Глава 13

Замолкаю на мгновение. Нужно закрыть свой рот, чтобы в состоянии абсолютного аффекта не выдать имя той, с кем спит мой муж. То самое проклятое имя, которое я эти пару недель пыталась выбросить из головы. Хочется закричать, что я не верю и он обманывает, но я умом-то понимаю, что могу ему верить. Всё во мне кричит и рвётся на части от осознания этой чудовищной правды. Это же… Это же практически против природы! Невестка и свёкор! Это же против морали! Хотя есть ли у этих людей мораль? – Простите, Иван Иванович. Мне нужно ехать. – Пытаюсь вставить ключ в замок зажигания. Руки дрожат, всё тело трясётся, и он видит это. Я никогда не позволяла себе истерик, но сейчас я начинаю плакать. По щекам ползут предательские горячие слёзы, и я ничего не могу с этим поделать. Вот ведь зараза! А я уже почти поверила, что это не она. Этот урод так ловко перевёл все подозрения на легкомысленную Анфису. А сын? Наш сын! Как он? Он знает? И если вдруг знает, как с этим живёт? Безвольным телком, которого водят на верёвке и заставляют терпеть? Нет! Я не верю, что он бы простил связь отца со своей женой! Не верю! И обязательно это выясню. – Отдайте мне ключи, – вдруг резко говорит прораб. – Что? – Не понимаю, что этот человек хочет сделать с ними. – Зачем они вам? – сквозь слёзы спрашиваю. – Выйдите из машины, Кира Викторовна. Слушаюсь его. Иван Иванович выходит следом и неожиданно обнимает меня. В объятиях этого доброго, почти родного для меня человека, я позволяю себе то, с чем отчаянно боролась всё это время. Я сдаюсь. Слёзы, которые я сдерживала, подступают комом к горлу и вырываются надрывным рыданием. А дядя Ваня стоит и молчит. Не гладит по голове, не утешает пустыми словами. Он просто… держит меня крепко и надёжно. Он обнимает меня так, как отец свою дочь. – Вы знаете её? – Да, – выдыхаю я почти беззвучно. – Это кто-то из… своих? – Да. – Подруга? – Да, – вру я. Просто не смогу сказать правду чужому человеку. Мне почему-то стыдно за эту грязную историю. – Зачем же вам такая молодая подруга? – слышу в его голосе искреннее недоумение. Но сейчас мне всё равно, что он думает. Пусть считает, что это моя подруга – любовница моего мужа. Это банально и хоть как-то укладывается в голове, а потому – почти терпимо. – Так получилось, – выдавливаю из себя. – Правда, я и сама не ожидала. – Наверное, вы слишком близко подпустили её в семью. Киваю. Куда уж ближе! Она и была частью нашей семьи. Ещё несколько минут мы просто стоим в тишине. Мои рыдания постепенно стихают, переходя в прерывистые всхлипы, а потом и вовсе прекращаются. На смену буре в душе приходят пустота и апатия. Поднимаю взгляд на прораба. Он смотрит с сочувствием и выпускает из объятий. Он вытирает мои слёзы шершавыми пальцами, а мне становится так приятно. В объятиях мужа в последнее время мне было очень холодно. А Иван Иванович, напротив, какой-то очень родной и уютный. Его простая и знакомая поддержка на самом деле меня успокоила. – Не плачьте из-за предателя. Такие, как он, не стоят слёз таких женщин, как вы. Поверьте мне, эта новость станет для вас не падением, а, напротив, поможет вам взлететь. – Я давно уже не верю, что можно летать, – качаю головой. – А зря, – подмигивает. – Вот давайте поспорим… – протягивает руку, предлагая закрепить спор, – вы ещё будете счастливы. – Я пока не могу думать об этом. Да и не хочу. – А вы и не думайте. Просто живите! И всё! Как показывает мой жизненный опыт, когда кажется, что мир рухнул, на самом деле он просто сменил вектор. Ну что, спорим? – А давайте! – Вхожу в азарт, вытирая последние слёзы. – На что спорим? – На… бутылку хорошего вина! – Идёт! – Смеёмся и ждём друг другу руки. – Я отвезу вас, куда вы скажете. Дайте мне ключи. – Но вы на своей машине. Вам придётся возвращаться за ней. – Ничего страшного. Это самая маленькая из проблем. Мне нужно знать точно, что с вами всё в порядке. Я не могу вас отпустить в таком состоянии. – Отвезите меня домой. – Вы уверены? – Да. Сейчас там никого нет. Я смогу привести себя в порядок и подумать, что делать дальше. Я не смогу сделать вид, что ничего не знаю. Но всё-таки хочу быть готовой к тому, что мне ещё предстоит пройти. Иван Иванович больше не задаёт вопросов, не философствует, а выполняет просьбу и отвозит домой. Мы больше не говорим. Едем молча. Он в своих мыслях, я в своих. На удивление, у меня больше нет слёз. Я выплакала их и словно освободилась. Дома я принимаю ванну, расслабляюсь и убеждаю себя, что моя история не конец света. Почему-то именно словам нашего прораба о светлом будущем хочется верить. И даже получается! Приведя себя в порядок, еду к знакомому юристу. Он не знает моего мужа, поэтому я довольно спокойно рассказываю о предстоящем разводе и наших совместных активах. – Что вы хотите получить от этого развода? – безэмоционально задаёт мне вопрос. – Естественно, максимум. – Ну, в вашем случае всё равно всё придётся делить напополам. Я не смогу вам помочь, если вы рассчитываете на большее. Только если он сам не согласится отдать вам бо́льшую часть имущества. – А компания? – Меня она очень интересует по активам. – По деньгам то же самое. Пополам! – снова напоминает. – Да, на данном этапе мне этого будет вполне достаточно. – Ну и отлично, – кивает юрист, видя, что сможет помочь мне без всяких проблем. Соглашаюсь на такой исход, потому что у меня свои планы на вторую половину денег. И они категорически не совпадают с планами моего мужа. Пусть Константин думает, что наши отношения закончатся лишь разводом и разделом совместного имущества. Зачем ему знать будущее компании, в которую он столько вложил? Он готовил мне сюрпризы последнее время. Я ему тоже приготовлю свой. Главное, чтобы он сосредоточился на любовнице и не отвлекался на работу. Вечером встречаю мужа в отличном настроении, словно я не обманутая жена, а самая счастливая женщина на свете. Я стою на кухне, сжимая кружку так, чтобы руки не тряслись, и натягиваю на лицо маску. Теперь мне предстоит сыграть самую сложную роль. Роль жены, у которой всё прекрасно и которая не знает о страшном предательстве самых близких людей. – Как дела? – Нормально. Мы говорим о всякой ерунде, а потом муж выдаёт крайне важную информацию: – Славка скоро уезжает в командировку. Услышав это, я медленно ставлю кружку на стол, боясь, что мои руки и этот фарфор выдадут напряжение во всём теле. – Да? Я не знала. – И это правда. – А надолго? – На неделю примерно. – А когда? – Мой вопрос звучит непринуждённо, я даже беру со стола яблоко, чтобы занять руки. – Через четыре дня.