Часть 19. Свидание и его последствия
Сначала Иларис показалось, что на балконе никого нет. И даже кольнуло разочарование — он опаздывает? Подождать?..
Уже стемнело. Небо затянули облака, не было видно звёзд. Она плотнее запахнула накидку и подошла к перилам, погладила их ладонями, посмотрела вниз. Темно и прохладно.
— Луны нет, миледи, — его голос раздался рядом неожиданно, негромкий, бархатный. — Вам нечего пугаться. Хотя да, я помню, она вам просто не нравится.
Она обернулась. Тень человека отделались от большой, густой тени, шагнула к ней.
Не тень, конечно. Это он. Просто встал в самом углу, и одет в тёмное, слился с чернотой.
— Почему вам так не нравится луна, леди Иларис? Именно тогда, когда она большая, полная и красивая?
— Вас это не касается, лорд Конрад, — раздраженно вздохнула Иларис. — Плохие воспоминания, всего лишь.
— Простите. Действительно, не будем отвлекаться от главного, — и он медленно убрал руки за спину.
Смотрел с улыбкой. Глаза освоились с этой рассеянной темнотой, и она видела его хорошо. Он ждал.
Надо расспросить его побольше про Источник, наверняка он знает немало. Хотя кое-кто считает, что ей не надо…
Но это потом. Успеется.
— Да, не будем отвлекаться, — она вернула ему улыбку.
Подошла вплотную. Положила руки ему на плечи, чувствуя, как он напрягся, подался к ней, но тут же отпрянул. Опасается?..
Это разумно. Это ей можно его трогать, ему — нет. Как это ему непривычно, должно быть — уступать главенство в любовной игре женщине.
Хотя, что она о нем знает?..
— Не шевелитесь, — шепнула она, приподнимаясь на цыпочки, и осторожно дотронулась губами до его губ.
Поцеловала осторожно. Его губы, теплые и твердые, несколько мгновений были неподвижны, потом слегка разомкнулись, отвечая. Они попробовали Иларис на вкус. Отстранились и мазнули по её щеке, снова соединилась с губами, уже дерзко и уверенно, они гладили, пили, не отпускали.
Они дарили хмельную сладость.
И это она держит его в объятиях, прижимается к нему, слышит биение его сердца, а он держит руки за спиной. Она дотронулась губами до его шеи, легонько, ещё и ещё, укусила, тоже легонько. Опять укусила, запустив пальцы ему под колет, он вздрогнул и задышал часто. Ощущение власти заводило — от неё, Иларис, всё зависело. Он, уже распробовавший действие пояса, не рискнёт на движение в её сторону. Забавно, приятно, кружит голову…
— Ну попадёшься ты мне, леди, — сказал он хрипло. — Пояс я сниму, не сомневайся.
— Я и не сомневаюсь. Поторопись…
Их губы снова соединились, и чувство от этого было таким ярким и пронзительным, что она застонала сквозь зубы, а в глазах закружились разноцветные огоньки. Его язык быстро коснулся её губы, встретился с кончиком её языка…
Он сделал движение плечами и телом, уверенно освобождаясь от её объятий — она не ожидала и поэтому легко отпустила. Удивилась…
— Милорд? — самой было странно слышать свой хриплый шёпот.
— Ты загораешься, как сосновая ветка, и так же легко воспламеняешь, — сказал он тихо. — Я не хочу забыться и потерять контроль над своими важными частями.
— Вы так благоразумны, милорд, — заметила она с насмешливым упреком.
Хотелось продолжить ещё чуть-чуть.
— Надеюсь, так и есть. И это совсем неплохо, -- сказал он.
— Неплохо? — она опять приблизилась, прильнула, не прижимаясь, потерлась щекой о его щёку.
И это было невероятно приятно…
— Это очень хорошо, — сказал он ей на ухо. — Благоразумный лучше дурака, сама потом убедишься. Когда заберу тебя в Ленгар.
— Что вы сказали, милорд? — она отстранилась, недовольно заглянула ему в лицо.
Вот не должен он такое говорить, не должен строить планы, даже в шутку не надо…
— Я заберу тебя в Ленгар, — повторил он, глядя на неё серьезно.
— Однако! И даже не спросишь, хочу ли я туда?..
— Глупо, если не хочешь. Но у меня есть время тебя убедить. И на крайний случай — связать и мешок на голову…
— Лорд Бир! — возмутилась она.
— Но до крайнего не дойдет, я уверяю, — это он сказал ласково, мягко. — Не торопись. Не обязательно сейчас договариваться. Давай, пожалуй, продолжим? Только не набрасывайся на меня изголодавшейся кошкой, прошу. Я не каменный всё же…
Ах, это она — изголодавшаяся кошка?!
— Довольно на сегодня, милорд, — решила Иларис. — Надо отдохнуть перед завтрашней охотой.
А это «я заберу тебя в Ленгар» она не слышала, вот и всё. Про мешок на голову тем более.
— Интересно, кто научил тебя быть такой? — вдруг спросил он, взглянув исподлобья. — Такой кошкой. Эстон Шалль? Или король?
И она смогла рассмотреть и злой блеск глаз, и расслышать глухие, рычащие нотки в его голосе.
Даже так?..
Хватит на сегодня игр.
— Вы в своем уме, лорд Бир? — сказала она холодно, отступив. — Доброй ночи…
К себе она шла быстро, по коридору, потом по лестнице. Сердилась недолго, потом рассмеялась.
Он ревнует? Как глупо. Зачем?..
Услышав когда-то, что её записали в любовницы Рейнина, она только пожала плечами. Тетя Милд хмурилась, качала головой.
— Ему это не помешает, скорее наоборот. Он мужчина, — говорила она. — А тебе лучше как можно реже появляться в Лире. Смотри, всё ещё наладится. Ты станешь одной из первых леди Кандрии.
Не станет. Не наладилось.
Саму Иларис не задевали столичные сплетни, к тому же король пресекал их резко, при нём никто не смел даже упоминать её имя. А она была далеко. Но ревность мужчины, к которому она даже не решила ещё, как относиться?
Это было скорее приятно.
Свидание на балконе разбередило и душу, и тело, спать не хотелось совсем. Иларис отправила горничную приготовить купальню — общие купальни находились в подвальной части замка, но у нее там же была своя, маленькая. Размер замка Несс и статус хозяйки позволял такие приятности. Холодной воды в купальнях всегда хватало, она подавалась по каменному акведуку снаружи, из ручья, а горячая в это время суток всегда была в кухне. Формально маленькой купальней могла пользоваться и Элина, на деле сестра предпочитала, чтобы ей носили горячую воду наверх. Всё верно, так повелось с самого её появления в Нессе, она была такой маленькой, хрупкой и часто простужалась…
Мыться Иларис отправилась, закутавшись в теплую шерстяную накидку, следом Бирта несла в корзинке свежее бельё и простыни. В купальне горели масляные светильники и приятно пахло. Стены здесь были выложены кусочками цветного камня, который, как считалось, привезли когда-то из дальних стран, и пол, тоже каменный, всегда казался холодным, поэтому на него положили щиты, сколоченные из дубовых дощечек — чтобы приятно было ступать босой ногой. А можно было нагреть пол — для этого следовало заранее затопить специальные печи. Но это требовало времени и делалось только зимой. Зато тогда не нужно было ведрами носить горячую воду из кухни — она грелась на тех же печах. Холодная вода текла постоянно, небольшой струёй в полукруглую каменную чашу, от неё приятно веяло ледяной свежестью. Из чаши вода выливалась в желоб, тоже каменный, а по нему — в отверстие в стене наружу. Первая чаша соединялась с другой, большего размера, так что эта другая тоже заполнялась — из неё воду сливали в другой желоб, вынув деревянную затычку. И можно было ковшом добавить горячей воды, и понежиться в ней в своё удовольствие — эта чаша-ванна легко вместила бы и троих. А рядом, в сундучке, сейчас настежь открытом — разное приятно пахнущее мыло, масла на травах, всё в фигурных флаконах темного стекла. Недешёвое удовольствие, но Иларис много на чём экономила, можно ведь себя и побаловать? И она была безмерно благодарна предкам за эту купальню, такую она не видела нигде больше, даже в Бентенуре, а ведь свекор безмерно гордился устройством своего замка.
Да, Бентенур был прекрасен когда-то. Потом от него остались руины, и кто знает, что там теперь?
Бирта ловко помогла Иларис раздеться, и принялась перебирать флаконы в сундучке.
— Какое желаете масло втереть в волосы, миледи? А мыло какое? Вы ещё не пробовали вот это, с дикой розой…
— Найди тогда розовое масло, — сказала Иларис и нагнулась над большой чашей.
Рядом журчала вода, она падала в первую чашу, взбивая в ней рябь, а в этой поверхность была идеально гладкой, как зеркало.
Черное зеркало. Оно отразило Иларис, словно она действительно смотрела в хорошее зеркало в темной комнате… удачей на самом деле было бы иметь такое большое зеркало, страшно подумать, сколько оно стоило бы! Иларис не без удовольствия рассматривала себя — пышные светлые волосы, глаза блестят, румянец на щеках — после этого «свидания» с Биром она до сих пор была как сама не своя. Но она нравилась себе сегодня!
Она протянула руку к воде, дотронулась до зеркальной глади, нарушив безупречную гладкость, но успела заметить в последний момент, что там, в глубине…
У женщины, взглянувшей на неё из воды, вдруг оказалось другое лицо, похожее на лицо Иларис, но другое!
И до её пальцев, которыми она взбаламутила воду, на мгновение дотронулись чужие прохладные пальцы.
Иларис вскрикнула и отшатнулась, едва удержалась на ногах.
— Что с вами, миледи?! — удивилась Бирта. — Что такое?..
— Там кто-то есть, — прошептала она, не успев даже подумать, а надо ли признаваться горничной и пугать её. — Я дотронулась…
— Лягушка? — тут же деловито предположила девушка, достала простыню и принялась стелить её на лавку. — Ах, миледи, я в прошлый раз, когда купалась, своими глазами видела лягушку.
— Лягушка?!
— А как же? Здесь ведь живая вода, из ручья течет. Почему не быть лягушкам? Но тут у вас я ещё ни разу ни одной не видала! Вы, если боитесь, меня пускайте сначала, чтобы проверить…
Иларис ясно видела красивое женское лицо, и прикосновение было таким отчётливым…
— Не приведи Пламя это была змея, миледи, — запоздало заволновалась Бирта. — Ладно ужик, а если гадюка заползла? Вы и дотронулись. А она испугалась, ужалит. Ах, миледи… Надо позвать…
Иларис уже взяла себя в руки. Она схватила лампу и принялась осматривать углы и стены, и, особенно внимательно — пол под деревянными щитами. Бирта была права — следовало позвать людей, и пусть бы проверяли, змеи тут, лягушки или кто ещё. Но Иларис жаждала сама поскорее увидеть и убедиться.
Никого. Ни змей, ни лягушек. Точно нет, не слепая же она…
Она прочитала молитву Ясному Пламени, и медленно, еле переступая, подошла к ванне. Наклонилась опять, всмотрелась в свое отражение.
Это её отражение. Без сомнения. Ей что-то почудилось, и она устроила переполох. Голова закружилась?
О, какая бабочка! Очень крупный ночной мотылёк распластался на стене над ванной — она такого видела впервые. Пёстрый, красивый. Вдруг он сорвался со стены и, едва не задев Иларис крыльями по лицу, умчался куда-то. Она оглядывалась, пытаясь найти его взглядом — бесполезно.
Залезать в ванну расхотелось окончательно. Иларис наскоро вымылась над тазом — это можно было бы сделать и в спальне. Потом Бирта старательно расчесала ей волосы и заплела в рыхлые косы.
— Оставайся сегодня со мной на ночь, Бирта, — решила Иларис. — Ложись на кушетке.
Горничная и так спала рядом, в маленькой комнатке, примыкающей к спальне. Но сегодня это казалось слишком далеко.
— Как прикажете, миледи, — отозвалась девушка.
Они вернулись в спальню. Бирта опять несла корзинку. Иларис, в руках которой была лампа, первая вошла в тёмную комнату и принялась зажигать свечи в подсвечнике на столе. И вдруг…
Скрипнул пол.
Кто-то сидел на ковре возле кровати, прислонившись к угловому столбику, и теперь он одним пружинистым движением встал в полный рост.
Кто-то? Она ещё сомневается, кто это может быть?..
За её спиной громко ахнула Бирта.
— Лорд Конрад, вы совсем сошли с ума? — воскликнула Иларис в искреннем негодовании. — Как вы здесь оказались?
Конечно, это был он собственной персоной.
— Мне не спится, миледи, — признался он чуть-чуть виновато. — Вот никакого сна не осталось, верите? Я и подумал, что вы тоже не заснёте. Зато мы можем поговорить и скоротать время. Я к вам приближаться не буду, обещаю.
Он шагнул в её сторону, но остановился, действительно не приблизившись. Бирта вытаращила глаза и совсем лишилась дара речи. А Иларис, напротив, перевела дух, и происходящее перестало казаться таким потрясающим. Нет, она подумала, конечно, что такого нахала ещё поискать…
Они ведь расстались нелюбезно, разве нет?..
Но разве ей не хочется, чтобы он сейчас был рядом?
Хочется. И он пришёл. Через потайную дверь? Вот как так?! Это и плохо, что потайная дверь его пропустила. А остальное — хорошо. Хорошо после пережитого смятения побыть с ним, уверенным и сильным. Бирта рядом — это не защита и не помощь, а так, крупица лишней уверенности. С ним — иначе. А раз она и так решила закрутить с ним роман, то Бирта все равно узнает, немного раньше или позже — невелика разница.
— Ну-ка брысь, — сказал Конрад горничной, — и молчок, а то покусаю потом.
Девушка дернулась, но посмотрела на леди, ожидая распоряжений от неё.
— Иди к себе, — кивнула Иларис, — не надо никого звать, всё в порядке.
И Бирта тут же умчалась, подхватив юбки. О том, что она ни слова никому не скажет, Иларис не сомневалась.
— Я жду объяснений, лорд Конрад, — она постаралась говорить холодно. Как вы сюда попали?
А он улыбался.
— Я упоминал, если не ошибаюсь, что люблю такие механизмы, — и он махнул в сторону потайной двери. — У меня что-то похожее в Левере. Там всего одна дверь и подземный ход, но механизм такой же. Нетрудно было разобраться, раз уж вы показали вход.
— Но… как?
Она ведь точно помнила, что застопорила дверь. Иначе передвинула бы сундук, чтобы перекрыть проход — она не засыпала, не заперев дверь, ещё чего не хватало…
— Надо заказать одну штуковину кузнецам, скобу такую, чтобы точно повернуть было нельзя, — пояснил Конрад. — А без неё можно и даже нетрудно. Особенно если не первый раз. Хотите, сделаю?
— Сделайте, — она кивнула.
Кто мог подумать, что запор неисправен, оказывается? Ещё сто лет могли бы не узнать.
— А запираться от меня будете? — он прищурился.
Потрясающее нахальство лорда Бира настолько отличалось от общепринятого поведения благородного человека с посторонней леди, что, как ни странно, быстро перестало изумлять, казалось теперь чем-то очевидным и даже обыденным. Как будто лорд Бир имел на всё это совершенно исключительное право. А услужливая память напомнила, как они уже спали вместе, сплетясь в объятиях.
Как сон. Легкое безумие, которое продолжалось.
Хорошо всё-таки, что она надела пояс! Для безумцев самое то.
— Куда вы позволите мне сесть? — поинтересовался Конрад. — Как видите, сидеть на вашей кровати я не осмелился.
— Ценю вашу деликатность, — похвалила Иларис, — но ничего, я позволяю. Можете даже прилечь. Вон с того, другого края.
Безумие так безумие. Но она ощущала это как озорство, не более.
— Позволяете, миледи? — уточнил Конрад и взглянул на неё так, словно теперь и сам сомневался в уместности подобного.
— Позволяю-позволяю. Чего там, разве мы чужие? Я ведь уже спала в вашей постели, так что всё честно.
— Ах да. Точно.
Он обошёл кровать и прилёг на самого края, не сводя глаз с Иларис.
— Да-да, устраивайтесь удобнее. Ах, чуть не забыла! — она поощрительно улыбнулась и вынула из шкатулки на столе заранее приготовленный туго набитый кошелёк. — Это пятьдесят золотых, милорд. Я настолько не сомневаюсь в вашем успехе, что — вот, оставлю его тут. Как только вы гм… сделаете, что обещали — это ваше.
Взгляд Бира изменился, похолодел, хотя лорд продолжал улыбаться.
— На месте Эстона Шалля я бы…
— Даже не думайте представлять себя на его месте, — отрезала Иларис.
— Хорошо, — согласился он с легкой усмешкой. — Вы правы, конечно. Моё место теперь куда лучше. Но леди, я умоляю о подсказке. Как снять ваш пояс?
— Никаких подсказок, лорд Конрад, — сказала она. — Но я с нетерпением жду от вас действий и желаю удачи.
После чего она задвинула запор на двери, подошла к кровати, и как была, в простом домашнем платье, прилегла на свой край. Предложила:
— Вы хотели поговорить. Расскажете немного о себе?
— Вам доставляет удовольствие дразнить и мучить меня? — вздохнул он.
— Доставляет, не буду спорить, –признала она сразу. — Имей вы планы на мою сестру, я бы и не посмотрела в ваше сторону. Но вы, очевидно, приехали, чтобы не скучно провести время. И соблазнять меня — ваша идея. Я всего лишь включилась в игру и дополнила правила. Разве у меня нет такого права?
Он бы мог сказать, что именно так — права у неё нет. Они видели в ней приз, а не равноценного участника. Какие права у приза? Но эта женщина призом не стала, и с этим ему ничего не поделать.
— У меня больше нет необходимости быть с мужчиной из чувства долга, — пояснила она. — Нет и не будет, лорд Конрад. Только какая-то иная причина.
Он всё же поколебался, перед тем как спросить:
— С Шаллем вы были из чувства долга?
Чужие семейные дела всегда запретны. Но он не сдержался.
— Разумеется, — признала она даже с легким удивлением, — он был моим мужем.
— Вам не нравилось, — утверждение, не вопрос.
— Нравилось, — не согласилась она, — это правда. Он был… весьма искусен.
— Гм…
Это ему не понравилось. Хотя насчёт мастерства её супруга он мог не сомневаться, был наслышан.
— Мы больше не будем говорить об Эстоне Шалле, — это она сказала непререкаемо. — Так расскажите же о себе. Что вы любили, когда были ребенком?
— Сбежать из замка к бабке в деревню. Отец не позволял. Я говорил, что моя мать была прачкой, она умерла, когда мне было два года. Отец приказал растить меня в замке, учить и воспитывать так же, как братьев. До определенного предела так же, конечно. О том, что я бастард, забыть было сложно. Мне хотелось свободы, и я убегал. Однажды простудился и чуть не умер, бабушка спасла меня силой своего Источника. Она умела лечить не только знахарством, но и силой, хотя считается, что дело Хозяйки — только хранить. Я тогда не понимал, почему отец её не то чтобы боялся, но уважал. Вам было бы интересно поговорить с ней.
— Она рассказала бы про Источник?
— Именно. Вам ведь ничего не объясняли и не собираются? А обо мне… Да что в моей жизни интересного, моя леди? Ровным счетом ничего. Кстати, это ведь правда, что вы с детства знакомы с королём? — перевел он разговор, вспомнив, что наболтала красотка леди Аурелла.
Вот про это ему было интересно. Она опять рассердится? Хотя на этот раз вопрос звучал иначе.
— Да, Рейнин был сыном наших соседей, — и бровью и повела Иларис. — А когда тётушка Милд забрала меня к себе… В том замке было много детей. Мы играли вместе. Потом Рейнина отдали в пажи какому-то дальнему родственнику. Но он часто приезжал. Он учил меня играть в шахматы и в шашки, иногда поддавался. Я умею играть в кости и метать ножи. Мы ездили верхом. О, это было прекрасное время.
— Эта тётушка Милд…
— Она не родственница, но заменила мне маму, -- Иларис улыбнулась. -- Они были знакомы в юности. Их обеих выдали замуж в дальние земли, по желанию прежнего короля — как знак немилости их родителям. Поэтому она меня и пожалела, наверное. Я была сирота и никому не нужна, даже слуги забывали о моём существовании. К счастью, отец на это согласился, и я была вполне счастлива. Меня не тянуло домой.
— Понятно. Как тут не влюбиться в красавца Рейнина? — вот же, снова он не удержался.
— Нет. Но мы были официально помолвлены какое-то время. Так решили родственники. Потом опять вмешался король Айдарин, и меня выдали на Эстона Шалля. И король с дядей выплатили мне приданое. Это, говорили, был великолепный брак. Вот и всё, ничего больше.
Они молчали какое-то время. Прекрасная возможность поболтать ещё, но расхотелось. Иларис прикрыла глаза.
— Иди сюда, — позвал Конрад, и похлопал себя по плечу. — Знаю, что надо уйти, но не хочется. Давай побудем вместе ещё немного? Это мне нельзя тебя трогать, тебе меня можно ведь?
Он забылся и совсем отбросил предписанную этикетом учтивость, как будто леди была простой девчонкой, служанкой, которую заманили в постель лорда. Вот только да, трогать нельзя! Рассказать кому — не поверят.
Впрочем, он не станет рассказывать.
— А я пока подумаю, как снять твой пояс, — добавил он. — Монахиня говорила про особую молитву. И про то, что для этого надо быть степенной женщиной. Но что может старуха, я точно смогу. Иди же сюда…
И он почти не сомневался, что она согласится. Она нравилась ему, вот так, рядом — куда сильнее, чем издали. Её взгляд, её улыбка, её запах. Он хотел её так сильно, что мутился разум. И казалось, что это просто обязано быть взаимным, иначе слишком неправильно.
— Ты будешь осторожен? — шепнула она.
— Не знаю, но рискну.
— Тогда и я рискну, — она перекатилась на кровати и легла рядом, удобно положив голову ему на плечо. — Недолго, хорошо?
Ну и что же? Не хотелось одиночества. Кажется, если этот мужчина тут, то все тревоги и опасности не посмеют приблизиться к кровати, а вот останься она одна — и сразу…
— Да мою кобылу легче представить монахиней, чем тебя, — сказал он тихо. — Не все для этого годятся, как я понимаю. Даже не думай. Ты будешь моя, и я увезу тебя в Ленгар. Привыкай к этой мысли.
Она только тихо улыбнулась и потерлась щекой о его плечо, обтянутое полотняной рубашкой. Возражать не стала — зачем? Он глупости говорит. Все решено, а намерения какого-то там лорда Бира из Ленгара никому не интересны в данном случае.
Хочется спать?..
Тот огромный ночной мотылёк из купальни так и закружился перед мысленным взором. О Пламя, не надо ей таких мотыльков…