Глава про дом на улице Авильо в Бовале

Дом на улице Авильо в Бовале, принадлежащий семье Гриджо – был произведением искусства, примером великолепного вкуса и образцом для подражания.

Когда же к нему подъехал экипаж, принадлежащий королевской страже, и из него вышла дурно одетая, в грязном платье и с растрёпанными волосами молодая леди, дом сразу будто бы стал ещё выше и значимее.

Леди Эмма Гриджо гордо смотрела на место, которое покинула так недавно, и думала о том, что вернулась туда совершенно другим человеком.

– Родители дома? – спросила она миссис Риз, а та покачала головой.

– Меня просили передать вам это по приезду в Бовале, – ответила миссис Риз и протянула письмо подписанное рукой отца.

Эмма кивнула и пошла по ступенькам, но была остановлена окликом компаньонки.

– Леди Эмма, позвольте…

– Да? – Эмма обернулась.

– Мне велели провести вас… не этим входом… простите.

Эмма только кивнула и мельком окинула свои криво обрезаные юбки взглядом.

Кошмарно!

Кошмарно, но родители явно стеснялись собственной любимой дочери!

Всё было совсем не так, как она могла бы себе представить. Её не встречали радостными улыбками, стоя на крыльце, напротив: экипаж прибыл среди ночи, да к тому же простоял почти три часа на станции под предлогом смены лошадей. Только вот Эмма видела, что никто никого не менял. Экипаж просто задержали, чтобы графская дочка не явилась средь бела дня или того хуже вечером, когда улица Авильо переполнена людьми, вышедшими на прогулку.

У чёрного хода, который использовали для прислуги и то, самой простой, ждала Эллария – личная горничная графини.

– О, о, миледи! – защебетала она.

– Я устала. Могу я выпить чаю, – мрачно произнесла Эмма, не глядя на Элларию.

– Я подготовила одежду, чтобы вы… переоделись…

– Что, простите? – Эмма замерла на пороге, вглядываясь в тёмный узкий коридор, которого прежде и в глаза-то не видела.

Там, в самой глубине стояла молоденькая девушка в чепце, она держала несколько свёртков на вытянутых руках, а на плече её висел чехол с одеждой.

– Что это? Мне нельзя войти в пустой дом, где даже нет моих родителей, пока не переоденусь?

Эллария опустила глаза и вся осунулась. Тон Эммы был властным и строгим, но очень уверенным. Раньше молодая хозяйка была просто капризной, но никогда не приказывала так, будто точно знает, что говорит.

Каждая горничная смотрела на Эмму Гриджо с улыбкой и снисхождением. Теперь же она внушала… страх.

– Миледи, я…

– Идите вон. Обе, – спокойно велела Эмма. – И в свой дом я войду как пожелаю. А если это не устраивает графа, он может лично мне это сказать!

И Эмма решительно переступила порог, так что и горничная, и девушка в чепце сгинули с дороги.

В доме было сумрачно, но свет в гостиной горел. Новомодные светильники, присланные из огненного королевства Фрага, укутали всю комнату в витиеватые кружевные тени, а лица выстроившихся вдоль стеночки горничных скрыли во мраке.

Эмма окинула присутствующих ревнивым взглядом. Даже они тут на месте, а она, дочь Графа, должна прятаться. И даже отец не встретил! И мать не дождалась.

– М-мы… накроем, – пролепетала Эллария.

– Накройте, – кивнула Эмма, переведя дух.

– Эллария, – остановила она горничную. – Ты пользуешься магией? – вопрос пришёл сам собой при виде этих беспомощных бедных людей, которые боялись Эмму только оттого, что она их хозяйка.

– Нет, миледи, я ношу браслет, – Эллария склонила голову. – Как и все в этом доме.

Эмма кивнула, пересекла гостиную и отпустила присутствующих, велев позаботиться о компаньонке, и не сомневаясь, что и без приказов все знали, кто прибудет, а комнаты были уже готовы. Кому нужно мнение девчонки, если есть её отец?

Эмма встала у камина, любезно растопленного заранее, и распечатала письмо.

“Дорогая, Эмма! Надеемся, что ты…”

И письмо отправилось в огонь недочитанное.

– Какой кошмар… – шепнула Эмма, падая на пуфик у огня.

“Мерзость!” – возмутился внутренний голос.

Всё, что успела прочитать Эмма, это то, что родители надеются, что она не потеряла честь. Совесть. И выглядела прилично, когда вошла в гостиную. Ах, и ещё, разумеется, что она прибыла в ночи, а не при свете дня.

“Я хочу отсюда уйти… и поскорее!” – внутренне провыла Эмма, сжимая виски и надеясь, что всё это окажется дурным сном.

“Соберись! Иначе мы точно отсюда не выберемся!”

 “О, кто-то вернулся на мою сторону?”

 “Ну это же ужасно… они совсем по тебе не скучали и не беспокоились…”

 “Не трави душу…”

– Миледи. Ваш чай и комната готовы…

– Иду, Эллария. Спасибо.

Эмма ещё с минуту понаблюдала за тем, как распадается на серую пыль бумага вместе со злыми словами отца, а потом встала с пуфа и пошла к себе, надеясь, что хоть там будет что-то знакомое и родное, что вылечит душевные раны. Только Глера там, увы, не будет.

* * *

Возвращение домой давалось нелегко.

Рёбра сдавливал корсет, дыхание перехватывало от волнения, сердце томилось от тоски.

Всю ночь Эмма не находила себе месте, хоть и спала в привычной постели, на мягких простынях и в лёгкой ночной рубашке.

Теперь же дорога от Бовале до графства показалась бесконечной и скучной, но в сон совсем не клонило, а мысли были заняты тревогами.

– Леди Эмма… – позвала компаньонка, но Эмма сделала вид, что не слышит из-за стука копыт.

– Леди Эмма! – настойчиво позвала миссис Риз.

Эмма промолчала во второй раз.

– Леди Эмма.

– Да что же это такое! – взорвалась, наконец, Эмма и всплеснула руками. – Неужто не ясно, что я не желаю ничего слышать?!

– Прошу прощения, но… – миссис Риз замолчала, перевела дух и даже пожевала губу, а потом продолжила: – Ваш отец просил зачитать вам некоторые… инструкции.

– Не утруждайте себя, я всё равно не стану слушать. И это не капризы, хотя можете считать и так. Мне попросту не интересно, что вы скажете, и уж тем более не интересно, что думает об этом отец.

Эмма сама от себя не ожидала такой речи и потому невольно покрылась мурашками. Её охватил настоящий ужас от осознания собственной власти над… собственной же жизнью. Неужели раньше это было недоступно? Неужели раньше она не имела на это права?

– Но леди Эмма… а ваша легенда?..

– Какая ещё легенда? – Эмма обернулась так резко, что волосы больно ударили по лицу и взвились будто ощетинившиеся псы.

– Ну… то что вы… что вас не было…

– Где не было?

– С тем детективом. Мальбером.

– Он. Мальбек. И где же я по-вашему была?

– У… у дядюшки в Мерло… а шумиха в прессе – это просто сл-слухи…

– Но это не слухи, и вы это знаете! – Эмма сощурилась, глядя на блеющую овечкой компаньонку и прекрасно понимая, что та ни в чём не виновата, но ничего с собой поделать не могла.

Не клеилось, ничего не клеилось, и никак не выходило разобраться.

А она далеко, и едет не в Пино, где спасение от бед, где скорый брак с человеком, к которому стремится сердце, а обратно в проклятущий Гриджо, где новые интриги.

– Я… Вам отец…

– Вы откуда взялись на мою голову? – мрачно усмехнулась Эмма. – Я думала, это королевская стража предоставила напарницу. А вы от отца?

– От отца… Он прислал меня в помощь страже.

– Очень мило, спасибо. Помощь удалась. И больше не требуется. А с отцом… я поговорю.

Миссис Риз кивнула и замолчала, а Эмма дождалась, когда экипаж остановится, и решительно вышла на тропинку, ведущую прямиком к крыльцу.

Причёсанная, в новом платье, пальто и в шляпке, Эмма была совсем не невестой Глера Мальбека, а той же графской дочкой, какой привыкла жить в доме родителей. Он виднелся, крошечный с такого расстояния, и даже различались родители, стоящие на пороге. Старшая сестра стояла там же, и двое её очаровательных детишек. И почтенный муж сестры. И… Гай Алиготе.

А самое ужасное, что послышался за спиной шум ещё одного экипажа. Эмма ещё не знала, кто там, но уже с ужасом понимала, что попала в западню.

Дядюшка. Его супруга. И их дочери вышли на дорожку и встали рядом с Эммой. Кузины тут же взяли под руки растерянную леди Гриджо, дядюшка подхватил её чемодан, собранный в столичном доме компаньонкой.

– Дорогая племянница, неужели не хочешь встретиться в семьёй? – улыбнулся дядюшка, так похожий на отца и такой любезный обыкновенно.

– Я в западне? – бесцветным тоном поинтересовалась Эмма, глядя на дядюшку в упор так, что тот даже поёжился.

– Полагаю, вам объяснили…

– Я хочу услышать это от вас. Я в западне?

Улыбка исчезла с лица дядюшки. Он вздёрнул бровь, холодно окинул племянницу взглядом и кивнул на дом.

– Идём. Нечего тут стоять. Девочки, шевелитесь.

И кузины пошли к дому, весело щебеча и что-то обсуждая.

Конвой – вот кем они были. Не более того.

Преступницу вели в темницу, где ей суждено быть запертой ещё очень и очень долго.