Глава 33

Захожу в дом и замечаю, что те цветы, которые я купила, валяются на полу. Первая мысль, что здесь всё-таки побывала эта дамочка и именно она устроила этот беспорядок. Но через несколько секунд понимаю, что я не права, когда из-за угла выходит виновник беспорядка – пёс Макара, золотистый лабрадор Барс. Кажется, он ни капли не сомневается, что поступил правильно, вывернув цветы на пол. Его морда, уши и вся грудь испачканы в земле, на языке прилип одинокий лепесток от какого-то растения. Он смотрит на меня сияющими, полными глупой любви глазами, явно гордясь своей проделкой. – Барс, ну ты и… проказник! Он реагирует на мои слова мгновенно и практически запрыгивает мне на руки. – Угомонись! – чуть отталкиваю его от себя, замечая, что моя одежда стала грязной. – Ох… Не было у бабы забот, согласилась баба помочь мужику с ремонтом, – тяжело вздыхаю я и берусь за тряпку и ведро. Пёс с довольной мордой бегает рядом и виляет хвостом, а мне прибить его охота, настолько я зла. Переодеваюсь в рабочую одежду, беру швабру и ведро и принимаюсь за уборку. Через полчаса плитка блестит, как будто её только что постелили на пол. Стою и смотрю на эту сияющую красоту, чувствуя себя счастливой. С чувством глубокого морального удовлетворения убираю швабру и ведро в кладовку. Выхожу обратно и не замечаю небольшую лужу. Момент, и я уже заваливаюсь набок, чувствуя, как лечу… Мгновение невесомости и вот я уже лежу распластанная на твёрдой поверхности, беспомощно уставившись в потолок и мысленно считая звёзды, которые вспыхнули у меня перед глазами от пронзительной боли. В этот момент мне кажется, что я сломала всё… в буквальном смысле слова. Руки, ноги, шею. Правда, вроде, если шею ломают, то это уже конец… Но раз я могу двигаться и о чём-то думать, значит, я пока ещё жива. Пытаюсь встать и это даётся с невероятным трудом. Каждое движение отзывается резкой болью, скрипом костей и протестом мышц. Я чувствую себя разбитой и беспомощной. Сижу несколько минут и просто дышу. Чувствую, что у меня болит буквально всё! Причём так, что словами не передать. Но особенно сильно ноют правая рука и сторона лица. Видимо, на них и пришёлся основной удар, когда я пыталась смягчить падение. Встаю и оглядываюсь по сторонам. Понимаю, что без скорой помощи мне сейчас не справиться. Тянусь к сумке, но тело не хочет слушаться. И всё-таки удаётся позвонить. Машина приезжает довольно быстро. Пока жду её, набираю Макару, но звонок остаётся без ответа. Еле-еле открыв ворота к дому Разумовского, я уже практически вою от звона в ушах и боли в руке. – Надо обследовать на сотрясение. Возможно, оно. Предлагаю вам ехать с нами, – делает своё заключение фельдшер. Соглашаюсь. Можно подумать, у меня есть выбор. В больнице меня заселяют в палату, и я, получив свою долю обезболивающего, сразу же проваливаюсь в сон. Последнее, что я запоминаю – это сильную боль в правой стороне лица. Проснувшись, пытаюсь дотронуться до него, но чувствую, что она жутко болит и, кажется, эта часть распухла. Через несколько минут появляется медсестра. Она, заглянув в палату и увидев меня, очень странно смотрит. – Очередную алкашню привезли… – не сразу понимаю, что она говорит про меня. И только сосредоточенный и злой взгляд, направленный в мою сторону позволяет догадаться об этом. – Ну и разукрасил тебя кто-то! Мужик что-ли твой? – Вы о чём? – не понимаю её. – Задницу поворачивай, укол буду делать. – А повежливее нельзя? – ответно начинаю огрызаться. – А что, обязательно надо было скорую вызывать и в больницу тащится? Приложила бы примочку какую-нибудь со спиртом и сидела бы среди своих. Нет, нужно в больницу ехать.  На курорт захотелось? Пока она это говорит, следом, со всей пролетарской ненавистью делает мне укол и скрывается прочь. – Да, клининг было вызвать не судьба… Подсобил ты мне… Барсик… – держу ватку на том месте, куда она уколола и тихо хнычу. Злюсь на себя. Вот будет мне уроком, чтобы я не совала нос не в свои дела! Зачем я занялась этой уборкой? Кому она была нужна? Знаю ведь зачем! Труда своего жалко стало после ремонта! Красоты хотелось! Уюта для Макара! Начинаю тихонько плакать. Мало того что голова отваливается, так ещё и хамят без причины! Заставляю себя встать и ползу медленно к раковине, чтобы умыться. Подхожу зеркалу, которое повешено у раковины, и, увидев свою физиономию, замираю. Слёзы высыхают сами собой. Неудивительно, что она приняла меня за маргиналку, которая вместо вытрезвителя поступила к ним в больницу. Выгляжу я действительно ужасно. Синяк расплылся под правым глазом, а к нему в качестве щедрого подарка вся сторона действительно оказалась опухшей. Глядя на меня со стороны, совершенно точно можно подумать, то какой-то пьяный дружок в угаре дал мне в лицо. Даже не замечаю, какрот растягивается в улыбке, а следом я неожиданно начинаю хохотать. Даже несмотря на то, что мне жутко больно. Я, конечно, была в разных ситуациях в своей жизни, но в такой – никогда! Представляю, если меня Макар такой красоткой увидит… На фоне его звезды Ирины теперь я уже, как ни крути, буду выглядеть… бледно! – На, переоденься, – возвращается медсестра и протягивает мне халат. Благодарю её, но прежде чем надеть его, понимаю, что по его размеру две меня можно в него запихнуть. Я ношу сорок восьмой, а здесь шестидесятый! Не меньше! – На рентген! – Снова появляется женщина. – А зачем на рентген? – Удивляюсь. – А тебе что надо? – Я просто спросила. Хочу понять зачем, и всё. – Ты самая умная, что ли, раз всё хочешь знать? Иди уже! – прощаю её очередное хамство и иду в тот кабинет, в который она мне сказала. Голова по-прежнему сильно болит, я совершенно точно не знаю, когда избавлюсь от этой боли. В любом случае мне нельзя расслабляться, потому что у нас со Славой сегодня запланирован созвон. После рентгена тянусь к телефону, чтобы позвонить сыну и Ядвиге, но гаджет, словно назло разряжен. Макару теперь звонить не хочу. Как и не хочу, чтобы он видел меня такой. С надеждой на помощь других пациенток оглядываю палату. – Девушки, у кого-нибудь есть зарядка? – обращаюсь к ним. Одна соседка, пожилая женщина, отрицательно крутит головой. Другая, помоложе, роется в сумке и протягивает мне шнур. – Попробуйте, но это вроде не ваш разъём. Она права. Действительно не подходит. Ладно, чуть попозже с этим разберусь. А сейчас, когда мне снова вкололи обезболивающее, хочу постараться снова поспать. Говорят, что время лечит. Надеюсь, и мне оно поможет. Проспав примерно тридцать минут, слышу громкий и раскатистый голос Макара. На момент кажется, что он мне просто снится. Но нет, не снится… Он басит где-то рядом. – Где она? В какой палате? Надо же, даже сообщить ничего не успела, а он уже здесь. Ох, а я ведь такая красотка… – Здравствуйте, девушки, – отрывисто, без всяких любезностей, обращается к моим соседкам. – Привет…– теперь поворачивается ко мне. После приветствия Макар делает несколько уверенных движений в мою сторону и, увидев лицо, застывает. Мгновение, взгляд, пробежавший по мне, и я вижу, замечаю, как его лицо меняется. Мне сложно передать те эмоции, которые застыли на его физиономии…