Глава 17

– Людей мы вывели, – Дарий смотрел на Армана, который расставлял флажки на карте, помечая наиболее слабые места Церата. – Город пуст, ловушки расставлены, армия в полной боевой.

– Это хорошо. Что с Аминой? Амос должен был перенести ее в безопасное место.

– Амина пока здесь, как и Альма.

– И чего тянете?

– Альма наотрез отказывается уходить и бросать сестер. Твоя Селен ясно дала понять, что и шагу за ворота не сделает. Может, повлияешь на нее?

– Если бы я мог. Пожалуй, это единственное существо на всем белом свете, на которое я не могу повлиять, – печально усмехнулся. – Моя жена рвется в бой, не зная толком, что такое война.

– А я говорил тебе, намучаешься с ней, – присел на край стола.

– Не поверишь, мне сие мучение в радость.

– Да мы это уже поняли, причем давно.

– Твоя Альма тоже не из робкого десятка, как выяснилось. Что, впрочем, тебе на пользу.

– И только у Амоса тишь да благодать, – посмотрел в окно.

– Боюсь, благодать скоро обратится адом. Вспомни, что было, когда берсы напали на Диавос. Текли реки крови.

– Пойду, переговорю еще раз с Альмой, – спрыгнул со стола. – На худой конец силой засуну в мешок и выволоку из комнаты.

Однако столь кардинальных мер не понадобилось, Дарий застал в покоях жену с сестрой. Селен обнимала Альму, а та тихо плакала. Авен решил притаиться тенью под потолком и послушать о чем ведут разговор горделивые феи.

– Не плачь, – Селен гладила по спине Альму, – твоя поддержка нужна Амине. Ее сон важнее всего сейчас.

– А ты…

– Я должна остаться, как бы Арман ни противился. Мельер поделился со мной планом.

– Каким? – уставилась на нее заплаканными глазами.

– Прости, не могу рассказать. Но если получится, удастся сохранить жизни всем невинным.

– Ты и Арману не расскажешь?

– Нет, он однозначно будет против. Знаешь, я много думала о нас с Арманом. Я люблю его, несмотря ни на что. Люблю и хочу сделать все, что в моих силах, лишь бы уберечь от повторения истории с его родными. Жаль только не смогла подарить ему наследников.

– Селен, все еще будет, поверь.

– Да, сестра, все будет, – а глаза наполнились печалью.

– Не нравится мне твое настроение, точно не хочешь поделиться мыслями?

– Нет, Альма. И тебе пора собираться в путь. Кто еще позаботится о нашей беременной сестре?

– Хорошо.

И когда Селен покинула покои, со стены на пол соскользнула тень.

– Опять подслушиваешь? – усмехнулась Альма.

– Я должен знать, что творится в стенах моего дома.

– Фу, Дарий. Это так неблагородно.

А он подошел к жене, обнял и впился в алые губы. Альма ответила на поцелуй с не меньшей страстью. Сейчас как никогда хотелось его ласки, утешения.

– Хватит лить слезы, любимая, – с трудом оторвался от нее.

– Как их не лить, Дарий, – коснулась его лица, – как?

– Собирайся в путь, – поцеловал в лоб, – Церат находится на краю плато, если враг возьмет нас в кольцо, покинуть город будет уже невозможно.

– Пообещай, что вернешься за мной? – подняла на него полные слез глаза.

– Не буду обещать, Альма, не в моих правилах бросаться столь нелепыми обещаниями, но я сделаю все, чтобы вернуться. Тем более зная, что ты ждешь.

– Мой ужасный и беспринципный Цербер, – припала к каменной груди.

– Да, и вот же радость, весь без остатка принадлежу тебе – благородной и невероятно принципиальной фее.

Спустя час Альма с Аминой в сопровождении охраны покинули чертоги. Амос с Дарием проводили карету до лесной дороги, коя вела в сторону небольшого городка Ферби, утопающего в густой зелени и защищенного магией лесных эльфов. Там феи будут в безопасности, а если Церат падет, охрана их переправит дальше – на земли сабисситов, откуда феи уже направятся в родной Кастилион.

Селен тем временем стояла у окна, смотрела вслед удаляющейся карете.

– Ты уверена, что не хочешь последовать за сестрами? – Арман подошел к ней.

– Все не знаешь, как от меня избавиться? – и прислушалась к гулкому эху, отчего стало не по себе.

– Раскусила, – обнял жену со спины. – А еще меня не покидает чувство, будто я чего-то не знаю.

– Снова подозреваешь в государственной измене? – откинулась ему на грудь.

– Не подозреваю, а боюсь. Даже не так, просто трясусь от страха, – усмехнулся.

– Чего же?

– Что моя упрямая фея решит погеройствовать. Видишь ли, Селен, – склонился к уху, – Церберы очень быстро впадают в зависимость от тех, кого любят. До такой степени, что могут не пережить утрату. И если ты не хочешь моей смерти в расцвете лет, то будь добра, не таись.

Поделиться с ним, конечно же, хотелось, но нельзя.

– Поделюсь, если будет чем, а пока я всего-навсего боюсь войны.

Вскоре в чертоги вернулись Дарий с Амосом. Все четверо тогда прошли в обеденную залу, сели за стол, а минутой позже к ним присоединился чародей. Селен то и дело прислушивалась к звукам. Как оказалось, нет ничего хуже ожидания. Особенно, если ждешь того, кто идет убивать.

Но ждать долго не пришлось. Спустя пару часов, до ушей донесся гул. Страшный, оглушающий.

– Они здесь, – поднял взгляд Мельёр.

На что Дарий провел рукой над картой, коя лежала по центру стола. И взору предстала магическая проекция города, за стенами которого, то там, то здесь возникали порталы. Сейчас насчитывалось уже десять, и количество их продолжало расти. Порталы выплевывали отряды вооруженных до зубов орков.

Арман смотрел на происходящее спокойно, хотя желваки на скулах ходили ходуном:

– Надеюсь, ловушки сработают.

– Даже если и сработают, их слишком много, – Амос быстро подсчитал количество противника.

– Не вижу берсов, – Дарий ктутанул проекцию.

– Появятся, когда орки расчистят им путь, – вступил чародей. – Как и представители Совета.

А спустя минут десять карта окрасилась всполохами синего света – ловушки пришли в действие. Черные воронки, представляющие собой порталы в один конец, поглощали воинов, после чего сразу схлопывались. Однако, как и сказал Амос, орков было слишком много и скоро они подступили к стенам, где их встретили лучники.

Селен наблюдала за происходящим и никак не могла поверить, что сейчас за стенами города разразилась самая настоящая битва, что происходящее как никогда реально. Зато Арман прекрасно понимал, что происходит и без конца посматривал то на карту, то на жену. Селен здесь не место, ее место рядом с сестрами подальше отсюда.

И когда первые орки вскарабкались на стену, он не выдержал:

– Так, все. Дарий, уведи ее. Пока еще возможно.

– Нет! – поднялся Мельёр. – Твоя жена останется здесь. Сейчас ты думаешь о жизни одной, а должен думать о судьбе всех.

– Арман, – хотела было заговорить фея.

– Заткнись! – рявнул на нее Арман. – Тебя больше никто не спрашивает! Этот проходимец решил воспользоваться тобой как оружием массового поражения! А выживешь ты или нет – плевать ему! Но мне не плевать. И мир не рухнет, если меня не станет. Более того, я продолжаю верить, что мы не последние. Наши братья и сестры разбрелись по всему свету. Так что немедленно поднимайся. А с тобой, – перевел взгляд на чародея, – мне давно пора поговорить «по душам».

В этот момент несколько отрядов пробились в город. Увы, черные эльфы не удержали оборону.

– Позволь спросить, – Дакар подошел к Мельеру, – почему ты так ратовал за то, чтобы я не шел к землям горных орков?

– Потому что ты бы угодил прямиком в лапы чародеев. И все бы закончилось куда раньше. Горный хребет полностью под контролем Совета, Арман. А развороши ты это осиное гнездо, орки сравняли бы с землей все близлежащие города. В том числе и Кастилион. Ты был слишком самоуверен, полагая, что каждый готов склонить перед тобой голову, но это далеко не так. Орки никогда бы не согласились, а тут еще и Совет.

И снова послышался гул, за коим последовал треск.

– Дьявол, – Арман посмотрел на карту. В центре главной площади открылся очередной портал. – Вот и они.

Отряд берсов во главе с тремя чародеями.

– Уже поздно, – Селен подскочила с места, – хочешь ты или нет, а я останусь и сделаю, что должна.

Спор быстро прекратился, ибо земля содрогнулась, стены задрожали, а спустя мгновение в зале возник сам Верховный чародей в сопровождении двух берсов. Мужчина снял с головы капюшон, после чего поклонился.

– Меня зовут Ахайн, я желаю переговорить с тобой, Дакар, – затем посмотрел на Мельёра, – рад приветствовать и тебя, давно не виделись.

– Что тебе нужно? – Арман вышел вперед.

– Я пришел предложить мир. Нам вовсе не нужно кровопролитье, мы лишь хотим уравновесить наши силы. Те несчастные эльфы или сабисситы не должны погибать.

– Печетесь за мир и баланс, убивая невинных женщин и детей?! – не выдержал Дарий.

– Готов ли ты выслушать меня, старший авен? – Ахайн обратился к Арману. – И мой совет, соглашайся, иначе наша армия сравняет с землей твой Церат.

Селен все это время внимательно наблюдала за чародеем. Ему не нужен никакой мир, он пришел чего угодно ради, но только не за миром.

Арман какое-то время колебался, но согласиться все равно пришлось. Его армия не выстоит против орочьих орд.

Скоро все оказались за одним столом. По правую и левую руку от Ахайна встали берсы, а рядом с Арманом – авены, тогда как Мельёр с Селен сели поодаль.

– Красивая у тебя жена, Дакар, – наконец-то чародей обратил взор на фею, – дочь Кайера, верно?

– Да, верно.

– Феи очаровательны, а главное, талантливы. Госпожа Селен, – кивнул ей, – вы сразили нас своими способностями. Владеть силой стихий – редкий дар, редкий и очень нужный.

– Говори, чего тебе нужно? – Арман заставил седовласого чародея посмотреть на себя.

– Совету по-прежнему нужен доступ к магии усопших. И мы по-прежнему на стороне баланса. Твои аппетиты, Дакар, растут с каждым днем, ты, как и твой предок Медонис, стремишься к всевластию, к тотальному контролю, но так не должно быть. Виды имеют право выбора. И не каждому государству нужен поводырь.

– Вы нас практически истребили, – сложил руки на груди, – все эти годы ваши ищейки искали Церберов и методично уничтожали, недавнее нападение тому яркое подтверждение. Так скажи, мои ли аппетиты всему виной? Или, может, ваша непомерная жажда владеть силой, которая по законы двух миров должна быть сокрыта?

– Сила эта может служить на благо людей, может избавить от войн. Вспомни, зачем мы приходили к вам в Диавос? Мы просили помощи, когда на наших землях творилось беззаконие. И что сделал Медонис?

– Он дал вам то, что вы просили. Оказал поддержку.

– О, нет. Он воспользовался смутой и взял наши земли под свой контроль. Постепенно мы лишились права голоса, а после наместники Медониса и вовсе изгнали нас. Вот как поступают Церберы с теми, кто слабее.

– И на ваших землях довольно скоро воцарился порядок.

– Да, порядок воцарился, ибо наш народ лишился свободы, а каждого несогласного с политикой Диавоса ждала неминуемая казнь. Но мы нашли на вас управу, остановили вас. И не позволим повториться тому, что учинил Медонис. Отныне ваш вид будет под строгим контролем Совета, Дакар. Как видишь, мы не стремимся истребить всех до единого. И если ты дашь нам доступ к магии усопших, мы сохраним тебе жизнь и даже семьей позволим обзавестись. Правда, часть земель тебе придется отдать, как и признать над собой власть Верховного Совета чародеев.

Селен в этот момент посмотрела на мужа, он был подавлен, обескуражен. Выходит, вина за каждым, каждый натворил ошибок, но почему невинные должны были расплачиваться за жадность своих правителей? Сначала Церберы угнетали целые народы, потом чародеи устроили геноцид. Но разница все же есть и разница существенная. Церберы покоряли, а не истребляли в отличие от чародеев Совета. И сейчас они пришли потоптаться на костях врага.

Удивительно, как все быстро изменилось. Некогда Великий Завоеватель Дакар теперь вынужден склонить голову перед этими властолюбцами. Не зря они долгие годы отсиживались на землях орков, они ждали, когда Дакар сделает за них всю грязную работу – наведет порядок, заново выстроит разрушенные города, восстановит экономику, а когда он все сделал, чародеи решили заявить о себе, и не только получить доступ к силе усопших, но и забрать процветающие земли. А Дакара сделать своим ручным псом, охраняющим для них врата в загробный мир.

– Так, каков будет твой ответ? – Ахайн уже почувствовал приятный вкус поражения врага, отчего расслабился, на лице поселилась довольная улыбка.

– Наш ответ – нет! – поднялась Селен. – Вы жалкие падальщики, которые пришли поживиться останками! И Арман никогда не пойдет на ваши условия! – а глаза ее загорелись сиреневым светом.

– Правда? – вскинул брови в нарочитом удивлении чародей. – Не много ли ты на себя берешь, девочка? Да и потом, я уверен, Дакар сам может ответить, не прибегая к мнению своей малолетней жены. Или три феи настолько очаровали этого потрепанного временем пса, что он из дикого превратился в ручного? – обратился к Арману.

– Не соглашайся! – Селен посмотрела на мужа полными слез глазами.

– Селен, замолчи, – Арман встал, прошел к окну. – У меня есть время подумать?

– Нет, – чародей ответил с явным раздражением в голосе. – Ответ ты должен дать немедленно. Или мы позволим оркам разобрать твой город по кирпичику.

Дакар же посмотрел на небо. Осеннее небо – хмурое, испещренное темно-синими тучами, тяжело плывущими на север. Арман не сразу заметил, как тучи стали на порядок темнее, как заполонили единственные голубые просветы. И понял, что происходит нечто странное, только когда услышал раскаты грома, за коими последовали яркие зигзаги молний, бьющих в толщу воды.

– Пора, – тихо прошептал Мельер и кивнул фее, которая уже обратилась к своей силе. – Ахайн, – вдруг поднялся, – а скажи-ка мне, отчего ты пришел один? Где Идалис? Где Гонзак, Сарум? Или они отныне у руля, а тебя разжаловали до переговорщика?

– Они заняты более важными делами, – расплылся ехидной улыбкой, – более того, прийти сюда и вести переговоры было моей идеей, Идалис настаивал на полной оккупации. А ты как? Насиделся в одиночестве? Подумал о деяниях своих?

– Подумал, – закивал, – времени-то у меня было в избытке. Я лишился семьи, но успокаивал себя тем, что хотя бы вы осознали свои ошибки. Увы, ничего не изменилось.

– Мы все еще можем навести порядок, Мельёр, все еще можем дать миру то, что должно принадлежать ему по праву. Великую силу, защиту.

– Не криви душой, не миру вы хотите дать силу.

В этот момент Дакар развернулся к Селен, лицо его было искажено ужасом. Тогда же до ушей донесся грозный рокот.

– Прости, Арман, я должна, – а по щекам ее покатились слезы.

Ахайн тоже подскочил:

– Убить ее! – рявкнул берсам. – Тварь проклятая!

А когда хотел уйти, у него не вышло, портал не открылся. Да и берсы не преуспели, ибо стоило им приблизиться к фее, как они тотчас лишились силы.

– Видимо вы не ожидали, что маленькая фея настолько сильна? – Мельёр с истинным восхищением смотрел на то, что происходило за окном.

– Одумайся, девочка! – бросился к ней Ахайн. – Всех погубишь! Неужели готова взять на себя столь тяжкий грех?!

Но Селен и внимания на него не обратила, фея продолжала смотреть на мужа, который тихо-тихо спрашивал: «Зачем?»

– Так надо, любимый, – слабо улыбнулась, – я должна прекратить эту войну. А ты должен править справедливо.

Ахайн же метнулся к окну. На город шла огромнейшая волна, молнии рвали небеса, гром сотрясал пространство.

– Не надо, – Арман хотел было подойти к ней, но и шагу ступить не смог.

– Просто помни, я люблю тебя, – затем перевела взгляд на Мельёра, – скоро.

На что тот кивнул.

Через несколько минут волна высотой в несколько десятков метров достигла города и полностью накрыла тот, тонны воды с грохотом обрушились на дома и улицы. Армия чародеев оказалась погребена под толщей морской воды, однако, погибли не только орки, но и остатки армии Дакара. И единственное место, кое осталось нетронутым, были чертоги правителя, где сейчас находились оставшиеся в живых. Вокруг здания сформировался воздушный купол.

Селен к тому моменту утратила былой вид, стихия взяла верх над своей хозяйкой. И все, что пока еще могла фея, так это направлять ту.

Скоро одно из окон треснуло, и в залу хлынула вода, следом затрещали остальные.

– Все! – прозвучало в голове феи. – Пора остановиться, Селен!

Тогда она отдала последние силы, повелев стихии возвращаться обратно.

И вода начала отступать.

Арман пытался справиться с магией, которая буквально пригвоздила его к полу, только ничего не получилось. Дарий с Амосом тоже не справились, а вот Мельёр приступил к последней части плана. Чародей создал портал, который вобрал в себя каждого, кроме Селен и обезумевшего от ужаса Ахайна.

– Молодец, Селен, – произнес напоследок, – да прибудет с тобой дух Великой Фрэи.

После чего портал закрылся. Более не нужно было сдерживать стихию, и вода поглотила чертоги, разрушила, унесла за собой. А фея растворилась.

Когда портал снова открылся за несколько километров от Церата, когда выпустил Дакара и чародея, вода уже покинула город, оставив вместо оного руины, перемешанные с водорослями, илом и камнями.

– Селен! – взревел Арман и от бессилия рухнул на колени. – Что же ты наделал! – вонзился когтями в землю. – Ты погубил ее, ублюдок!

– Это было ее решение, – покачал головой Мельёр.

– Нет! Не ее! Это ты промыл ей мозги! Ты убедил!

– Я предложил выход, рассказал о последствиях, а она приняла. Или тебе было бы лучше согласиться на условия Совета?

– Да! Я бы согласился! Только бы она… – и зажмурился.

– У всего есть своя цена, Арман. Не просто так ты встретил на своем пути эту фею, не просто так она отдала тебе сначала сердце, а потом и жизнь. Прими это и живи дальше, восстанови свой город, наведи порядок и храни то, что вверено тебе в руки предками.

Дарий и Амос все это время стояли с опущенными головами. Они едва справлялись с болью, кою испытывал их брат.

К следующему утру Дакар приехал в Ферби. Арману пришлось наблюдать, с какой страстью и агонией в глазах Альма встретила Дария, с каким трепетом Амос пошел к Амине, которая к счастью все еще спала. А вот его уже никто не встретит с блеском в глазах, никто не подстроит пакость, никто не надерзит и не обнимет крыльями сразу после. И принять тот факт, что ее больше нет, он тоже не сможет. Просто не сможет. Будет ждать… до конца своих дней. С каждым дождем, с каждым ураганом или морским бризом, с каждым лучом солнца будет ждать. И во снах будет ждать.

В этот момент Дарий рассказал Альме обо всем, что произошло, отчего та залилась слезами, но лей не лей слез, а уже ничего не изменить.

– Она спасла всех, – прошептал ей на ухо, – понимаешь? Спасла.

– Ценой своей жизни, – вцепилась в него, уткнулась носом в грудь. – Неужели не было иного пути?

– Был. Арман мог принять условия Совета, и мы все бы превратились с безмолвных рабов.

– И что же теперь будет? Как мы без Селен…

– Терять всегда тяжело, – Дарий гладил ее по голове, целовал, – но придется это пережить.

– Как Арман? – покосилась на него, а тот стоял поодаль чернее тучи.

– Ему больно, очень.

– Ты это чувствуешь?

– Да, – тоже посмотрел на брата, – теперь эта боль будет жить в нас всегда. Боль утраты самая страшная боль.

Вскоре Арман с авенами и уцелевшими генералами собрались в таверне.

– Нам надо восстановить город как можно скорее, – лидер встал в торце стола, уперся в него кулаками, – чтобы люди могли вернуться в свои дома уже к весне.

– Получится ли набрать столько строителей, господин, – выступил генерал из черных эльфов Карус, – солдат у вас почти не осталось, лишь несколько отрядов из тех, что помогали выводить горожан. Сейчас будет много недовольных и желающих отсоединиться.

– Значит, будем исходить из того, что есть. Южные эльфы так и не ответили нам, вот и навестим их еще раз. А пока обойдемся своими силами, разобьем лагерь и будем расчищать город.

– Хорошо. Знайте, господин, мы с вами, – склонил голову Карус, а следом за ним и остальные, – до конца. Поля Ларендейла еще никогда не приносили столько зерна, никогда наши деревни не вели столь выгодной торговли, вы дали нам знания, врачей, защиту, протянули руку помощи, когда черные эльфы влачили жалкое существование, потому мы ответим тем же – усердием, преданностью, помощью.

И все пожали руки, после чего разбрелись выполнять указания.

А в это самое время за сотни километров от Церата над землями холмогорья Валлоу бушевала непогода. Ураганный ветер гнул и вырывал с корнями деревья, срывал крыши с домов, молнии точно копья вонзались в землю, и если бы не проливной дождь, то часть Кастилиона уже бы полыхала в огне. Феи в спешке покидали город, перебираясь повыше – на холмы, где прятались в продовольственных хранилищах, ибо ливень быстро затопил улицы.

Кайер с ужасом в глазах наблюдал за неистовством природы, на его памяти подобного еще не происходило. Ураган почти уничтожил сад, который посадила и вырастила его дорогая Альма, повредил часть чертогов. И сила ветра продолжала расти. А свинцовые тучи того и гляди готовы были рухнуть на землю.

– Господин! – в залу пожаловал промокший до нитки казначей Бифус. – Невидаль какая! Вода с неба льется соленая. Она же потравит зерновые!

– Видимо сама Фрэя разгневалась на нас, – опустился в кресло.

– Было бы за что, – отжал свою шляпу. – Мы-то народ мирный. Не то, что соседи.

– А что с нашими соседями? С этим ливнем теперь как отрезаны от мира, – с досадой покачал головой.

– Мой брат воротился с земель горных орков. Нет их больше. Большая часть населения сгинула, в основном мужчины. Остались плачущие женщины с детьми да старики.

– Куда же подевались они?

– Как говорят, отправились воевать, да не вернулись. Орки они такие, им бы только топорами размахивать.

– Н-да, правитель, а не знаю, что вокруг творится. Стыд и позор на мою седую голову, – и закашлялся.

С тех пор, как дочери покинули дом, тот опустел, словно вымер. Ни заливистого смеха, ни стрекота любимых крылышек, ни игр в шахматы по вечерам, ни совместных обедов, ничего не осталось. Веном впал в уныние, что привело к обострению хронического бронхита.

– Так, сутки льет как из ведра. По улицам только на лодках передвигаться можно.

– Орки сгинули, мы постепенно уходим под воду… – и снова посмотрел в окно. – Надеюсь, наша армия справляется? Людей вывели?

– Слава мортам, эти зверюги как никогда пришлись кстати, всех вывезли. Только вы да придворные остались. Если ливень не утихнет и вам бы покинуть чертоги.

– Я останусь. А вы уйдете. Все, Бифус, ступай. И благодарю за новости.

– Да, господин.

А ведь Дакар обещал, что дочки будут приезжать раз в три месяца, только время прошло, а от дочерей ни весточки. В порядке ли они? Живы, здоровы ли? Треклятый демон! Отобрал последнее, что у него было, не дал порадоваться на старости лет ни внукам, ни счастью дочернему.

Вдруг раздался ужасный грохот, за коим последовал звон стекла. Кайер аж подскочил на месте.

– Это еще что такое? – поспешил на звук.

Правитель вошел в некогда обеденную залу. Все стекла были выбиты, а в окна со страшной силой лупил косой ливень, но что хуже, ветер сносил все, что попадалось на пути. Сорвал картины, люстру, потом и стулья поднял, закружил в вихре.

– Дьявольщина, не иначе, – Кайер не мог поверить глазам. Как такое возможно? Происходящее скорее магия, нежели мать-природа.

А ветер все быстрее и быстрее закручивал мебель в вихре, скоро та начала ломаться и щепками разлетаться по зале, но дальше случилось поистине что-то противоестественное, в эпицентре вихря засверкали молнии, начали словно тонкими пальцами впиваться в пол и потолок, после чего раздался мощный разряд, который оглушил.

Кайер кое-как проморгался и тут же схватился за сердце. В центре залы в окружении обломков лежала нагая дева, длинные волосы укрыли тело, скрыли лицо, но по родимому пятнышку на лодыжке Правитель узнал ее. С такими пятнышками родились его девочки.

– Всесильная Фрэя! – вскрикнул старик и бросился к дочери, а когда убрал с лица волосы, то не сдержал слез. – Селен! Дочка! – подхватил ее, прижал к себе.

Та какое-то время не реагировала, лишь веки подрагивали, но потом все же приоткрыла глаза:

– Папа, – слетело с бледных губ.

– Я, доченька, я, – и посмотрел в окно. А небо-то просветлело, и ветер стих. От ливня разве что морось осталась. – Ты дома, девочка моя.

– Что здесь произошло? – с трудом осмотрелась. – Почему все разбито? С Альмой и Аминой все хорошо?

– Так, нет их. Они с Дакаром.

– С кем? – уставилась на отца с удивлением.

– С Дакаром Завоевателем, родная.

– А кто это? Почему они с ним?

– Дакар прибыл в Кастилион, чтобы жениться на вас. Ты разве не помнишь?

– Нет.

Кайер скорей накрыл дочь своей шалью.

– Её же тебе мама связала, – сразу погрустнела. – Выходит, Альма и Амина вышли замуж? А я здесь…

– Идем, Селен, – помог ей подняться, – тебе надо в постель, потом я все-все расскажу. Идем, дочка.

Кайер вел дочь в ее покои, будучи в состоянии шока, растерянности, недоумения. Что случилось? Как так вышло, что Селен здесь? А главное, каким образом она появилась! Надо немедленно отыскать архивариуса Винсента, он самый старый и самый знающий. Только бы он был в чертогах, а то мог и податься за остальными на вершины холмов.

И когда уложил дочь в постель, немедля отправился на поиски Винсента. К счастью старец оказался на месте – сидел за толстенной книгой в библиотеке и усердно скрипел пером по бумаге.

– Винсент! – Веном буквально ворвался в темное помещение. – Здесь ли ты, друг мой?

– Здесь, господин, – раздалось справа. – Где мне еще быть.

– Все пишешь? – подошел к столу.

– Все пишу. Сегодняшний день должен быть занесен в летопись во всех подробностях.

– Мне срочно нужна твоя помощь.

– Что стряслось? – поднял блеклые глаза. – Кроме того, что мы уходим под воду.

– Моя дочь вернулась! Селен! – ударил ладонями по столу, да так, что у Винсента чуть чернильница не перевернулась.

– Приехала навестить? Слава великой Фрэе, теперь ваше настроение улучшится. Надеюсь, добралась без происшествий, в такую-то погоду и простудиться немудрено.

– Она не приехала, Винсент. Полагаю, моя дочь и была причиной урагана, охватившего холмогорье. А появилась она из вихря. Бедняжка напугана, ничего не помнит.

– Вот как! – доселе мутный взгляд просветлел. – Невероятно! – удивительно резво поднялся и поспешил к одной из книжных полок, а вернулся с толстенной книгой в руках. – Насколько мне известно, Селен у нас фея стихии. И вы все гадали, какой именно, – открыл книгу, отыскал нужную страницу, – вот оно, – и принялся читать.

Читал долго, вдумчиво, сосредоточенно, тогда как Кайер уже чуть ли не плясал от нетерпения.

– Ваша дочь, господин, фея не одной стихии. Она несет в себе силу то ли четырех, то ли пяти сразу, как и наша великая богиня Фрэя. Очень редкий дар, очень.

– Но что же… как же…

– А вот почему она появилась здесь столь удивительным образом и почему ничего не помнит… мне бы переговорить с ней.

– Думаю, завтра с утра. Сейчас не время, ей надо отдохнуть, прийти в себя.

– Конечно, господин. А вы не намерены отправить гонца в Церат?

– Нет, – категорически замотал головой. – А вдруг она бежала от Дакара? Вдруг ее жизни угрожала опасность?

– Ну да, ну да… что ж, тогда ждем утра.

Как только Кайер покинул библиотеку, Винсент развернул к себе книгу, в которую три с лишним часа вносил события сегодняшнего дня, описывая те в богатых красках, и вырвал лист:

– Эх, теперь все переписывать, – отправил скомканный лист бумаги в урну.

А правитель направился в кухню, где повелел повару приготовить для дочери ее любимый пирог с персиками и голень ягненка в сливовом соусе. Но вернувшись в покои с предложением отобедать, обнаружил Селен спящей.

– Моя маленькая девочка, – погладил по голове дочь, – что же с тобой произошло?

Селен тем временем блуждала во снах. Она стояла на балконе и смотрела на бескрайнее водное пространство. Что это за место? И чьи это чертоги? Фея осмотрелась. Жуткое место, темное, тоскливое. Вдруг до ушей донесся до боли знакомый стрекот, а через секунду на нее налетела сестра.

– Селен! – Амина крепко-крепко обняла ее. – Как я рада тебя видеть! Как Амос? Не сильно скучает? Как Дарий? Они с Альмой помирились? А вы с Арманом?

– Что? Амос? Дарий? Арман? Кто это?

– Ну, ты даешь, сестра. Хотя… это всего лишь твой сон, это я блуждаю между мирами. Скорей бы уже очнуться. Устала тут, скучно, тошно, – скривилась.

– О чем ты говоришь, Амина? Где мы?

– Я скоро стану мамой, – расплылась улыбкой. – А мы сейчас в чертогах наших мужей.

– Какой странный сон, – снова повернулась к океану. – И это море… оно так манит.

– Сестра, – Амина взяла ее за руку, – с тобой все хорошо?

– Не знаю, я уже ничего не знаю.

И случилась яркая вспышка. Селен открыла глаза. Она дома, в своей постели, за окном щебечут птицы, солнечный свет заливает полы. От вида этой благодати на душе полегчало.

– Доброе утро, госпожа, – в покои пожаловала Фолли с огромным подносом в руках, на котором чего только не было. И все такое аппетитное. – Мы так рады вашему возвращению, – поставила поднос на стол. – С чего желаете начать?

– С ягненка, пожалуй, – втянула носом аромат поджаренного мяса, после чего спрыгнула с кровати, забралась в кресло с ногами. – О, всемогущая Фрэя, – вгрызлась в голень, – это умопомрачительно вкусно. В сливовом соусе! – и в этот момент посмотрела в окно, отчего чуть не выронила голень. – Какой ужас! Что случилось? – некогда живописный сад походил скорее на бурелом.

– Вчера бушевал ураган, госпожа, такой силы, что мы уже все с жизнью прощались, – подошла к подоконнику, – город затопило. Но к вечеру все прекратилось так же резко, как и началось. Вода ушла, ветер стих, но… – окинула взором уничтоженный сад. – Дел теперь предстоит много, чтобы все исправить, починить.

– А почему я этого не помню? – произнесла чуть слышно. – Ничего не помню. Совсем.

Тут в покои пожаловал отец.

– Как себя чувствуешь? – присел на край кровати.

– Очень странно, – отложила ягненка. – Вы все говорите о том, чего я не помню. Сестры вышли замуж и покинули родной дом, вчера бушевал ураган, который только посмотри, – кивнула на окно, – почти все уничтожил. Почему я этого не помню? Может, ударилась? – принялась ощупывать голову.

– Нет, родная. Не ударилась. Ты многое забыла, это так. А почему, нам еще предстоит выяснить. И помочь в этом может Винсент.

– Архивариус?

– Да.

– И что же я забыла?

– Забыла, как к нам пожаловал Дакар – гроза севера, захватчик земель, тиран и угнетатель, – аж руки сжал в кулаки, – он потребовал отдать вас троих ему в жены, взамен пообещал не трогать Кастилион. И я был вынужден согласиться.

– Дальше? Что было дальше?

– Он забрал вас, а спустя две недели гонец доставил письмо, что вы благополучно достигли земель Дакара, обосновались в его чертогах. После этого больше ни весточки в течение почти четырех месяцев. И вот, вчера случился этот ужасный ураган. Только он случился не сам по себе, дитя.

– Говори, пап, не томи.

– Ты фея стихий, скорее всего этот ураган принес тебя обратно домой, ибо ты появилась из вихря.

– Вот как, – тотчас сникла, – получается, все из-за меня.

– Об этом не печалься. Мы все восстановим.

– Кто-нибудь пострадал?

– Нет, феи успели покинуть дома до начала бури.

– Слава великой Фрэе, – а по щекам поползли слезы. – А сестры? Они с этим Дакаром?

– Да.

– Знаешь, мне сегодня приснился сон. В нем я видела Амину. Она сказала, что ждет ребенка, – печально улыбнулась. – Называла какие-то имена.

– Что за имена?

– Не запомнила.

А спустя полчаса в дверь постучались. То был Винсент. Старик осторожно заглянул в комнату:

– Можно ли войти, господин?

– Да, да, проходи, – Кайер сразу поднялся.

– Дорого утра, госпожа, – склонил голову перед Селен.

– Дорого, дедушка Винсент, – пробормотала еле слышно.

– Готова ли ты поговорить со мной? – подошел к столу.

– Готова, только вряд ли смогу внести ясность.

– И все же, – опустился в кресло. – Давай-ка выпьем чаю, дитя.

Селен тогда разлила чай по чашкам, разложила по тарелочкам пирог.

– Благодарю, – Винсент снял очки, затем взял чашку. – Расскажи, что ты помнишь?

– Практически ничего.

– А последнее?

– Помню, как вышла из склепа, проведывала матушку. Церии наконец-то оплели ее саркофаг.

– Это было год назад, Селен, – произнес с грустью в голосе отец.

– И все? Больше ничего? – подался вперед Винсент.

– Ничего. Единственно, это сон.

Селен рассказала все, что видела. И про море, и про темные чертоги, а главное, про небывалую тягу к большой воде.

– Ты побывала в чертогах своего мужа, – вынес вердикт архивариус. – Они сохранились в глубинах памяти, как и океан. Церат стоит на плато, внизу коего бушует океан. Было ли тебе страшно?

– Нет. Тоскливо было, но не страшно.

– Значит, ты не бежала от мужа. Возможно, он сам тебя отпустил. И коль твой дар проснулся, возможно, ты им и воспользовалась, разве что не совладала с силой стихии.

– Что же мне теперь делать? Как быть с Аминой и Альмой?

– Отправь, Кайер, гонца в Церат, – старик перевел взгляд на правителя.

– Мы об этом еще потолкуем, – недобро глянул на того.

– Хорошо, – затем поднялся, – могу ли я взять этот чудный кусочек пирога с собой в библиотеку?

– Конечно, конечно, – Селен и второй подложила ему в тарелку.

– Благодарю.

Спустя двое суток Кайер все-таки отправил гонца с посланием. Винсент убедил в необходимости сообщить Дакару столь важную весть. Все ж, если с Альмой и Аминой все хорошо, то им также будет крайне важно знать, в порядке ли Селен. Как-никак, у сестер сильная связь, кровная.

И побежало время…

Селен потихоньку вернулась к привычному образу жизни. Она помогала по дому, вместе с садовниками расчищала сад, а по вечерам засиживалась в мастерской. Однако бедняжку не отпускало чувство горечи из-за того, что из памяти стерлись события годиной давности, а еще не терпелось поскорее узнать, все ли ладно у сестер. И только за гончарным кругом получалось немного отвлечься, расслабиться. Во снах фея по-прежнему видела море, темные чертоги, по стенам коих метались тени, иногда слышала голоса, только разобрать их не получалось.

А спустя две недели случилось нечто невероятное – прямо во дворе чертогов открылось магическое око, оно выпустило отряд под предводительством самого Дакара. Следом за отрядом из портала вышли Альма, Амина и Мельёр. Как только Арман ступил на землю, он немедля отпустил авенов, и те поравнялись с женами.

– Где она?! – Арман чуть с ног не сбил Кайера, стоило тому показаться на пороге.

– Дакар? Девочки! – увидел дочерей.

– С ними все в порядке, – процедил сквозь зубы, – еще успеете наобниматься. Скажи мне, где она?! – склонился над правителем Кастилиона.

– Послушай, Арман. Селен в своих покоях, спит еще.

– Хорошо, – и только хотел устремиться к ней, как Веном схватил за руку.

– Подожди, не спеши. Она ничего не помнит. Не помнит тебя.

– Как не помнит? В послании ты написал, что Селен здорова.

– Да, но лишена памяти. Что произошло между вами?

– Все потом, сейчас мне надо к жене.

– Арман, – но он и слушать ничего не стал.

А Селен проснулась от шума, что доносился с улицы – громкие разговоры, заливистый смех. Фея поднялась и скорей поспешила в купальную. Конечно же, она узнала голоса. Сестры! Это любимые сестры! Значит, послание все-таки дошло до Церата.

Все эти минуты за ней из темного угла наблюдал он. Наблюдал и боялся показаться, боялся услышать от нее то, что сказал Кайер – что она не помнит. Одному Дьяволу известно, что он пережил, когда прочитал письмо, что доставил гонец глубокой ночью. Кажется, умер и снова воскрес, а потом опять умер и опять воскрес. Его маленькая фея… она жива…

Однако вечно сидеть в углу не будешь, тогда тень сползла на пол и притаилась за дверью в ожидании. Неужели вот-вот и он дотронется до нее? Вновь ощутит аромат тела, тепло, заглянет в глаза?

И только Селен вышла из купальной, как ощутила прикосновение, совсем легкое, а когда развернулась, то уперлась носом в грудь незнакомца.

– Вы кто?! – взвизгнула и тотчас выпустила крылья.

– Селен! – схватил ее, прижал к себе. – Моя Селен, – зашептал в волосы. – Живая.

– Крылья испортишь, изверг! – принялась выкручиваться из стальной хватки. – Помнешь! Да пусти уже… или стражу позову.

– Зови, – улыбнулся, тогда как глаза заблестели, – кого хочешь зови.

Что ж, пришлось поумерить пыл. Брыкайся, не брыкайся, а силища в этом негодяе недюжинная.

– Прошу, отпустите меня, – пробубнила в каменную грудь незнакомца.

И Арман ослабил хватку, но не отпустил, просто не смог.

– Вы кто? – спросила уже куда спокойнее, хотя колени дрожали вовсю.

– Я твой муж, Селен.

– Ты Дакар? – вытаращилась на него. – Тот самый многоженец?

– Почему многоженец? – усмехнулся. – Одноженец. Ты моя единственная жена.

– А Амина, Альма?

– Они жены моих, скажем так, братьев. Ты действительно меня не помнишь?

– Увы, – опустила взгляд. – Рада бы вспомнить, но…

– Ты спасла всех нас, Селен. Спасла от рабства. А потом тебя не стало, стихия поглотила тебя.

На что Селен начала хмуриться, схватилась за голову:

– Я не помню! – и расплакалась. – Ничего! Никого!

– Ну, все, все, – снова обнял, поцеловал в голову, – может быть… когда-нибудь. Главное, ты жива. И у нас теперь все будет хорошо.

– У нас? – подняла на него заплаканные глаза. – Господин Арман… я вас не знаю.

– Узнаешь, любимая. Мы познакомимся заново, – коснулся лица, – и на этот раз все будет по-другому. Не как в первый, – печально улыбнулся.

– А как было в первый?

– Ну, – замялся сразу, – мы были в саду твоего отца, и я… в общем, я тебя отшлепал. По голому заду.

– Что?! – а щеки сейчас же вспыхнули. – Вы мне под юбку залезли?!

– Виноват, залез, – склонился к ее лицу, – потому как в тот день понял, что ты создана для меня, а чуть позже понял, что я создан только для тебя, – и осторожно накрыл ее губы своими.

Селен же закрыла глаза, ибо в душе, словно что-то перевернулось, что-то как раз забытое, но не утраченное.

– Будем знакомы, госпожа Дакар, – прошептал в губы. – Арман Завоеватель, правитель севера и востока, частично юга.