Глава 16

Селен пришла в себя спустя сутки. Фея открыла глаза, осмотрелась. Она в комнате Армана, вон и рубашка его висит на спинке стула, и родовой перстень поблескивает на прикроватной тумбе. А ведь он с ним никогда не расстается, странно. Вдруг заметила метнувшуюся тень под потолком, после чего эта тень сползла по стене на пол. Через мгновение рядом с кроватью стоял муж. Как раз без перстня и без рубашки. Он, молча, опустился на матрас.

– Почему ты молчишь? – хотела подняться, как ощутила боль внизу живота. – Что… что произошло?

– Берсы вернулись в поселение, а ты помешала им закончить начатое. Спасла последних из нас, – однако в голосе его не было ничего, кроме горечи.

– Почему у меня все болит?

– Потому что ты… – как же ему тяжело давались слова, – ты не справилась со своей силой, и она нанесла тебе вред.

– Какой вред? – а губы задрожали, глаза заблестели.

– Ты больше не беременна, Селен. Грамур с трудом смог остановить кровотечение, – принялся растирать руки. – Прости.

– Берсы ушли? – вдруг голос изменился, стал жестче.

На что Арман как-то странно посмотрел на нее:

– Да, ушли.

– Хорошо. Но они ведь еще вернутся, так?

– Вернутся. Селен, – взял ее за руку.

– Прошу, не надо, – покачала головой, – ничего не говори. Все равно не сможешь утешить, только больнее сделаешь.

– Мне уйти? – еле выдавил из себя.

– Нет.

Тогда Арман лег рядом, обнял свою маленькую фею.

И потекло время…

То медленнее, то быстрее дни сменяли друг друга. В Церат пришла зима, коя принесла за собой холодный порывистый ветер, проливные дожди и частые грозы.

Три месяца феи усердно учились, тогда, как их мужья готовились к скорой войне, из-за чего часто и подолгу отсутствовали. Амина постигала лекарское дело, в чем весьма и весьма преуспела, Альма нашла себя в магической картографии, что стало поистине откровением для всех, но фея с легкостью овладела необходимыми знаниями и долгими вечерами просиживала в библиотеке, составляя карты новых владений Дакара. Ну, а Селен выбрала совсем уж неожиданное ремесло – боевую магию. Ее внутренняя злость и обида требовали выхода, но главное, требовали возмездия. Управлять силой четырех стихий было крайне сложно, однако фея не сдавалась, тем более, что обучать ее взялся сам Мельёр. Арман поначалу был категорически против чародея, однако, после череды сложных переговоров и клятвенного обещания Мельёра, скрепленного магической печатью, все же принял его помощь.

– Гонец прибыл, – Амина зашла в мастерскую Селен, – мужья вот-вот вернутся, – и закуталась в теплую шаль.

– Альме сказала? – убрала ногу с педали, отчего гончарный круг сразу замедлился.

– Да.

– Мне кажется, нашей сестре пора проявить милосердие, – улыбнулась, – Дарий с ума по ней сходит, и с какой же печалью в глазах каждый раз покидает дом, так и не получив долгожданного прощения.

– А я ей уже многократно об этом говорила, – села рядом с большой теплой печью.

– Альма оказалась куда упрямее меня.

– А ты? Ты ждешь Армана? Все-таки две недели.

– И да, и нет, – подошла к окну, за которым ветер гнал тучи в неведомую даль. – Без него тоскливо, ужасно тоскливо, а с ним тошно. Он постоянно напряжен, даже на секунду расслабиться не может, а когда остаемся с ним наедине, Арман будто терпит меня.

– Так, война на носу, оттого и напряжен.

– Да, я это понимаю. Прекрасно понимаю, но тут другое.

– Что же?

– Не знаю, Амина. Потому и гадко.

Альма в это время как всегда заседала в библиотеке, она формировала очередную карту. То и дело на особом сукне случались всполохи красноватого света, оставляя после себя линии, те в свою очередь меняли направление и форму. Фея смотрела на сукно, но видела земли с высоты птичьего полета, а линии выстраивались как раз по границам земель.

Она настолько увлеклась, что не заметила, как на столе возник сверток. Обратила внимание только, когда сверток шелохнулся.

– Это еще что? – уставилась на находку с изломом в брови.

– Открой и узнаешь, – раздался голос.

На что фея сложила руки на груди, а на губах возникла кривая ухмылка:

– Опять за свое?

– А где же «как я по тебе скучала», «ночами не спала»? Так мужа не приветствуют, – из темноты вышел Дарий.

– Приветствую, – нарочито склонилась перед ним. – Так лучше?

– Не хочешь посмотреть, что там? – кивнул на сверток.

Тогда Альма нехотя, но развязала бечевку, затем развернула бумагу и наткнулась на небольшой футляр.

– Продолжай, – уперся кулаками в стол.

– Дарий…

– Открой, Альма.

Пришлось открыть. На бархатной подушке лежало удивительной красоты колье, по узору сразу стало ясно, дело рук искусных мастеров. Украшение напоминало тончайшую паутину, усеянную рубинами.

– Красиво, – хотела прикоснуться, но Дарий вмиг оказался у нее за спиной.

– А вот это позволь мне самому, – взял колье, – убери волосы.

Альма приподняла косу, и уже через пару секунд на шее красовалось это переливающееся великолепие.

– Тебе очень идет, – прошептал у самого уха, – и еще, думаю, стоит предупредить. Это анафийское колье.

– Что? – тотчас посерела. – Негодяй! – выкрикнула на развороте. – Да как ты посмел!

– Прости, милая, но я исчерпал все средства. Осталось последнее, – провел пальцем по россыпи камней.

– Неужели думаешь, что сможешь затащить меня в постель? Не получится!

– Посмотрим, но что-то мне подсказывает, все получится. А знаешь почему? – прижал ее к себе. – Потому что я так изголодался, – и Альма увидела такую же цепочку, правда, с одним камнем на шее мужа, – так соскучился. Этой ночью ты придешь ко мне, изнывающая от желания.

– Не дождешься! – и уже ощутила нечто странное – внизу живота возникла истома.

– Чувствуешь, да? – отметил порозовевшие щеки, учащенное дыхание. – К ночи твое терпение лопнет, – затем отпустил фею, – хорошая карта получается. Ты молодец.

И направился к выходу. Альма же попыталась снять подарок, да не смогла.

– Проклятье, – плюхнулась в кресло.

А Селен проводила Амину, и уже было вернулась к чаше, как вдруг двери распахнулись. На пороге стоял Арман.

– Здравствуй, – медленно вошел в мастерскую. – Освоилась, смотрю? – окинул взором помещение.

Две недели назад перед самым отъездом повелел превратить пустующую залу в мастерскую для Селен. Давно надо было, но вот что-то все тянул, откладывал на потом, то дела, то жена не в духе, то сам не в духе.

Фея же растерялась, никак не ожидала столь скорого появления. Обычно гонцы сообщали за день до прибытия, а тут. Хотелось верить, что Арман не слышал ее разговора с сестрой.

– Здравствуй, – опустила голову, в последнее время все чаще стала прятать глаза. – Да, освоилась. Спасибо, мне это было нужно. Как поездка? Увенчалась успехом?

– Более или менее. Южные эльфы все еще сомневаются, стоит ли воевать с Советом чародеев.

– Ты дал им время на размышления? – резко подняла взгляд.

– Дал. Если они согласятся, я сохраню их суверенитет. Таково условие, – подошел к гончарному кругу. – Красивая ваза.

– Это чаша для фруктов, – улыбнулась, но без былого задора. Ее задор иссяк после событий в поселении, с той поры она стала, как хотелось думать, взрослее, на деле же просто отчаялась, разочаровалась в себе.

Арману было горько и больно смотреть на жену. Где его маленькая хулиганка? Где строптивая колючка, которая не лезла за словом в карман? А ведь они так и не поговорили ни разу открыто. Дакар пытался, заводил разговор, но фея пресекала на корню, однако видно же, случившееся изъедает её по сей день, терзает, отчего Селен выгорает изнутри.

– Значит, чаша, – коснулся влажной глины, провел пальцами по мягкому краю, затем накрыл руку феи, – Селен, – потянул ее вверх.

А она поднялась.

– Я соскучился, – обнял свою девочку, – не передать словами, как, – вдохнул аромат волос, ощутил тепло, услышал стук сердца.

– Я тоже, – прижалась к нему, уткнулась лицом в грудь.

– Тебе на самом деле тошно со мной рядом? – произнес негромко, почти шепотом.

Значит, слышал-таки разговор. С другой стороны, лучше пусть знает.

– Тошно.

– И на самом деле считаешь, что я терплю твое общество?

– Просто я уже не знаю о чем думать, Арман.

– Ты очень, очень, очень сильно заблуждаешься, – говорил он тихо, и голос его ласкал слух, пробирал насквозь. – Я не тебя терплю, а себя.

Амос в этот момент настиг Амину рядом с покоями. Фея брела с задумчивым видом, как вдруг ощутила легкое прикосновение, тогда же обернулась, но никого не увидела.

– Кто здесь? – сразу насторожилась. – Лура?

Но тут случилось совсем непонятное – нечто подхватило фею, закружило, а спустя минуту взору явился Амос и тут же схлопотал затрещину, за которой последовал поцелуй.

– Не смей меня так пугать, – обвила руками мужа за шею. – Наконец-то, ты здесь.

– Наконец-то, – принялся осыпать поцелуями лицо, шею.

Так и зашли в покои, так и упали на кровать. Амина буквально срывала с него одежду, впрочем, Амос тоже не осторожничал – оторвал подол платья, за оным послышался треск ткани на груди. Женой овладел немедленно, ибо все эти дни только и мечтал о ней, видел во снах, а просыпался с болезненным чувством одиночества, так как уже привык просыпаться со своей малышкой под боком.

– Ты скучал по мне? – произнесла сквозь прерывистое дыхание.

– Скучал ли? – и капелька пота скатилась по лбу. – А разве не видно? – вошел в нее грубо, на всю длину, заставив фею вскрикнуть.

А спустя секунду Амина сидела на нем верхом и двигалась так, что Амос был вынужден схватиться за спинку кровати.

– Ответь, – опустилась резко, а рукой схватила за мошонку.

– Дьявол, да! Скучал!

– Очень хорошо, – приподнялась и снова опустилась, снова резко.

И Амина плюхнулась ему на грудь, обняла за шею, а бедрами начала двигать с такой скоростью, что Амос утратил контроль. Цербер зарычал, выпустил клыки и когти, но тотчас ощутил поцелуй, а следом дрожь – его девочка сдалась.

– Как же я люблю тебя, – перевернул Амину на спину, прижал собой к матрасу.

– А я тебя, – простонала, все еще пребывая в состоянии эйфории. – Пообещай, что мы не расстанемся, что все будет хорошо, что у нас будут дети, – вдруг расплакалась.

– Так и будет, любимая. Обещаю.

Когда страсти поутихли, Амина устроилась, как всегда, под боком мужа, обняла его и рукой, и ногой.

– Расскажешь о поездке?

– Расскажу.

– Хотя, знаешь, давай завтра, – ощутила жуткую сонливость, а спустя минуту уже крепко спала, слишком крепко.

Амос даже испугался, ибо почувствовал поток магии.

– Да быть того не может, – осторожно поднялся. – Хотя, почему не может? – вспомнил, как до отъезда они каждую свободную минуту проводили в постели, да и не только в постели, а везде, где случалось остаться наедине.

И сейчас же испытал страх повторения того, что случилось с Селен. Нет, с его Аминой такого не произойдет, да он костьми ляжет, но не даст в обидно ни ее, ни детей. И сон будет охранять. Грамур говорил, сон Фрэи длится двое-трое суток, вот и хорошо, так и будет. Ни одно живое существо не войдет в покои без его на то позволения. Амос накрыл свою фею одеялом, после чего устроился рядом, но так, чтобы не мешать ей.

Тем временем Альма бродила по своей комнате взад-вперед, размышляя над тем, как снять с себя подарок муженька. Анафийское колье или, как его называют в народе, цепи души. Что чувствует один, то чувствует и другой. В прошлом такие цепи часто использовали для примирения супругов или с целью вызвать чувства, если пара вступила в союз по сговору, но родом анафийское колье из древнего города Анафисы, где процветали гаремы с десятками наложниц. Как бы ни было, сегодня подобная магия осуждается, ибо лишает права выбора, воли, замещает истинные чувства элементарной похотью. Неудивительно, что именно Дарий решил воспользоваться такой магией.

– Негодяй! – ощутила очередной прилив желания.

Дарий как раз сейчас находился в постели. Он полностью разделся, устроился поудобнее и начал ласкать себя и каждое его прикосновение отдавалось мощной волной возбуждения в теле жены. Через несколько минут Альма уже не знала, куда себя деть. Это было невыносимо. Такого с ней еще не происходило – кожа начала гореть, внизу живота ныло и тянуло, не говоря уже о том, как мокро стало между ног. Неужели и правда не справится с собой? Неужели пойдет к нему просить о ласке?

– Бесы меня задери, – простонала, осознав, что придется идти, иначе просто невозможно.

Вся беда в том, что только тот, на ком связующая цепь может усмирить желание.

Фея буквально ворвалась в покои треклятого супруга.

– Прекрати это немедленно! – встала у кровати.

– Что прекратить? – на мгновение убрал руку от члена.

– Все это!

Ее грудь вздымалась часто-часто, щеки уже откровенно пылали, на теле выступила испарина.

– Так иди ко мне и скоро все прекратится. Мы прекратим вместе.

– Дарий! – чуть ли не взмолилась. – Так нельзя!

– Альма, я хочу тебя. А еще, – и глаза Цербера потемнели, – люблю. Ты мне нужна. Поэтому или раздевайся и иди ко мне, или придется мучиться дальше. Я не отступлю, – убрал с себя одеяло, явив взору феи напряженный до предела орган.

Глядя на все это, фея начала рывками снимать с себя одежду. Когда на ней ничего не осталось, взяла длинную косу и накрутила вокруг шеи, чтобы не мешалась.

– Ты прекрасна, Альма, – снова накрыл рукой член, снова начал ласкать.

Она медленно забралась на кровать. К этому моменту бедняжка перестала что-либо соображать, телом и разумом завладела похоть. Тем более то, как Дарий трогал себя, оголяя плоть, стало последней каплей. А он почувствовал ее возбуждение, отчего резко подался вперед, схватил фею за руки и затянул на себя.

– Какая же ты мокрая, – провел пальцами по нежной коже, ощутил вязкую влагу.

– Давай уже закончим, – принялась скользить по члену, ласкаться об него.

– Чтобы закончить надо начать, – легонько поцеловал в губы, – ты ведь хочешь ощутить его в себе?

– Да, – уткнулась ему в шею, припала к горячей коже губами.

И Дарий вошел в нее, отчего Альма сжалась, застонала.

Чувство наполненности, эти постыдные звуки, которыми сопровождалось каждое движение, а главное, прерывистое тяжелое дыхание мужчины у самого уха, породили в фее непомерное ответное желание, стремление сделать ему приятно, заставить с ума сходить от удовольствия.

Альма даже не заметила, как Дарий снял с нее колье, не заметила, как оказалась на четвереньках, тогда как муж овладел ею сзади, а рукой взялся за косу, потянул на себя. Двигался Дакар издевательски медленно, пальцами второй руки ласкал фею спереди.

– Быстрее, – слетело с опухших губ.

Он послушался. Через пару секунд Альма уже громко стонала, вздрагивала от каждого мощного толчка и готова была окунуться в эйфорию, вдруг Дарий остановился.

– Скажи, что ты ко мне чувствуешь? – развернул ее к себе лицом.

– Прошу тебя, – сама обхватила член.

– Нет, Альма, сначала скажи.

– Это будет не по-настоящему, – пролепетала с трудом.

– Не важно, я хочу услышать.

– Мне горько, Дарий, – припала к его груди, – горько и сладко с тобой. Хочется и не хочется быть с тобой.

– А чего хочется больше?

– Быть, но ты неисправим.

– Но я люблю тебя, – взял за плечи, заставил на себя посмотреть, – и да, я далек от идеала, что живет в твоей голове. Но поверь, хочу к нему хотя бы приблизиться, дай мне шанс. Не гони от себя, – после чего кивнул на колье, лежащее на краю кровати.

– Значит, без влияния?

– Без.

И от осознания этого внутри будто что-то взорвалось, Альма бросилась ему на шею и поцеловала с такой страстью, с таким напором, от коих Дарию снесло голову.

– Чертово анафийское колье, – прошептала сквозь улыбку.

– Но ведь действует, – улыбнулся в ответ.

– О да… – легла на спину, развела ноги в стороны. – Так что? Закончишь начатое?

– С большим удовольствием, – накрыл ее собой.

Спустя пару минут оба испытали то, к чему стремились. Альма немедленно отыскала губы мужа, впилась в них, обхватила за шею, но Дарий быстро высвободился из объятий.

– Думаю, тебе этого недостаточно, – спустился вниз.

– Дьявол, – ощутила его язык.

Что сказать, в постель они рухнули, будучи без сил. Альма впервые за все это время уснула у мужа на груди.

А проснулись от звука горна.

К воротам прибыл гонец с западных земель. Орк.

Арман принял его незамедлительно, тот же передал свиток. И написанное опечалило, однако теперь стало ясно, враг не дремал долгие годы молчания, а копил силы, готовился к войне. Совет чародеев засел в горах, возглавил армию орков, а те обошли все близлежащие земли своих сородичей, перетянули их на свою сторону.

Дакар бросил свиток на стол.

– Читай, – кивнул Дарию, – вот-вот грянет гром.

Авен ознакомился с содержимым послания:

– Однажды это бы все равно случилось. Но радует одно, раз совет заручился поддержкой орков, значит, берсов не так-то и много осталось.

– Не так-то и много, – в зале возник Мельер, – тут ты прав, но этих немногих вполне достаточно, чтобы стереть с лица земли вас.

– Какого беса ты тут делаешь? – покосился на него Арман. – Твое дело обучать Селен.

– Чем я и занимаюсь, – прошел к столу, – но, когда гром грянет, – усмехнулся, – вам любая помощь понадобится. Кто на вашей стороне, Дакар? Черные эльфы и сабисситы? Воины они искусные бесспорно, но слабее орков физически. И если учесть то, что орков будет куда больше, то…

– А тебе есть, что предложить? – нахмурился Дарий.

– Есть. У вас в рукаве остался один единственный козырь. Селен.

– Даже думать забудь, – процедил Арман. – Ей и так досталось.

– А знаешь почему? Потому что ты оказался не готов к встрече с берсами, а не готов, потому что начал не с того, – Мельер взмахнул рукой и на столе появилась одна из написанных Альмой карт. – Посмотри внимательнее, – и на карте воссияли границы захваченных земель, – кого ты покорял все эти годы. Земледельцы, ремесленники, торговцы. Ты восстанавливал экономику. И да, они сдавались практически без боя, ибо для них даже черные эльфы великие и ужасные противники. Армия твоя по-прежнему слаба, Арман. А Совет готовился именно к войне.

– Хочешь сказать, я должен выставить хрупкую женщину против орды орков и берсов? Даже звучит нелепо.

– Эта хрупкая женщина несет в себе силу природы. Ей бы только подучиться владеть этой силой, контролировать ее. Знаешь сказание о Великой Фрэе? Феи считают ее богиней созидания, однако на деле Фрэя была первой из фей, которая обладала силой сразу пяти стихий – воздух, вода, огонь, земля и космос. Она освободила свой вид из-под гнета варлоков, попросту истребила угнетателей. А когда настал ее час отправиться в мир иной, Фрэя отдала свою душу космосу – вечному пространству, так она стала для фей богиней, взирающей на них с небес.

– Благодарю за чудесную сказку. Но у меня сильная армия.

– Напрасно храбришься, – чародей опустился на стул, – не ровен час, как ваш вид исчезнет с лица земли. Тогда магия усопших достанется Совету, и мир погрузится в хаос. Позволишь прочитать? – Мельер потянулся к свитку.

На что Арман нехотя кивнул.

– Хочу сказать одно, – быстро пробежался глазами по тексту письма, – Совет не будет воевать честно, они появятся неожиданно и воспользуются порталами. Ждать им надоело, более того, верховные чародеи теперь знают, где вы, кто вы. А также знают о Селен. Это значит, они направят свои силы первым делом против нее, ибо, повторюсь, фея единственное ваше оружие в борьбе с берсами.

– Только вот откуда они узнали о нас, – Дарий перевел взгляд на Мельера. – Не ты ли постарался.

– Не я ли. Мне казалось, со мной мы все выяснили. О вас узнал и доложился кто-то другой. И уж тут мне неведомо, кто это мог быть.

И чародей испарился.

– Скользкий хитрозадый червь, – скривился Дарий.

– Это так, но во многом он прав, – Арман подошел к карте. – Пока мы выстраивали экономически сильную империю, Совет преспокойно готовился к войне.

В этот момент в залу пожаловал Амос, выглядел он озадаченно, растерянно.

– С тобой-то что? – Дарий заметил шальной взгляд брата.

– Амина… она впала в сон.

Арман аж дернулся:

– То есть… она…

– Да, – кивнул, – но мы на пороге войны. И здесь ей находиться опасно.

– Увы, за пределами Церата будет еще опаснее. Тем более теперь. Дарий, объявляй всеобщий сбор, мы должны быть готовы встретить старинного врага как полагается, со всеми «почестями».

Когда авены покинули залу, Арман вышел на балкон, уставился на океан.

– У нас совсем мало времени, да? – послышалось за спиной.

– Ты о чем? – развернулся. В тени стояла его маленькая фея, закутанная в шаль.

– Я прочитала послание.

– Ну, раз прочитала… да, Селен. Времени мало.

– Мельер говорит, я могу помочь. И я с радостью…

– Нет, – мотнул головой, – этот старый лис своё на уме держит, я ему не верю. И тебя ставить под удар не буду.

– Но тогда шансы малы. Здесь уже дело не во мне, Арман, даже не в тебе. Я много читала, пока тебя не было. Читала о загробном мире, о магии усопших. Нельзя, чтобы Совет получил доступ к этой силе. А если не будет Церберов… что будет тогда?

– Катастрофа, – ответил на выдохе.

– Так, позволь мне помочь, позволь отомстить.

Опять она про месть!

– Селен, мне искренне жаль, что ты потеряла наших детей, но пойми, будут и другие. Не стоит так убиваться, – наконец-то сказал то, что думал. Все эти месяцы было горько наблюдать за женой, за тем, как она сама себя травит ненужными мыслями.

– Видимо тебе этого не понять, – опустила голову.

– Да! Да, дьявол меня задери! Мне этого не понять! – всплеснул руками. – Ты словно тень бродишь по дому, загнала себя в угол! Но зачем?! Зачем, объясни мне! Увы, случается и такое. Но это не конец!

– Не конец, ты прав. Если вдруг изменишь свое решение, ты знаешь, где меня искать, – развернулась и поспешила в мастерскую.

– Селен! – хотел было пойти за ней, но остановил себя. С самого начала у них все не так. И эти словесные перепалки уже утомили, она не слышит и не хочет слышать. То замыкается, то жаждет возмездия, то стремится спасти мир. А Мельер тут как тут, вкладывает в уши свои идеи. Но он может ей помочь, может научить управлять своей силой.

Спустя некоторое время раздумий, Дакар отправился в зал советов, где разложил карты, после чего призвал Дария.

– Нужны ловушки, – провел пальцем по границам Церата, – по всей протяженности.

– Черные порталы. Для орков самое то.

– Да, эти тупоголовые громилы их даже не почувствуют.

А Селен закрылась в мастерской, села за гончарный круг, но руки не слушались. Арман не хочет ее участия, не хочет помощи, а на душевные терзания смотрит как на жалкие капризы.

– Не сердись на мужа, – Мельер возник у окна, – его категоричность оправдана страхом тебя потерять. Он до конца не осознает, какая сила в тебе.

– Похоже, я и сама до сих пор этого не осознаю.

– В бою осознаешь. Как бы Дакар ни противился, а без тебя им не выстоять.