Глава 18

Эван

— Вы поняли вашу задачу? — сухо спрашиваю я.

Стоящий передо мной мужчина кивает. Вороньи перья на его чёрной широкополой шляпе качаются в такт.

Я морщусь, даже не стараясь скрывать этого. На фоне моей изысканно обставленной гостиной этот тип в пыльном и грязном тёмном плаще смотрится инородно и дико. Как обгорелый пень на розовой клумбе.

Который, к тому же, нестерпимо воняет козлятиной! Мерзость.

Но приходится его терпеть. Это Скардо, предводитель группы “Волчий рык” — самой лучшей банды чёрных авантюристов, которую я нашёл.

Чёрных — потому что они берутся за любую работу. И когда говорят “любую”, то имеется в виду в том числе и самую грязную.

— Ничего сложного, — басит он, трясёт портретом Джины и со смачным звуком вытирает нос ладонью. Меня мутит от увиденного, но я держусь, — найти девчонку и притащить её сюда. Живой!

— И невредимой! — торопливо добавляю я, досадуя на то, что этому чучелу приходится растолковывать элементарные вещи, — Это важно! Джина должна предстать перед правником в полном порядке. Когда она сделает то, что мне нужно, я могу отдать её вам, мне плевать.

Скард понимающе гыгыкает и сально облизывается. Я с презрением гляжу на него. С каким же отребьем мне приходится якшаться!

А всё из-за Джины. Именно поэтому я ей всё припомню.

— Есть ещё какие-то сведения? — осведомляется головорез.

— Только то, что она укатила на юго-запад, — раздражённо бросаю я, вспомнив неудачную погоню за Джиной, — я говорил с кучерами, и никто из них не смог сказать ничего больше! Как будто бы сговорились!

Хотя почему “как будто бы”? Я уверен, что так и было! От этой мысли на душе становится ещё поганее, а руки сами собой сжимаются в кулаки.

Джина, ты мне сполна ответишь за все мои унижения!

— Ну, хотя бы что-то, — дёргает плечом Скардо, и меня едва не выворачивает наизнанку от вони козлятины, — в том направлении не так много поселений, где она могла бы укрыться. Можете не сомневаться, обшарим каждое! Ещё никому не удавалось скрыться от “Волчьего рыка”!

Благодарю его, вручаю предоплату — семнадцать золотых — и выпроваживаю прочь.

Спешно зову служанку, чтобы немедленно тут всё вымыла с щелочью и проветрила. Не могу находиться тут подольше!

 

***

Проходит два дня. Наступает третий — самый ответственный. Именно сегодня явится господин Гурдок — один из лучших правников нашего города. Именно он назначен ответственным за приданое Джины. Именно ему я и должен её предъявить, чтобы он начал оформление передачи земель.

К назначенному часу я уже киплю от бешенства. Красная пелена застилает глаза.

Всё из-за Розамунды!

Это безмозглая кукла, которая должна сегодня сыграть Джину, будто бы нарочно делает всё с утра так, чтобы выбесить меня до невозможности.

Она слишком долго одевается. Слишком долго примеряет белокурый парик. Слишком долго — практически по капле — пьёт зелье оборота, демонстративно морщась.

Невыносимо долго красится и корчит перед зеркалом лицо, чтобы добиться хотя бы издалека похожей на Джину мимики.

Однако когда я ору на неё, чтобы она поторопилась, получаю в ответ злобное:

— Скажи спасибо, что я вообще согласилась на роль этой сушёной воблы в обмороке!

Особенно Розамунда жалуется на то, что ей приходится почти полностью утянуть пышную грудь ради сходства с Джиной. В этом ей помогают служанки, а до меня доходит только озлобленное шипение.

Но наконец дело сделано. Розамунда сидит на диване, в парике, макияже, чинно сложив руки на коленях и деланно улыбается.

Придирчиво осматриваю её. Что ж, вполне сойдёт за Джину.

Однако я даже не подозреваю, что это далеко не конец представления.

Когда заявляется господин Гурдок, начинается вторая часть спектакля.

И к его финалу я уже почти готов прибить Розамунду!

Она то и дело забывает то, что надо сказать по нашему сценарию. Корчит из себя полную идиотку, когда господин Гурдок задаёт простейшие вопросы, вроде места рождения и имен родителей. А в какой-то момент и вовсе забывает откликнуться на имя Джины, непонимающе хлопая ресницами!

Что это за цирк?!

Я в отчаянии беру инициативу в свои руки. Грубо хватаю Розамунду за локоть и выволакиваю её прочь со словами:

— Простите, господин Гурдок, кажется, моей супруге нездоровится. Сейчас я дам ей выпить лекарство, и она вновь будет готова к беседе.

— Хорошо… — недоумённо кивает правник, и я выталкиваю Рози за дверь. Затаскиваю в первый попавшийся угол.

— Что это за цирк? — шиплю я ей в лицо, — Мы же всё проговаривали и репетировали!

— Это тебе за то, что заставляешь меня пройти через такие унижения! — яростно шепчет Розамунда в ответ, — Когда я согласилась выйти за тебя, то не подумала даже, что мне придётся отыгрывать эту бледную мышь! Да ты даже не представляешь, через что мне приходится сейчас проходить!

Смотрю на неё и чувствую, как руки зудят от бешеного желания надавать ей пощёчин и швырнуть на пол.

При этом, испытываю очень странные ощущения. У Розамунды сейчас, вроде как, лицо и Джины, и не-Джины. Наверное, во всём виновата мимика Розамунды.

— Потерпи ещё немного! — рычу я, — Скоро всё закончится! И перестань идиотничать, иначе я за себя не ручаюсь!

Розамунда-Джина надувает губы, что на лице Джины смотрится ужасно инородно.

— Тогда я хочу изумрудные серёжки! — заявляет она, — В пару к тому колье! Я считаю, что они будут к лицу такой великолепной актрисе, как я!

— Хорошо, хорошо, только сделай всё, как надо! — в нетерпении рявкаю я, — Иначе…

Вдруг чую уже знакомую вонь козлятины. Ярость мигом отступает. Неужели Скардо?

— Господин Финниган! — окликает он меня из коридора. Розамунда выпучивает глаза; я коротко велю ей возвращаться к правнику и отвлекать его светской беседой. Сам же выхожу в коридор и отвожу Скардо подальше.

— Ну что? — нетерпеливо спрашиваю я.

Скардо сияет, как начищенный золотой.

— Мы сделали это! — самодовольно докладывает он и ощеривается, — Мои ребята узнали, где она прячется!