Глава 23

Надо сказать, что мелькание этих людей меня здорово напрягает. Но ещё больший дискомфорт доставляет то, что, когда я пытаюсь разглядеть их поближе, проследить за тем, куда они идут, как они тут же растворяются среди случайных прохожих.

Будто чувствуют моё любопытство!

День понемногу движется к вечеру. Небо приобретает золотисто-рыжий оттенок, а в летнем воздухе уже веет прохладой.

Покупатели оживляются. К моему прилавку подходят уже более заинтересованные люди: дети, которым вдруг захотелось варенья и они притащили за руку родителей; бойкие старушки, вдруг возжелавшие чего-нибудь вкусного к чаю.

Я приветливо улыбаюсь всем и раздаю туесочки. Цену я поставила минимальную: пять медяков за  штуку. Никогда раньше не занималась торговлей, но интуиция подсказывает мне, что в первые пора не стоит взвинчивать цену до небес. Так можно только отпугнуть.

Гора медяков на прилавке растёт, а количество туесков сокращается. Мысленно ликую: похоже, в первый же день получится распродать все! Надо срочно ставить вариться следующую партию варенья.

А что, если попробовать продавать не только варенье, но и дубовую кору? Благо, у меня ещё осталось много сухих веток, могу за ними слазать и набрать.

Если её измельчить, получится приличное количество. И мне останется, и на продажу — тоже. Буду продавать её в качестве краски для волос. К ней можно и оставшийся уксус замешать!

Вдохновение захлестывает меня. Принимаюсь азартно переставлять оставшиеся туески.

Так, до завтра ещё варенья сварить не успею… да и класть его некуда. Надо будет с утра спросить у Хольта, есть ли у него на примете какой-нибудь мастер резьбы по дереву. Или кто там для Гильдии делал туески? Договорюсь с ним, чтобы заказывать самой, а не мотаться к Хольту каждый раз, когда соберусь в торговые ряды!

Не удержавшись, глажу монетки пальцем.

Как раз на них и закажу. Только перед уходом сегодня надо будет ещё пройтись по рядам, поискать, где можно купить что-нибудь поесть…

Вдруг на мой прилавок падает тень, а над головой гремит голос:

— Ты что тут делаешь? Я тебя в первый раз вижу!

Вздрагиваю от неожиданности и поднимаю глаза. Ойкаю про себя.

Надо мной нависает грузный мужчина средних лет с обширной лысиной и внушительным пузом. Оно выпирает из-под тёмно-синего камзола, который угрожающе на нём топорщится.

— Здравствуйте, — растерянно говорю я, — мы знакомы?

— Нет, и мне это не нравится! — отрезает мужчина, и в его голосе гремит угроза. Меня охватывает очень нехорошее предчувствие, — Похоже, ты развернула незаконную торговлю на моей территории! Верно? Отвечай!

У меня голова идёт кругом. Это ещё кто такой?

— На вашей территории? — искренне изумляюсь я, — А вы кто?

Толстяк раздувает ноздри и шумно выдыхает. Меня обдаёт смрадом прогорклого масла и нечищенных зубов. Я кашляю, чтобы избавиться от него, и пячусь.

— Я здесь самый главный! — рявкает он, — Огастус Уилби, начальник стражи всём Дорке!

— Я думала, что самый главный — это какой-нибудь бургомистр! — не выдержав, брякаю я, про себя подумав, что ума не приложу, кто управляет Дорком. Как-то даже в голову не пришло поинтересоваться у Гленды. Точно ли бургомистр? Может, какой-нибудь староста, это же всего лишь деревня. Правда, большая.

Уинби презрительно фыркает:

— Бургомистр? Ха! Да он у меня вот, где!

И трясёт большим кряжистым кулаком, похожий на большой нарост на дереве. Я невольно вздрагиваю. Это не укрывается от Огастуса. Он расплывается в сальной улыбочке, которая вызывает мороз по коже.

— Сворачивай свою торговлю! — велит он, — Иначе отправишься в мою тюрьму!

— Постойте-ка! — возмущаюсь я: слово “тюрьма” мигом приводит меня в чувство и выдёргивает из размышлений, — Это какая-то ошибка! Меня зовут Элизабет Брайт, и я торгую совершенно законно. У меня и разрешение от Гильдии есть, я в ней состою. Вот! Первый ранг.

И поспешно демонстрирую Уилби свой новёхонький жетон Гильдии. Огастус недоверчиво смотрит на него, гневно сопит и тянется, чтобы взять. Однако я тут же отдёргиваю руку.

Не знаю, откуда это взялось, но что-то словно толкнуло меня, а суровый голос в голове произнёс: “Не вздумай давать ему свой жетон в руки! Пусть просто глазами посмотрит!”

Уилби запыхтел ещё сильнее, побагровел и нахмурился. Я испугалась: вдруг я сделала что-то не так? Раньше-то никогда не торговала, законов вокруг торговли не знаю. Надо обязательно всё-всё-всё разузнать в ближайшее время.

Но похоже, я всё сделала правильно, потому что толстяк чертыхается и недовольно тянет:

— В Гильдии, значит? Такая-то соплюха? Ври больше. Вижу, в тюрьму ты не хочешь. Раз так, будешь отдавать мне две трети от того, что заработала за день, поняла? И только попробуй обмануть, живо отправишься в тюрь…

— Можете обратиться напрямую к господину Хольту и спросить про меня! — сухо отрезаю я. Внутри всё клокочет. Во-первых, меня до глубины души задевает его обращение. Во-вторых, если отдавать деньги ещё и этому колобку, то у меня вообще ничего не останется! Уверена, что и это он требовать не имеет права, — Жетон он вручил мне лично.

Огастус жуёт губами и меряет меня злобным взглядом. Я не опускаю глаз: скрывать мне нечего, сказала всё, как есть. Хочется — пусть разбирается с Хольтом. Уверена, они друг друга знают.

Правда, в глубине души я трясусь, как испуганный заяц.

А если он сейчас потребует какую-нибудь бумагу, удостоверяющую, что я и есть Элизабет Брайт? А если ещё и дознается до моего настоящего имени? Сразу поднимется шум, и новость долетит до Эвана…

Встряхиваю волосами, чтобы избавиться от ненужных назойливых переживаний.

Огастус с рыком выдыхает и бьёт ладонью по прилавку. Монетки с жалобным звоном подпрыгивают.

— Чёрт с тобой! — рявкает он, — С Хольтом я поговорю. Но если выяснится, что ты врёшь…

— Всего хорошего, — холодно говорю я и демонстративно складываю руки на груди.

Бормоча какие-то проклятия, Уилби удаляется, грузно топая. Провожаю его взглядом и начинаю потихоньку собираться домой: покупатели закончились, торговые ряды пустеют.

Внутри всё ликует: неужели пронесло?

Вот только я ещё не подозревала, что мои неприятности только начинаются…