Глава 24

Торговый день закончился. Ряды опустели полностью.

Я возвращаюсь к своему прилавку, чтобы проверить, не забыла ли там чего-нибудь. В руках держу крынку с творогом, которую купила у Салли, милой молочницы. Она уже собиралась домой, так что за творог запросила только полцены: настолько торопилась продать его остатки.

С ней даже удалось немного поболтать. Услышав, что я продаю варенье, она загорелась и предложила мне объединить с ней усилия. Продавать… творог с вареньем.

— Дети такое обожают, — объяснила она, — к нам люди валом повалят, вот увидишь. Тем более, скоро будет Папоротниковая ночь, там и торговля будет идти на ура!

Точно. Со всей этой суматохой я совсем забыла про Папоротниковую ночь! А ведь в детстве это был один из моих любимых летних праздников…

Мы с Салли договорились, что я выделю немного варенья, а она творога — на пробу, посмотреть, как будет продаваться. Ну, а если дело пойдёт, то к празднику наготовим побольше угощения и развернём торговлю.

К прилавку я возвращаюсь, напевая. Даже не ожидала от себя такой прыти. А ведь я никогда и ничего не продавала, а тут вдруг развила такую деятельность!

Даже интересно, во что это выльется…

Самое интересное, что про Эвана я уже и думать забыла! О нём ничего не слышно? Вот пусть и живёт там себе с Розамундой, а у меня теперь своя жизнь.

Вдруг резко останавливаюсь. Сердце тревожно подпрыгивает: у моего прилавка маячит тёмная рослая фигура.

“Уилби вернулся!” — мелькает заполошная мысль, — “Денег опять потребует!”

На всякий случай сую руку в карман и стискиваю свои монетки. С неудовольствием чувствую, что ладонь потная от нервозности.

А если это не Уилби, а Эван? В сумерках не разберёшь…

Внезапно фигура разворачивается ко мне. Пячусь, вертя головой по сторонам…

— Как прошёл ваш первый торговый день, Дж… Элизабет? — вдруг слышу голос Седрика Драггана и резко останавливаюсь. Поднимаю голову.

На улице один за другим вспыхивают фонари, и в их бликующем свете я вижу, что это действительно он. Стоит, сложив руки на груди, и слегка недоумённо смотрит на меня.

Облегчение накатывает с такой силой, что руки непроизвольно дрожат. Сердито прячу их за спиной и улыбаюсь:

— Очень хорошо, спасибо, господин Драгган!

Он нетерпеливо дёргает плечом.

— Просто Седрик, прошу вас. И на “ты”. Думаю, мы с вами вполне можем обойтись без формальностей.

— Ну… как скаже… шь, — бормочу я, слегка сбитая с толку. Такой переход кажется мне слишком резким, — в таком случае, ко мне тоже можешь на “ты”.

Драгган кивает, словно только и ждал такого ответа. Я смотрю на него во все глаза. В золотистом свете фонарей кажется, словно вокруг него образовалось лёгкое сияние. От этого сам Седрик кажется каким-то нереальным.

Словно выходцем из другого мира…

Спохватываюсь, что так нагло разглядываю его. Он явно замечает это, но только улыбается мне краешком рта. Щёки сами собой вспыхивают, а вопрос, кто же он на самом деле такой, всё настойчивее просится на язык. Однако я сердито осаживаю себя.

Сейчас неподходящий момент!

Вместо этого деловито спрашиваю:

— Вы, случайно, не знаете Огастуса Уилби?

На лице Седрика мелькает недовольное выражение.

— А, — небрежно бросает он, — старина Уилби… конечно, знаю. Только и может, что отбирать гроши у старушек, торгующих укропом. Если бы не покровительство Гильдии, он бы тут всех разорил.

— Я заметила, — сухо бормочу я, поморщившись при воспоминании о наглом толстяке, — он правда начальник стражи?

Седрик хмурится.

— К сожалению, да. Все знают о его нечистоплотности, но за руку никто пока не поймал. А что… погоди-ка!

Он подходит ближе и наклоняется, чтобы пристальнее всмотреться мне в лицо. Я спохватываюсь и отстраняюсь, чувствуя, что полыхает уже всё лицо.

— Он что, и тебя донимал? — голосом, не предвещающим ничего хорошего, интересуется Драгган.

— Пытался, — хмуро отвечаю я, — но я сказала про Гильдию и Бенджамина, он сразу же отстал.

— Если он ещё раз попробует что-то у тебя потребовать, — холодно говорит Седрик, и я впервые вижу гневный огонь в его глазах, — скажи ему, что ты под защитой Седрика Драггана. Меня здесь знают, и он тебя больше не посмеет тронуть.

— Спасибо, — киваю я. Вот он, подходящий момент, чтобы наконец-то спросить! — А кто ты…

— Кстати, — перебивает меня Седрик, — проводить тебя до дома? Ты же на отшибе живёшь, а ночь уже близко.

Ну всё. Лицо сейчас точно сгорит!

Сердце радостно ёкает, и я уже почти выпаливаю: “да!”. Однако язык вдруг сам собой брякает:

— Нет, спасибо.

— Нет? — удивлённо повторяет Драгган и вздёргивает бровь.

Я торопливо поясняю:

— Гленмур совсем рядом, идти придётся недолго! Спасибо большое, но я сама дойду.

И это чистая правда. Меня гложет совесть при мысли о том, что Драгган и так уже столько всего хорошего для меня сделал, чтобы ещё и тащить его за собой к Гленмуру.

Или…

В глубине души нет-нет, да и поднимает голову лёгкое сомнение.

А может, он всё-таки не только из доброты душевной это делает? Может, у него есть и ещё какие-нибудь скрытые корыстные мотивы?

Вдруг совершенно не к месту вспоминаю пустые комнаты Гленмура и расстояние от него до Дорка.

А если он вдруг попробует проникнуть в дом? Я его точно не удержу. Где я и где он…

Сама себя ненавижу за такие крамольные мысли! Но стоит им возникнуть, как следом появляется твёрдая уверенность: я прекрасно доберусь до Гленмура сама.

Коротко выдыхаю и твёрдо повторяю:

— Нет. Огромное спасибо за заботу, гос… Седрик. Буду рада увидеться как-нибудь снова в Дорке.

Драгган прищуривается и вдруг говорит то, от чего мне становится не по себе.

— Дело твоё, Элизабет… Хотя, думаю, сейчас я могу называть тебя Джиной, мы тут одни. Но как бы тебе потом не пришлось пожалеть о своём решении.