Глава 49

— Джина, — его голос звучит низко и хрипло, — я… дракон.

На мгновение у меня будто пропадает звук. Слова долетают до сознания с опозданием, медленно стихают и испаряются, как капля дождя на жарком солнце.

— Что? — сипло выдавливаю я, не узнавая собственного голоса. — Что ты сказал?..

— То, что ты услышала, — спокойно отвечает Седрик. Только я чувствую — это спокойствие обманчивое, как штиль перед бурей.

Смотрю на него во все глаза, а язык отказывается подчиняться и говорить что-то более осмысленное, чем “э-э-э…”

Меж тем, Драгган откидывается на спинку кресла и с явным наслаждением расправляет плечи, будто скинув с них ношу, которую нес слишком долго. Пристально смотрит на меня и терпеливо повторяет:

— Я не человек, Джина. Я дракон. И это ещё не всё.

— А что ещё? — на этот раз у меня голос и вовсе срывается на какой-то беспомощный комариный писк.

Он делает короткую паузу, а затем добавляет, не сводя с меня внимательного взгляда:

— Я — Чёрный герцог.

— Врёшь! — непроизвольно вырывается у меня, и я, спохватившись, что это легко можно принять за оскорбление, прижимаю ладонь к губам.

— Это же просто сказка! — добавляю я, — Обычная деревенская пугалка…

И сконфуженно умолкаю. Он только что признался, что дракон, а я ещё и не хочу поверить в то, что он — Чёрный герцог? Звучит бредово…

Но его признания тоже звучат не менее абсурдно!

Мир вокруг будто пошатнулся. В голове роятся десятки слухов — странных, противоречивых, пугающе живых.

…Чёрный герцог водит дружбу с нечистью.

…Когда-то у него была жена — красивая, гордая женщина из древнего рода, — но она исчезла без следа. С тех пор её покои в замке заперты, и никто не осмеливается туда войти.

…Над его землями почти не идёт дождь, зато ночью небо над ними усеяно звёздами, какими не увидеть больше нигде.

…У его замка растут чёрные розы, не увядающие даже зимой.

…Он способен разговаривать с бурей — стоит только поднять руку, и ветер послушно стихает.

Я слышала всё это. Смеялась. Не верила.

А теперь напротив меня сидит человек, про которого я давно подозревала, что с ним что-то нечисто, и утверждает, что он и есть воплощение всех этих суеверий! Ещё и дракон.

Хотя, возможно, тот слух про жену не врал. Недаром он так болезненно отреагировал на моё упоминание этой темы… но развивать я ее, разумеется, не буду.

— Это… шутка, да? — мой голос предательски дрожит. Голова идёт кругом, а сердце стучит так, что эхом отдаётся в ушах.

— Нет, — отвечает он спокойно, глядя прямо мне в глаза. — Просто я наконец встретил того, кому могу сказать правду.

Мои щёки вспыхивают, и я мямлю что-то невнятное, не зная, куда себя деть от смущения.

Седрик склоняет голову, будто прислушиваясь к моему сбивчивому дыханию. В уголках его губ мелькает лёгкая тень улыбки.

— Я понимаю, — спокойно говорит он. — Любой бы усомнился.

— Да я бы и сама над собой посмеялась, — бормочу я, чувствуя, как щеки полыхают. — Просто… всё это звучит…

— Слишком неправдоподобно? — подсказывает он.

Я киваю.

Он откидывается на спинку стула, переплетает пальцы на колене и какое-то время просто смотрит на меня, не мигая. От этого взгляда у меня по спине бегут мурашки.

— Джина, — произносит он наконец, тихо, но так, что в голосе проскальзывает что-то древнее. Нечеловеческое, — ты ведь чувствуешь, что я не лгу.

И действительно… чувствую.

Хотя разум отчаянно спорит, где-то глубоко внутри уже что-то щёлкнуло, едва заметно сдвинулось. Неуверенность уступает место сомнению: а вдруг правда?

— Но ведь… — я цепляюсь за последние остатки логики, — герцога же никто не видел! И вообще, кто в здравом уме поверит, что человек может быть… драконом?

Он подаётся вперёд.

— Хочешь, докажу тебе, что я дракон? Прямо сейчас?

Я сглатываю. Внутри всё сжимается от страха, но меня вдруг охватывает такое неистовое любопытство, что язык сам собой брякает:

— Да!

А перед глазами немедленно вспыхивает он — дракон из моих видений. Меня обдаёт жаром, и я не сразу понимаю, что это Седрик подался вперёд и оказался так близко, что я ощутила его горячее дыхание.

Воздух в комнате будто сгущается, становится плотным, вязким. Свет лампы дрожит, и в следующее мгновение я ощущаю запах — горячий, металлический, с ноткой озона, как перед грозой.

Тень за его спиной меняется. Расширяется. Дышит. Раскрываются огромные величественные крылья.

Я не могу пошевелиться.

Когда он открывает глаза, они уже не янтарные — они пылают чистым золотом, в глубине которого клубится чернота, как в жерле вулкана.

Седрик смотрит на меня сквозь образ того самого дракона, и я вижу, как оба этих образа сливаются в одно целое, словно всегда были неразделимы.

Я не двигаюсь. Даже дышать боюсь.

Сердце бьётся где-то в горле. Холодный пот выступает на ладонях.

Но чем дольше я смотрю на него, тем меньше мне страшно. В этом человеке — в этом драконе — нет ничего зловещего. Наоборот, от него исходит какая-то необъяснимая сила спокойствия, уверенности и тепла.

— Видишь? — тихо говорит он. — Теперь ты знаешь.

Я только киваю. Кажется, если сейчас открою рот, то просто не смогу вымолвить ни звука.

Всё внутри перевернулось. Словно я стою на краю пропасти, но почему-то не хочу — и не могу — отступить.

— Почему ты мне решил рассказать обо всём именно сейчас? — тихо спрашиваю я.

Драгган поводит широкими плечами.

— Просто почувствовал, что пришло время расставить всё по своим местам, — отвечает он, — я же видел, как ты меня начала шугаться, вот и решил, что лучше открыться тебе до нашей прогулки по Пустошам. Да и случай хороший представился.

Я неловко улыбаюсь. Прогулка! Про неё я совсем забыла. Подумать только, туда я пойду уже не просто с Седриком, а с самим Чёрным герцогом… рассказать кому — не поверят.

И вдруг мои радостные мысли вдребезги разбиваются. Лицо Седрика меняется, и он порывисто встаёт с места. Протягивает мне руку и, как только я подаю ему ладонь, нетерпеливо притягивает меня к себе.

— Скорее обратно, — мрачно командует он, и моё сердце нехорошо ёкает.

— Что-то случилось?

— Да. В Гленмур пришла беда! Я её чую.