38 Сандра

У меня по спине мурашки пробегают от его тона. Словно между нами и не было ничего. Словно я не его жена. Не та, кому он сказал те самые слова.

– Что именно ты хочешь знать? – спрашиваю дрожащим голосом.

Судя по выражению лица, Чезаре улавливает мои эмоции, мрачнеет, сжимая пальцы в кулак, но тут же расслабляет.

– Все от начала и до конца. Чтобы я смог найти того, кто это организовал.

– А Дино и Роберто? – вырывается у меня, но я тут же понимаю – не вариант. Они оба мертвы.

– Еще кто-то кроме них был в доме? – отстраненно спрашивает муж, но я улавливаю в его голосе ярость – ту самую, которая была в день моей свадьбы с Рико.

– Была Лидия. Когда я пришла в себя после аварии, она первая, кого я увидела. Больше никто не появлялся. По крайне мере, я ни разу не видела и не слышала. Лишь однажды ко мне пришел мужчина лет шестидесяти – он не представился, но сказал, что обо мне позаботятся, пока я беременна.

– Ты его где-то видела? Можешь описать внешность?

– Чуть выше меня, худощавый. Волосы у него были с явной сединой, но в целом у него непримечательная внешность. Когда я попросила меня отпустить и сказала, что ты найдешь меня, он… – замолкаю, стараясь сдержать слезы и не расплакаться. Почему-то мне крайне важно в этот момент удержать лицо. Если Чезаре и правда нашел кого-то, я не стану унижаться и умолять его вернуться ко мне. – Он сказал, что ты считаешь меня погибшей.

Лицо Романо едва заметно меняется – становится темнее, более хищным.

– Что-то еще? – глухо спрашивает он. – Может, какие-то детали?

– Он сказал, что ты должен будешь заплатить.

Муж на короткое мгновение прикрывает глаза – словно ему и правда больно это слышать. Но буквально сразу все исчезает – на его лице вновь отстраненное выражение лица.

– Больше я ничего не знаю. Из дома меня выпускали раз в неделю на прогулку. Но, честно говоря, мне было так плохо из-за тошноты, что я мало что успела разглядеть. Врач – женщина лет сорока – приезжала пару раз, делала назначения, и потом уже Лидия ставила капельницы и следила за тем, чтобы я принимала лекарства.

Чем дольше я смотрю Чезаре в глаза, тем отчетливее понимаю – между нами пропасть. И с каждым нашим вдохом она становится все больше. Это осознание ломает во мне что-то. Малыш будто чувствует это и толкается, напоминая о себе.

Всхлипываю, и муж тут же дергается ко мне.

– Что-то болит?

– Нет, – качаю головой, проводя ладонью по животу. – Ребенок толкается. Иногда это довольно ощутимо.

Я так жду, что муж захочет прикоснуться – подойдет и положит ладонь рядом с моей. Но ничего подобного не происходит.

– Ты… Ты не хочешь его, да? – мой голос срывается, когда я все же задаю этот вопрос.

– Он мой?

Я ошарашенно смотрю на него. Мог ли он сделать мне еще больнее? Даже если бы он сказал, что у него другая, и между нами все кончено, боль была бы не такая.

– Ты серьезно? – сдавленно спрашиваю. – Как ты можешь…

Чезаре молча достает из кармана пиджака конверт и, подойдя ближе, протягивает тот.

Когда я дрожащей рукой забираю и достаю фото, перед глазами плывет.

На них я с Дино. Судя по кофте на мне, это был тот самый день, когда он пришел в мою комнату и попытался приставать. Так вот зачем все это было.

– Между нами ничего не было, Чезаре. Клянусь, я оттолкнула его.

Муж стискивает зубы.

– Фото – подделка?

Кажется, в его голосе лед. Наверное, даже в день свадьбы я чувствовала себя более комфортно, чем сейчас.

– Нет, – тихо отвечаю. – Но я клянусь жизнью нашего ребенка – ничего не было. Дино пришел в тот день, начал приставать. Я кричала и отталкивала его. В итоге он оставил меня в покое, бросив, что однажды сделает все по-настоящему.

Вглядываюсь в лицо мужа, чувствуя себя униженной и растоптанной.

– В любом случае это не твоя вина, – тихо произносит он. – Я должен был обеспечить тебе безопасность. Ты была беззащитна в плену, и я ни в чем тебя не виню.

Муж отступает, и я боюсь, что он снова уйдет, а мы так и не поговорим. Хватаю его за руку, удерживая. На лице Романо на краткий миг появляется замешательство.

– Почему ты мне не веришь? Неужели ты думаешь, я бы предала тебя?

В глазах Чезаре отражается настоящая тьма. Та самая, что однажды уже смотрела на меня.

Густая, насыщенная. И дикая. Сердце пропускает удар. Я судорожно вдыхаю, а муж осторожно убирает мою руку.

– Может, потому что ты шпионила за мной по приказу отца?

Я будто глохну в этот момент. Зрение становится туннельным, и все, что я вижу – мой муж. Человек, в глазах которого я отчетливо вижу приговор. Он все для себя решил. И никакие мои слова ничего не изменят.

– Или скажешь, такого не было? – равнодушно спрашивает он.

– Я бы никогда не предала тебя, – слетает с моих губ. – Клянусь, я….

– Ты так легко раздаешь клятвы, Сандра, – угрожающе тихо возражает муж. – Остановись.

– Я ничего ему не говорила.

На лице Чезаре появляется кривая ухмылка, и, наверное, это первая настоящая эмоция с момента, как он меня спас.

– Не ври мне. Ты – моя жена. Но даже ты не имеешь права что-то делать за моей спиной. Я – глава семьи, я – босс Falco Nero. Ты обязана мне подчиняться.

– Но я никогда бы…

– Ты меня предала, – чеканит Романо. – Ты скрыла, что твой отец хочет от тебя, а должна была прийти ко мне в тот же день и рассказать. Falco Nero – твоя семья. Эти люди рисковали ради тебя своей жизнью, они обеспечивали твою безопасность, тогда как ты за моей спиной торговала секретами семьи.

Каждое его слово было пропитано злостью, дикой яростью, которую он пока еще сдерживал. Очевидно, из-за ребенка.

– Ты не понимаешь, он – мой отец. Я не говорила ничего, да, – соглашаюсь, всхлипывая. – Но лишь потому что между вами заключен мир. И я думала…

– Ты ошибалась, Сандра, – жестко пресекает меня муж. – Твое место – у моих ног. Я – твой муж, твой бог и твой хозяин! Я был готов дать тебе все, а ты…

На несколько мгновений в его взгляде отражается дикая, невероятная боль. Но практически сразу тьма поглощает ее, пряча любые эмоции.

– Прости меня, – шепчу, отчаявшись. – Я просто испугалась. Понимаешь? Клянусь, я ничего не говорила отцу. Никогда.

Муж ухмыляется и качает головой.

– Ты и не могла бы рассказать что-то важное. Дело не в этом. Ты поклялась быть верной, преданной и послушной. Но на деле…

Он вновь качает головой и отступает на шаг. В его взгляде ни намека на тепло или какую-то привязанность. Абсолютно чужой мужчина.

– Чезаре, пожалуйста, – всхлипываю. – Я бы не навредила тебе.

– Ты уже это сделала, – слышу горечь в его голосе. – Отдыхай, Сандра. И не пытайся покинуть дом.

Романо делает еще шаг назад и, развернувшись, идет к двери.

– Что со мной будет?

Чезаре замирает, а затем отвечает, даже не обернувшись:

– Не волнуйся, ты будешь жить. Я не стану тебя наказывать, как этого требуют правила. Ты останешься моей женой.

Он уходит, а я беззвучно плачу, ложась на постель. В этот момент мне кажется, что жизнь разрушена до основания, и ничего хорошего уже не будет. Если бы я только знала, что я заблуждаюсь…