Глава 5

Чай Гленда заварила просто потрясающий. Я не удерживаюсь и полной грудью вдыхаю аромат, который источает расписной глиняный чайник на столе.

Пахло луговым разнотравьем: я различаю ромашку и мяту. К ним примешивается и сладковатый запах, похожий на медовый. Среди этой разноголосицы запахов мелькает ещё один, какой-то уж совсем неуловимый и пряный.

— Хорошо пахнет, а? — одобрительно говорит Гленда, заметив, как я жадно ловлю аромат, — Это наш семейный рецепт. Садись давай, пей и рассказывай, что у тебя там стряслось и от кого ты убегаешь.

Я присаживаюсь на широкую деревянную скамью. Передав меня с руки на руки Гленде, Том распрощался и укатил, так что сейчас мне надо попытаться расслабиться.

Обхватываю ладонями глиняную же кружку, куда кузина Тома налила чай, делаю один глоток… и внезапно для себя вываливаю Гленде всё. От того, как мне хотелось выйти замуж за Эвана и как я радовалась такой возможности, до отвратительной сцены в саду и погони.

— М-да, — резюмирует Гленда, которая слушает меня, сидя напротив и подперев голову рукой, — паскуда, конечно, твой женишок ещё тот! Как можно было с такой красоточкой поступить!

От такого бесхитростного комплимента я невольно заливаюсь краской.

— Подружайка тоже хороша! — продолжает кипятиться Гленда. Видно, что моя история задела её за живое, — Вокруг столько мужиков, а она в этого, твоего, вцепилась! Она же знала, что вы с ним помолвлены, разве нет?

— Знала, — киваю я, и к горлу подкатывает тугой комок.

Перед глазами опять встаёт лицо Розамунды, а в ушах звенит её ненавидящий крик: “Я устала ждать! Устала притворяться!”

На меня накатывает острая неприязнь. И к Розамунде, и к Эвану!

— Вот ведь гадюки! — резюмирует Гленда, и я чувствую благодарность к этой милой женщине, которая меня знать не знает, но готова помочь.

— Они уже в прошлом! — твёрдо говорю я, — Я не хочу иметь с ними обоими ничего общего.

Гленда одобрительно кивает и пододвигает ко мне тарелочку с печеньем. Правда, оно больше похоже на большие неровные лепёхи, но так аппетитно пахнут корицей и яблоком, что я не выдерживаю и тут же хватаю одно.

— Потрясающе! — восторгаюсь я, откусив кусочек. Вдруг что-то касается моей ноги; я подпрыгиваю и вижу рядом со столом большого чёрного пса. Он смотрит на меня с любопытством и улыбается, вывалив язык.

— Не бойся! — машет рукой Гленда, — Это Анемон, мой пёс. Он только с виду грозный. Я его всё надеялась научить дом стеречь, да только это зряшное дело. Он всех вокруг любит, а однажды, когда ко мне в дом завалились грабители, принёс им домашние туфли и стал ластиться! Эх. Муж-то у меня помер в том году, детей мы так и не завели, вот и кукую с Анемоном на пару.

В её последней фразе сквозит грусть, и я растерянно бормочу:

— Сочувствую…

— Брось, — отмахивается Гленда, — что было, то было, живём дальше и не жалуемся!

Анемон улыбается ещё шире, и я даже отваживаюсь потрепать его между ушей.

Пёс бьёт хвостом, а Гленда заходится радостным смехом.

— Хорошо, что у меня брать нечего! — как ни в чём не бывало заявляет она, — Грабители-то те и ушли несолоно хлебавши, а Анемон покрутился-покрутился и завалился спать.

Я улыбаюсь. По телу разливается уютное тепло от чая, и я чувствую себя дома. Украдкой вздыхаю — давно не чувствовала ничего подобного…

Дома!

Я резко вскидываю голову и смотрю на Гленду. Та треплет Анемона и бормочет ему что-то ласковое.

— Кучер… Том сказал, что вы можете рассказать больше об усадьбе Гленмур. — говорю я. Отхлёбываю сладковато-терпкий чай и выжидательно смотрю на Гленду.

Радостная улыбка сползает с её лица.

— Гленмур… — бормочет она. Поднимается со своего места, подходит к окну и подзывает меня.

— Иди сюда, девочка. Вон он, твой Гленмур!

Я послушно подхожу; Анемон трусит за мной и садится, навострив уши.

— Гляди, — командует Гленда и тычет пальцем в стекло.

Дом Гленды стоит на краю деревни, так что я сразу вижу дорогу, уходящую к тёмной гряде холмов на горизонте. Солнце уже село, и они плавными волнами выделяются на фоне сумеречного неба. У подножия холмов как будто бы что-то чернеет. Присмотревшись, я различаю смутные очертания особняка, то ли двух–, то ли трехэтажного.

— Увидела? — осведомляется женщина, — Это и есть Гленмур.

По спине бегут мурашки. Чем больше я вглядываюсь в смутный, будто бы колышущийся образ поместья, тем сильнее мне становится не по себе.

— Вы сказали, что можете многое про него рассказать, — напоминаю я.

— А то ж! — радостно кивает Гленда, — Садись и слушай.

Я вернулась на лавку, придвинула к себе чашку. Анемон положил мне голову на колени, и мы оба обратились в слух.

— Когда-то Гленмур был обычной усадьбой, — с важным видом говорит Гленда, — моя бабка даже работала там горничной. Я её застала, когда мелкая была, она меня туда любопытства ради водила. Ну, когда хозяева в отъезде были. Помню, как роскошно там было, ой! Белые диваны! Мягкие кресла! Купальная лохань с золотыми ручками, с ума сойти!

— А кто владел Гленмуром? — быстро спрашиваю я, потому что описание былой роскоши меня интересует мало.

Гленда закатывает глаза, вспоминая.

— Граф… или барон… дель… фон… не помню. Они там с женой жили, у них еще было два сына. Всё шло хорошо, пока они все разом не исчезли!

— Это я слышала, — вздыхаю, прижав ладонь ко рту. Но сердце всё равно учащённо колотится, и я невольно чувствую себя маленькой девочкой, которая слушает страшилку у костра.

Гленда прищуривается.

— А вот так. Моя бабка пришла к ним убираться, как обычно, а дома и нет никого. Стоит себе, двери нараспашку, только ветер по комнатам гуляет. Про Гленмур сразу дурные слухи поползли, никто там поселиться больше и не отваживался. А тут ты вдруг решила добровольно туда сунуться…

— У меня нет других вариантов, — глухо бормочу я, уткнувшись взглядом в столешницу.

— Знамо дело, — тяжело вздыхает Гленда, — и к себе я тебя пустить не могу, уж не обессудь… домик маленький, ещё и разваливается, мы тут с Анемоном еле помещаемся.

— То есть, в усадьбу я могу попасть без проблем? — уточняю я, старательно отгоняя от себя мысли о том, куда могли подеваться прежние обитатели Гленмура.

— Да, — пожимает плечами Гленда, — заходи, кто хочешь, бери, что не прибито. А хочешь, оставайся жить.

И рассыпается в смехе над собственной шуткой.

Я вежливо улыбаюсь и глубоко вздыхаю. Решено! Завтра отправляюсь в Гленмур, не буду тянуть!

И вспомнив ещё кое-что, задаю новый вопрос:

— А что там с Чёрным герцогом? Что про него скажете?

Лицо Гленды вновь меняется, но на этот раз оно становится настороженным и даже испуганным.

— Ох, девочка, — взволнованно шепчет она, наклонившись ко мне и опасливо поглядывая по сторонам, — не уверена, что тебе хочется это узнать…