Глава 5

Бедняжка и думать не могла ни о каком ужине. Мысли были заняты исключительно предстоящей ночью. Придет к ней… подумать только. Наверняка будет истязать, иного от него ждать бессмысленно. Дакар изверг.

Селен вернулась в свои покои и засела за гончарный круг, дабы хоть немного успокоиться. Но только собралась надавить на педаль, как взгляд пал на оставленный подарок Дакара – черную чашу с цветком. И такое зло взяло, что Селен вскочила как ошпаренная, схватила чашу, а через минуту черепки той поблескивали внизу на земле. Все, что ей дает Завоеватель – ненавистно.

Когда отошла от окна, позвала Фолли. Служанка мигом прибежала на боевой клич хозяйки:

– Я вас слушаю, госпожа, – вытянулась в струнку.

– Развяжи шнуровку на корсете, дышать невозможно.

– Но господин Дакар…

– Живо! – а щеки вспыхнули.

– Хорошо, – бросилась выполнять приказ.

Спустя считанные минуты Селен смогла вдохнуть полной грудью, отчего испытала небывалое наслаждение. Как же мало для счастья надо. Тела фей не предназначены для узких, сковывающих движения, одежд. Только свобода… свобода во всем.

– Что-то еще? – Фолли принялась рассматривать корсет. – Какой жесткий все-таки. И зачем только нужен?

– Чтобы мучить, зачем еще, – снова села за круг. – Можешь идти.

– Да, госпожа.

Селен всыпала порошок в чашу, залила водой и опустила туда руки. Она вымешивала глину медленно, хорошенько проминала, чтобы та получилась плотной, но пластичной. И пока вымешивала, думала о том, как все могло бы быть, не заявись в Кастилион Дакар. Феи продолжали бы жить, не зная горя. Селен вспомнила полеты на ярмарку, сезонные празднества в честь сбора урожая, а еще самый главный праздник – день рождения великой богини Фрэи. Как гласят легенды, Фрэя появилась из капельки кристально чистой росы. И в день праздника все феи вставали еще до рассвета, чтобы насладиться утренней росой. От столь приятных воспоминаний на душе потеплело.

Оставшееся время Селен просидела за кругом. На сей раз у нее получилась удивительной красоты ваза. Но, глядя на плод своих трудов, стало так горько и обидно, что фея безжалостно сломала вазу – превратила в бесформенный кусок глины.

– Не будет больше радости, – прошептала сквозь слезы, – и я даю тебе слово, Фрэя, что отныне никто не услышит моей песни, никто не увидит моих крыльев. Так будет до тех пор, пока деспот не отправится в Преисподнюю.

И прежде чем идти на ужин, заглянула в опочивальню Альмы. Сестра сидела на подоконнике, смотрела на город, утопающий в лучах уходящего солнца.

– Как ты? – встала рядом.

– Как та, которая сегодня обрела не мужа, а хозяина. Бессердечного и безжалостного.

– По крайней мере, он не издевается над вами. Не унижает.

– Мне кажется, ты все же не поняла истинного посыла, сестра, – посмотрела на нее красными глазами. – Дакар не издевается над тобой, он страстно желает тебя. Видишь ли, страсть порою совмещает в себе безумие и жестокость. А вот я и Амина лишь сосуды для его будущего потомства. Посему, – сделала глубокий вдох, – еще неизвестно, что хуже – агония или абсолютное безразличие.

– С чего ты это взяла?

– Потому что умею наблюдать, Селен и делать выводы. Ты все решения принимаешь сгоряча, не вдумываясь, не прислушиваясь к гласу разума. Я нет.

– Видела Амину?

– Рыдает у себя, – пожала плечами. – Ей тоже горько. Горько покидать родной Кастилион, отца. Селен? – печально улыбнулась. – Это правда, что Дакар придет к тебе сегодня ночью?

– Да.

– Тогда я буду молиться за тебя.

– Спасибо, – приобняла ее и поцеловала в голову.

В обеденной зале были через полчаса. А там царила воистину суета сует – слуги носились туда-сюда, подавали блюда на столы, кои были выстроены в круг, а в центре оного разместились музыканты. Только какой смысл? Какой смысл от этого всего? Разве яства или музыка помогут? Нет, не помогут. Ничего уже не поможет.

Дакар с охраной появился минутой позже. И, оценив обстановку, остался недоволен. Его всегда раздражала беготня, однако, один вечер, так и быть, вытерпит. Тем более рядом будет она. Арман посмотрел на Селен. Вот же маленькая мерзавка, ну ничего, сегодня он преподаст ей урок, чтобы впредь вела себя достойнее, а не разбрасывалась панталонами у всех на виду. Может, вообще пояс верности нацепить? Исключительно в воспитательных целях. Но тут же поморщился от столь крамольной мысли.

– Что за борьба происходит в твоей голове? – спросил Дарий.

– Хочу поскорее покинуть этот рассадник елейности.

На это Дарий лишь усмехнулся.

– А мне сдается причина твоих метаний совсем в другом, – вступил Амос. – Наш Арман весь в предвкушении юного тела.

– Заткнитесь-ка вы оба, – Арман одернул жилет. – После ужина ты отправишься к воротам, – обратился к Дарию, – встретишь наших солдат. А ты, – посмотрел на Амоса, – подсчитай доходы Кайера, я хочу знать, что у него в казне.

– Вот так всегда, – покачал головой Амос, – кому-то трудиться в поте лица, а кому-то ласкать красотку под покровом ночи. Вселенская несправедливость.

– Ваш славный час еще настанет, – снова посмотрел на фею, – когда вернемся в Церат.

И Амос обратил взор на Амину. Из всей троицы она самая притягательная. Вот бы навестить её… сегодня… Арман все равно будет занят своей сумасбродкой. Отчего же такая красавица должна томиться в покоях одна-одинешенька в столь прекрасную ночь? В конце концов, всегда можно подправить воспоминания, дабы избежать ненужных вопросов. Решено! Сразу после дел казначейских заглянет к своей теперь уже супруге.

Девушки тем временем подошли к столу, Селен села подле Армана, а Альма и Амина заняли места рядом с отцом.

– Ну, что? По пудингу? – усмехнулся Дакар.

– Давайте, – повернулась к нему, – и ваш чудесный костюм будет испачкан.

– Опять руки в глине, – заметил белесые пятна на пальцах. – Что на сей раз?

– Ничего. Вдохновение как-то покинуло меня.

– Интересно, почему? – скользнул взглядом по тонкой длинной шее, по вздымающейся груди.

– Все благодаря вам.

Вдруг Селен ощутила жар, оказывается, позади нее встал один из охранников Дакара и встал очень близко. Тогда же фея втянула носом воздух. Какой знакомый запах, только вот откуда она его помнит? А по телу тотчас растеклось неестественное тепло. Так странно, будто подобное уже было. И запах, и ощущения.

– Что-то не так? – Арман заметил ее беспокойство.

– Все в порядке, – и посмотрела-таки на охранника. – Зачем вашей охране маски? Они настолько уродливы, что вынуждены скрывать свои лица? – криво усмехнулась.

– Настолько красивы, скорее, – недобро глянул на Дария, – боюсь, как бы не затмили меня своей красотой. Надеюсь, когда я приду, – перевел взгляд на нее, – ты уже будешь готова.

– Надеюсь, по пути вы сломаете ногу, – сжала кубок, наполненный ягодной настойкой.

– Не переживай, даже со сломанной ногой я доковыляю до твоих покоев, – и залпом выпил свою порцию настойки.

Неужели сестра права и Дакар на самом деле желает ее, а не ненавидит? Но если желает, тогда почему издевается? Нет, Альма ошибается. Все совсем не так. Дакар мучитель и демон, ему неведомы такие чувства как любовь, сострадание, жалость. Он привык брать силой даже то, что ему готовы отдать просто так.

Ела Селен через силу и без конца ежилась, будто от холода, хотя на самом деле было жарко. И жар исходил не только от охранника, но и от треклятого супруга. Как же бедняжке мечталось поскорее выйти из-за стола. Сестрам сейчас гораздо легче, они около отца, да и ночью их никто не потревожит. А вот ей предстоит кошмар. Выжить бы и рассудок сохранить.

Неожиданно заиграла музыка, за коей послышались голоса приглашенных бардов, а следом в залу пожаловали танцовщицы. Только вот девушки выглядели непривычно, вместо положенных платьев на них были юбки и широкие палантины, прикрывающие грудь. Очередное пожелание изувера.

– Ты будешь танцевать для меня так же, – Дакар представил на месте танцовщицы Селен. – Разве что одежды на тебе будет меньше, намного меньше.

И протер глаза, что-то настойка неслабо ударила в голову. Никогда такого не было, а музыка тем временем сплелась с хмельным сознанием, отчего оно начало рождать дикие образы.

– Я не стану для вас танцевать.

– Уверена? Я ведь могу и сейчас тебя заставить, достаточно щелкнуть пальцами.

– Забавно, – грустно улыбнулась, – вы только и можете, что принуждать силой магии или силой оружия. Иначе неспособны.

– Идем, – схватил ее за руку и потащил за собой.

Селен ошибочно решила, что он желает танца, но нет, Дакар вывел ее из залы.

– Куда мы идем? – принялась упираться.

– Не хочу ждать ночи, а ты давно как напрашиваешься на хорошую порку.

– Порку?! – взвизгнула. – Опять?! Нет! – выпустила крылья, но мерзавец сейчас же подавил ее магию своей.

Уже через несколько минут были в его покоях. Арман втолкнул фею в двери, засим запер те на ключ. И двое погрузились во мрак, все ж за окнами давно как стемнело. Но мгновением позже на столах и комодах зажглись свечи. Селен от испуга заметалась по комнате, однако где бы она ни оказывалась, Дакар возникал рядом, и каждый раз срывал с нее часть свадебного наряда. Первым на полу остался кафтан, за ним последовал презренный корсет, за оным само платье. Скоро бедняжка осталась без всего. Дакар словно был везде и нигде, Селен не успевала следить за ним, лишь чувствовала касания, довольно грубые. И в какой-то момент потеряла равновесие, но упала на кровать. Только тогда изверг наконец-то остановился.

– Несмотря на дурной характер, – медленно подошел к жене, – в тебе есть что-то, что меня влечет, – склонился над ней. – Ты готова испытать первую боль? – коснулся живота девушки и повел рукой вниз, дотронулся до островка волос.

– Боль? – инстинктивно втянула живот. – Мне уже давно больно, господин Дакар.

– Помоги мне раздеться, – подхватил ее под колени и потянул на себя.

– Нет, – а глаза вспыхнули.

– Знаешь, – взял ее руки и прижал ладонями к своей груди. – Твой гнев помогает тебе не бояться, не робеть перед врагом. Это хорошо, – повел ладонями к шее, заставил фею дотронуться до лица, а когда ощутил ее пальцы губами, не смог сдержаться – облизал их. – Так что? Будешь и дальше сопротивляться или же позволишь сделать тебя женщиной как положено?

– И как же это? – еле выговорила.

– Сними с меня жилет и рубашку, – снова вернул ее руки на грудь.

Несчастная не понимала, что вообще происходит.

Она стоит перед ним совершенно голая и ничегошеньки не понимает. Тело огнем горит, в душе творится нечто невообразимое, ибо гнев смешался с чем-то еще, но с чем? Опять изверг привлек магию? Еще его запах, который ни с каким другим не перепутать. А главное, чего он хочет на самом деле? То ведет себя словно безумец, то вот как сейчас – стоит и смиренно ждет.

Спустя пару минут борьбы самой с собой, Селен все-таки взялась за пуговицы на жилете. Пальцы дрожали, колени подгибались, но фея продолжала расстегивать пуговицу за пуговицей. Затем сняла с Дакара жилет.

– Умница, теперь рубашку.

Когда снимала рубашку, заставив тем самым Армана поднять руки, то не смогла не оценить точеную фигуру демона. Рельефное тело, состоящее из мышц, ни грамма лишнего, только сухие мышцы. Мужчины ее вида совсем другие, их тела более упитанные, а этот …

И только рубашка упала на пол, как Дакар подхватил Селен под бедра.

– Вот видишь, справилась, – вдохнул аромат строптивицы.

А Селен ощутила его кожей, ибо Арман крепко прижал к себе. Вдруг почувствовала прикосновение, отчего щеки вспыхнули, все ж Дакар начал осторожно поглаживать промежность, то спускаясь к входу, то поднимаясь чуть выше.

– Так ведь лучше, – подался к ней и слегка дотронулся до губ Селен своими.

– Это все магия, – пролепетала через силу. – Вы меня заставляете.

– Нет, не магия, – и нажал на вход во влагалище, отчего фея вздрогнула. – Мне не нужна магия, чтобы заставить тебя желать близости.

– С чего вы взяли, что я желаю? – и прикрыла глаза, если это все не магия, то что? Почему хочется ощущать его?

– Вот почему, – еще раз провел по нежной и уже изрядно влажной коже. – Ты готова, – и поцеловал ее.

На этот раз Селен не стала сопротивляться. Какой смысл, если он все равно сделает по-своему. Уж лучше так… вдруг в голову точно ударило, и начали возвращаться воспоминания одно за другим. Фея вспомнила побег, вспомнила пещеру и его в этой пещере. Это был не сон, все произошло наяву.

– Пусти! – оттолкнула Дакара от себя, а он от неожиданности выпустил ее из рук. – Так вот, значит, как… вы просто играете с моим сознанием. То забираете воспоминания, то возвращаете.

– О чем ты говоришь? – устаивался на нее с непониманием.

– Та ночь… я хотела сбежать. Но вы, вернее не вы… там были не вы. Кто-то другой. И сейчас, – испытала едва ли не животный страх. – Демон, – и расплакалась.

В этот момент Арман прислушался, после чего задрал голову и посмотрел в темный угол комнаты. Тотчас глаза Дакара заплыли тьмой, и он растаял в воздухе, а Селен на ватных ногах добрела на кровати, но не успела сесть, отключилась.

Дакар возник в коридоре рядом со своей опочивальней, да не один, а с Дарием, которого держал за горло. Глаза Армана были уже не просто черные, в их глубине бесновалось пламя.

– Ты как посмел? – процедил сквозь стиснутые зубы.

– Она не только твоя жена, – ощетинился в ответ. – У нас был уговор. Три жены.

– Так выбери себе одну из двух оставшихся, – сжал ему горло еще сильнее, однако сразу же сам испытал нехватку воздуха.

– А я эту хочу, – и высвободился из захвата, – между прочим, имею на нее такие же права, как и ты.

– Что-то Амос не очень-то озабочен уговором. Только ты выпрыгиваешь из штанов.

– Амос слабак. Ему всегда проще уступить и как что, уши к голове прижимает, лишь бы не огорчить своего лидера. А меня ты знаешь.

Тогда Арман выпрямился, заложил руки за спину и произнес как никогда спокойно, однако голос прозвучал весьма угрожающе:

– Селен принадлежит мне. Уговор больше не имеет силы. И твой долг принять мое решение, нравится оно тебе или нет. У тебя есть Амина или Альма, кстати, советую присмотреться к ней.

– Селен ненавидит тебя, Арман, этого ты уже не изменишь.

– Может быть, и ненавидит, а тебя даже не знает.

– Знает. Знает, что есть кто-то другой. Остальное дело времени.

– Я, кажется, велел тебе встретить наших солдат, – постарался держаться уверенно, хотя руки чесались объяснить гаденышу кто в доме хозяин.

– Да, старший авен, – склонил перед ним голову, однако с лица так и не сошла ехидная ухмылка.

И обратился тенью, коя уже скоро исчезла, а Дакар вернулся в покои.

– Вот дьявол, – обнаружил Селен на полу, тогда поспешил взять ее на руки. С женой вместе и сел на кровать. – Как говорят, – коснулся ее лица, – от ненависти до любви всего лишь шаг, – затем накрыл фею покрывалом, – ты полюбишь меня и только меня, – а отпускать это хрупкое создание не хотелось, слишком редко случаются моменты, когда она не сопротивляется.

Арман какое-то время держал ее, слушал спокойное ровное дыхание, любовался необыкновенной красотой теперь уже супруги. Потом все-таки положил на кровать, но и сам лег рядом. День выдался не из легких… Еще Дарий насыпал соли на хвост. Придется теперь держать ухо востро.

И пока двое были заняты кто чем, Амос закончил с подсчетами. Что ж, Кайер не самый плохой правитель, монеты на ветер не бросает, на себя тратит самую малость и в целом рассудителен в тратах. А коль с заданием справился, то пора бы получить заслуженную награду. И, покинув казначейскую, тотчас обратился тенью. Устремилась та в направлении покоев Амины.

Фея меж тем не спала. Она сидела напротив открытого окна, ветер слегка трепал ночную рубаху и длинные волосы девушки. Бедняжка и не заметила, как в это самое окно скользнула тень. Лишь дернулась, когда ощутила легкое прикосновение.

– Тише, – Амос накрыл ладонями ее плечи. – Не бойся.

– Что вы здесь делаете? – а сердце затрепыхалось в груди.

– Как что? – опустился перед ней на корточки. – Я пришел к своей жене.

– Отец сказал, сегодня вы будете с Селен, – с трудом повернулась и посмотрела мужчине в глаза.

– Но мне показалось крайне неправильным оставить без внимания тебя.

– К Альме тоже пойдете? – прошептала чуть слышно.

– Я пришел к тебе, Амина. Не надо говорить о других. Сейчас здесь только я и ты.

Взялся за шнуровку на ее груди и развязал бант, после чего поднялся и помог подняться жене. Но прежде чем снять рубашку, поцеловал перепуганную Амину. А она совсем растерялась. Слишком уж нежно и ласково целовал, тогда как Селен рассказывала воистину ужасы после встреч с ним.

Она даже не почувствовала, как осталась без всего.

– Ты очень красивая, – спустился к ее шее, провел по коже языком, отчего фея с ног до головы покрылась мурашками. – Обними меня.

Амина выполнила просьбу в тот же миг, ибо никогда еще не чувствовала подобного. Амос в свою очередь подхватил ее, донес до кровати, затем усадил на край.

– Хочу, чтобы ты ласкала себя, – навис над феей, а у несчастной сразу щеки побагровели.

– Ласкала? Себя? – пробормотала. – Но я не…

На что он замотал головой:

– Нет, нет, нет… даже не думай обманывать. Ты умеешь, я знаю. Видел и не раз.

– Подсматривали за мной?

– Наблюдал, – и отошел на пару метров. – Приступай…

Амина, едва дыша, накрыла ладонью лобок, проникла пальцами в складки.

– Вот так…

И пока она касалась себя, Амос разделся. Девушка как увидела затвердевшее достоинство мужа, так покрылась испариной. Неужели сегодня она станет женщиной? А вдруг он будет груб? Вдруг будет ужасно больно?

– Почему остановилась? – заметил остекленевший взгляд. – Боишься меня?

Она же кивнула, притом сделала такой вид, что Амос не смог не улыбнуться. Да, это его девочка. И только его.

– Не надо бояться, я не зверь и не монстр, – подошел к ней, опустился на колени, после чего развел ноги оцепеневшей Амины в стороны. – Тебе понравится эта ночь, даю слово.

А спустя мгновение фея ощутила его губы прямо там, потом и язык. Амос целовал то осторожно, то ускорялся, проникал языком везде, отчего Амина только и могла, что срываться на стон. И в какой-то момент скромница накрыла ладонями грудь, принялась играть с сосками, что привело Амоса в дикий восторг. Да, он в ней не ошибся. В этой малышке дремлет страсть.

Когда Амос попробовал свою Амину на вкус, когда запомнил ее запах, только тогда оторвался от столь приятного занятия.

– Тебе понравилось? – лег на нее.

– Да, – приоткрыла глаза, затуманенные желанием.

И она ощутила нечто очень твердое, что уперлось ей в промежность.

– Все равно страшно, – вцепилась в руки мужчины. – Будет больно…

– Будет, моя хорошая, – покрыл поцелуями лицо феи, – но совсем недолго.

– Я вам на самом деле нравлюсь? – всмотрелась в черные глаза.

– Да, Амина, ты мне на самом деле нравишься. Очень… – и надавил головкой на вход, отчего бедняжка съежилась, но не отстранилась. – Ты готова принять меня?

– Не знаю, – смущенно улыбнулась, – наверно…

В этот момент Амос прижал фею к матрацу и резко качнулся вперед. Амина же вжалась головой в подушку. Да, стало больно, аж дыхание сбилось, но муж поспешил успокоить, начал целовать, а когда она отвлеклась, совершил первое движение, очень осторожно, затем еще одно и еще. Скоро фея приняла его полностью. Ей все еще было больно, однако то, как Дакар повел себя, перевесило все… Амина запустила пальцы ему в волосы, после чего сама отыскала губы мужа и сама поцеловала.

Возбуждение довело Амоса до исступления за считанные секунды, и он поспешил выйти из нее. О потомстве все равно еще рано думать, сначала Амина должна оправиться.

– Спасибо, – произнесла на выдохе.

– За что? – продолжил целовать свою девочку.

– За нежность…

– С тобой быть грубым – это преступление, – улыбнулся. – Тем более, я хочу, чтобы ты меня желала так же, как я желаю тебя.

– Ты уйдешь? – вдруг ощутила горечь, ибо разум просветлел и пришло осознание, что сестрам он, наверняка, сказал или еще скажет все то же самое.

– Эту ночь я проведу с тобой.

Ночь пролетела незаметно…

Селен проснулась и не сразу поняла, где находится. Комната явно не ее… Точно! Это же его покои! Выходит, вчера между ними все было? И мерзавец снова забрал воспоминания? Хотя… Фея посмотрела под покрывало, затем дотронулась до себя. Внизу не болит, даже не ноет. Может, демон и боль забрал? Только с чего бы он так расщедрился? Наоборот, сделал бы еще больнее.

Но скоро Селен поняла, что ночью ничего не было. А почему? Голова прямо-таки гудела, мысли путались, воспоминания никак не хотели выстраиваться в логическую цепочку. Однако спустя еще некоторое время вспомнила… Дакар притащил ее силой в свою опочивальню, заставил раздеть его. И? И дальше пустота…

– Изверг проклятый, – стукнула кулаками по матрацу.

Так ведь и до безумия довести можно. Истязатель! Тогда поднялась, натянула на себя платье и покинула покои. Хотелось верить, что в чертогах муженька у них будут разные комнаты.

Селен брела по длинному коридору, по привычке, перешагивая солнечные лучи, что полосами легли на пол. Вдруг на нее буквально налетела Альма.

– Вот ты где, – схватила ее за руку и потянула за собой.

– Что? Куда? Зачем?

– К Амине.

– А что с Аминой? – попыталась высвободиться.

– К ней ночью приходил Дакар, – заговорила тише.

– Как? – и встала точно вкопанная, отчего Альма чуть не свалилась.

– Вот я и пришла за тобой, сейчас все узнаем. Какой, однако, ненасытный… сначала к тебе, потом к ней. Хорошо, до меня не добрался. Ты-то как? Смотрю, живая…

– Да уж, живая, – а в сердце больно кольнуло. Не вышло с ней, решил наведаться к сестре. Как же это отвратительно, как аморально, низко.

Девушки зашли в комнату Амины, но в постели ее не нашли. И пока Альма искала сестру, Селен подошла к кровати, отвернула одеяло. Кровь… Да уж, Дакар времени даром не терял. Подонок!

А противнее всего то, что злилась на него от обиды, жгучей обиды. Вот оно, очередное наказание. Сначала раздразнил, после бросил и провел ночь с Аминой. Сестра в это время была в купальной.

– Ты как? – Альма села на борт купели. – Обижал тебя?

– Нет, – растерянно мотнула головой. – Он был ласков…

Селен же встала у двери, прислонилась головой к косяку.

– Ласков? – вытаращилась на нее Альма.

– Я сама не ожидала. Больно, конечно, было, но Дакар… он проявил осторожность, не оставил одну после. А еще сказал, что я ему очень нравлюсь, – хотя выглядела Амина не очень-то довольной.

– Почему же ты едва не плачешь?

– Потому что нельзя любить всех сразу, это невозможно. А с тобой как? – обратилась к Селен.

– Тебе повезло, Амина. Дакар хотел хорошую жену, он ее получил. И с тобой, Альма он тоже будет нежен, – и вышла из покоев сестры, ибо глаза защипало от слез.

Казалось бы, надо радоваться. Амина в порядке, Альме все еще предстоит, но и с ней он будет аккуратен, а вот ее не тронул. Но почему же так досадно? Почему внутри клокочет обида? Неужели было бы лучше, случись между ними близость?

Ноги сами привели к склепу. Селен шагнула в помещение, осмотрелась. Раньше никогда не приходила сюда за успокоением, а теперь только здесь и получается побыть наедине со своими мыслями. Села как всегда рядом с саркофагом матери, отчего мгновенно пробудились церии. Фея дотронулась пальцем до черного блестящего лепестка, а тот сейчас же вздрогнул, точно живой. За ним распустились и остальные – все до одного. Зачарованная красотой церий, Селен даже не заметила, как кожа ее стала серой и холодной, зато ощутила сонливость. Но уснуть не успела, ибо каким-то неведомым образом очутилась на улице.

– Ты что это вытворяешь? – Дакар стоял напротив, глаза его были чернее ночи. – Решила втихаря пополнить ряды почившей братии?

А она уставилась на него потухшим взглядом:

– Я пришла навестить матушку.

– И, видимо, остаться с ней.

Но Селен настолько было омерзительно его общество, что она резко развернулась, дабы вернуться домой, однако Арман не позволил:

– Я тебя не отпускал.

И случилось то, что стало неожиданностью для обоих, фея размахнулась и влепила пощечину ненавистному супругу, после которой ощутила некоторое облегчение, правда, совсем ненадолго. Такого он точно не простит… Но Дакар не спешил отвечать нахалке, видимо, никак не мог оправиться от шока.

– И чем же я заслужил? – прошипел спустя пару минут.

Сей вопрос ввел в замешательство. Действительно, чем? Не тем же, что он провел ночь с сестрой. Ведь так? Или не так? И какая вообще разница, она-то его ненавидит! Арман тем временем ждал ответа.

– Вы мерзавец, – произнесла и сделала шаг назад, – вы… вы…

– Кто? Давай, не робей, договаривай…

– Зачем вы устроили этот балаган? Чего хотели добиться? Унижения? Поздравляю, унизили! Снова!

– Ты чего такое мелешь, курица?! – гаркнул, что аж птицы сорвались с веток и разлетелись кто куда.

– Вы намеренно бросили меня, чтобы провести ночь с Аминой! – заорала в ответ как ненормальная.

– Что?!

– Ничего, – резко стихла, а глаза заблестели, щеки побагровели от стыда.

Арман тоже стих и заговорил куда спокойнее:

– С чего ты решила, что я провел ночь с Аминой?

– Все глумитесь надо мной, – печально улыбнулась. – Как же вы мне противны.

И снова попыталась сбежать, и снова ничего не вышло. Дакар схватил за руку, затащил в темную арку, где прижал к стене.

– Противен, говоришь? – принялся целовать шею. – Сейчас посмотрим, так ли оно на самом деле, – и опустился на корточки, а мгновением позже скрылся под длинным подолом феи.