Осторожнее, ты говоришь про мою жену, Итан. Хорошо подумал, прежде чем кидать такие обвинения?

Тот молча достает мобильный и включает запись. Слышу голос Витторио и узнаю голос Сандры. Ловлю каждое слово.

– По-твоему, это доказательство? – спрашиваю, едва запись обрывается.

– Как посмотреть, – пожимает он плечами. – Но я бы не пришел только с этим, если бы человек Соррентино не оказался неподалеку от места, где ты встречался с Лучано и Леви. К тому же распечатки звонков Сандры подтверждают – накануне твоих командировок ей звонил отец.

Моретти был одним из немногих, кого я посвятил в свои планы. Мы знакомы не один год, и отец всегда отзывался о нем хорошо, считал его преданным и верным. Именно к Итану мы с Оскаром пришли, когда достаточно оклемались.

– Почему ты молчал?

– Потому что только недавно все это получил. Знаю, доказательства косвенные, но будь настороже. Сандра – девушка, и отец может ею манипулировать. Но Соррентино уже однажды имели конфликт с твоим отцом.

Итан уходит, а я медленно возвращаюсь в дом, вспоминая, как о подобном мне рассказал и Оскар – в день свадьбы перед церковью Витторио то же самое требовал от Сандры. Они говорили достаточно тихо, но на их несчастье мой брат умеет читать по губам. Я не придал этому значения, решив, что жена для меня будет лишь средством закрыть гештальт.

Но теперь, вспоминая ее вопросы и вроде как желание знать, что происходит, я невольно возвращаюсь мыслями в тот день, когда спросил ее про верность.

Я давно никому не доверяю. Разве что брату.

Но Сандра могла стать еще одним исключением. Да что там… Она стала. Вот только теперь вопросов прибавилось.

Еще час трачу на первоочередные дела, стараясь переключиться на то, что сейчас в приоритете, но выходит откровенно херово.

Мне нужен небольшой перерыв – как-то обдумать и уложить все это в голове.

Противоречия раздирают меня на части, пока поднимаюсь в нашу спальню. Оглядываюсь по сторонам, понимая, как глубоко пустила корни жена – комната ведь стала другой, а я и не заметил. Как-то неуловимо Сандра ее преобразила.

Подхожу к постели. Сажусь. Слова Итана звучат на повторе. Могла ли она так поступить?

Вряд ли Сандра рассказала бы что-то по-настоящему ценное, но дело ведь в принципе. Предательство – то, что я никогда не прощу. Никому. Даже ей.

Я поклялся себе в этом, когда подыхал в канаве, когда жизнь висела на волоске. Я дал клятву, что никому никогда не спущу предательства, кем бы он ни был.

Стискиваю зубы, шумно выдыхаю. Телефон звонит, и я, отвлекшись, замечаю незадвинутый ящик прикроватной тумбы, стоящей в углу.

Кажется, там Сандра хранила свои вещи. Тянусь закрыть тот, но замечаю ярко-лиловый блокнот. Беру тот в руки, на автомате отвечая на звонок, который заканчивается, не начавшись.

Открываю блокнот и почти сразу понимаю, что это дневник моей жены.

Обычные женские мысли, в которых я бы не стал копаться, будь это кто-то другой.

Но это Сандра. Женщина, которая уже стала частью меня.

Здесь какие-то наброски, короткие мысли о прошедшем дне. Я листаю, пока не натыкаюсь на запись, которая, судя по дате, соответствует тому вечеру, когда мы поехали на помолвку дочери сенатора.

“Должна ли я делать выбор или нет?”

“Отец хочет все знать, но будет ли это предательством, если я не расскажу?”

“Должна ли я рассказать мужу?”

Перед глазами мелькают строчки, а внутри поднимается черная ярость.

Перелистываю, читаю дальше. Сомнения. Везде сомнения. Ни разу… Она ни разу не заикнулась об этом мне. Не рассказала. Хотя была обязана!

Она носит мою фамилию.

Мою!

Тихая ярость затапливает меня. Привычка рационально оценивать обстоятельства напрочь отключается. Как она могла? Она поклялась в верности, заверила, что не предаст.

Кровь вскипает в моем теле, провоцируя выброс гормонов. Ослепляющая темная злость накрывает с головой.

Она меня предала.

Предала…

Принцесса, которая показала, что бывает не только тьма.

Звонок мобильного снова отвлекает, не давая дочитать последние страницы.

– Да! – рявкаю, отвечая.

– Чезаре, кажется… – дальше связь пропадает, и Итана не слышно.

– Что там? Итан, мать твою, где ты?!

– … авария, машина загорелась. Мне только сообщили.

Кусочки разговора складываются в кривой пазл, картинка которого может оказаться роковой.

– Какая машина? – спрашиваю, медленно поднимаясь с постели. Напряжение в этот момент достигает пика.

– Оскара и твоей жены.

В этот момент мир покачивается перед глазами. Хватаюсь за стену. Моргаю несколько раз.

– Где это случилось?

Мне жизненно необходимо узнать все самому. Срываюсь с места, наплевав, что у меня назначена встреча с человеком Адама.

Сажусь за руль, мчусь словно обезумевший. Когда добираюсь до места, у меня только одна мысль – чтобы мои люди ошиблись. Я готов простить все их косяки, только бы это было не так.

От машины мало что осталось. Авария подстроена качественно. Итан приезжает практически одновременно со мной, что-то говорит о том, что Оскара так и не нашли, а второе тело обгорело слишком сильно и…

– Браслет, – торможу, повернувшись к Моретти. – На ней должен быть браслет.

Следующие полчаса становятся самыми тяжелыми в моей жизни. Даже когда я подыхал после предательства Рико, мне не было так трудно.

На моих руках столько крови, что, казалось бы, ничем меня не удивить, но вид обгоревшего женского тела навсегда отпечатывается в моей голове.

И браслет. На нем оказывается браслет, который я подарил Сандре, и который не снять просто так.

Понимание, что все, что надежды больше нет, подкашивает меня. Я падаю на землю, чувствуя, как начинается моя бесконечная агония.

– Мне жаль, – говорит Итан спустя практически вечность, вставая рядом.

– Хочу знать, кто, – глухо произношу, чувствуя, как что-то важное во мне перегорает с каждым ударом сердца.

Моя жена. Мой свет.

Женщина, ради которой я изменил свои планы не раз, и не два.

Та, что предала мое доверие. Та, что должна быть наказана по всей строгости. Но сумевшая сделать невозможное – показать, что можно жить не только во тьме.

Женщина, без которой я не могу полноценно дышать. Просто не могу. Что-то внутри мешает, давит, не позволяя сделать настоящий вдох.

Не могу видеть тех, кто жив, кто ходит, пока она…

Тупая боль пульсирует за ребрами, где-то там, где бьется бесполезный кусок мышцы, гоняющей кровь.

Зачем это все теперь? Зачем это, если…

Если её больше нет.

Ее больше нет на этой земле.

– Узнаем, – обещает Итан. – И отомстим, Чезаре. За нее и за Оскара.