Глава в которой Эмма продаёт драгоценности

Эмма отдёрнула руку за мгновение до того, как лента завязалась узлом, и прижала к груди, словно обожжённую. В её глазах полыхала изумрудная ярость, а губы изогнулись в решительной улыбке.

Эмма нашла в толпе Марлу, та прыгала, как нетерпеливый ребёнок, словно хотела что-то важное сказать, но Эмма не могла читать по губам и как ни прислушивалась, не понимала, что ей пытаются сказать.

А незнакомец в чёрной маске, решивший напасть на господский дом в самый разгар торжества, и десяток таких же как он, уже крушили всё, что видели. Они ловко переворачивали столики с закусками и бокалами, били посуду, сносили цветочные арки и срывали портьеры. Эмма еле сдерживалась, чтобы не захохотать.

– Именем КОРОЛЯ! — взвыл граф Гриджо, но его сбили с ног. А сам король, присутствующий как почётный гость, молча ретировался при первом появлении бандитов.

– Миледи! — Марла наконец пробралась к подиуму и дёрнула Эмму за юбку.

Эмма отмахнулась, она была уверена, что это Глер и никто иной.

– Миле-еди! — взвыла Марла. — Вам бы бежать немедля.

– Секундочку, Марла…

– Скорее! Я что-то узнала!

Но Эмма присматривалась к тому, первому, который ворвался. Ей казалось, что она слышала его голос, что она его узнала, но давно уже у леди Гриджо были видения. Она часто была уверена, что слышит Глера, которого не было рядом и в помине.

– Миледи! Девушка мертва! — выкрикнула, наконец, Марла и Эмма отвлеклась, потеряв бандита из виду.

– М-мертва?..

– Я своими ушами слышала! Мертва… и давно. Казнили сразу, как только вы покинули Бовале после суда.

Марла стянула Эмму с подиума и тащила теперь за собой через толпу.

В суматохе никто не обращал внимания на убегающую со свадьбы невесту, но за спиной всё равно был слышен жуткий, угрожающий топот.

– Я слышала только что… её никак нельзя было спасти. Эта девушка была настоящей мошенницей и оборванкой, её и так должны были казнить, без вашего решения!

– Меня обманули? Стой, да куда же ты… – Эмма обернулась и с ужасом поняла, что топот ей не чудился.

Отец и Гай следовали по пятам. Молча и решительно.

– Марла… беги, они тебя не оставят в покое, а я разберусь.

– Я с вами.

– Марла! Скажи только свою фамилию.

– Я — Марла Католина Нуар, – шепнула девушка.

А потом зажмурилась, сделала шаг вперёд и завизжала, исторгая из ладоней густой изумрудный свет.

Это была не магия, а только её зачатки. Туман был бессмысленен и не вреден, но вызвал у Эммы одобрительную улыбку и задержал преследователей на две секунды, исказил картинку, прикрыв беглянок.

Все четверо находились в длинном тёмном коридоре, и где-то впереди уже маячили помещения, к которым Эмма стремилась.

– Марла…

– Я отвлеку. Переодевайтесь, сюда.

Марла распахнула двери в комнату, в которой была кромешная темнота, а Эмма, почти не задумываясь, выпустила на волю несколько светляков, которые залили помещение мягким светом.

Марла закрыла дверь и прижалась к ней, глядя сквозь щелку на коридор. Она подтащила тяжёлый сундук на всякий случай, но Эмма была уверена, что если отец поймёт, где искать, его не остановят никакие засовы. Оставалось надеяться, что созданный Марлой туман хоть немного помог и не раскрыл, за какой именно дверью беглянки скрылись.

Эмма скинула платье, не мешкая и не стесняясь. Избавилась от лишних юбок и решительно натянула штаны, рубашку, ботинки и кепку. С восхищением она достала и замечательный военный камзол, потрёпаный, просоленный и не первой свежести, но тщательно выстиранный.

В таком никто Эмму не примет за переодетого шута, эта вещь ношенная и ухоженная. Настоящая!

Прекрасное прикрытие.

Свои вещи и парик Эмма спрятала в один из сундуков, осталось только краску с лица смыть.

Она металась по кладовой в поисках хоть чего-то жидкого и впервые чувствовала, что без воды как без рук.

Тряпками Эмма тёрла лицо и видела, как те размазывают помаду и румяна, но не убирают их совсем. Лицо наверняка теперь смотрелось кошмарно.

– Грязь, – почти неслышно шепнула Марла. — Запачкайте лицо посильнее и камзол тоже. Не страшно!

Эмма кивнула и упала на пол. Там, у крошечной печки., приспособленной, чтобы господские вещи не сырели, Эмма нагребла в руки золы и закидала себе волосы, лицо и рубаху.

Обернулась на Марлу, и та кивнула.

– Идём, – шепнула Эмма. – Он не узнает. Растрепи волосы, сними чепец и фартук.

Эмма накидала и на Марлу немного золы, а потом, подумав, достала свой растрепанный парик, сорвала с него шпильки и ленты, натянула на горничную, а чепец повязала сверху.

– Смейся, – шепнула Эмма, распахнула дверь и вывалилась в коридор, схватив Марлу одной рукой за талию, а другой за зад.

– Шваль, – выплюнул Неро, проходящий мимо.

Эмма сделала вид, что прижимает Марлу к стене, а сама оказалась спиной к графу и виконту. Потом развернулась, будто бы в смущении опустив голову.

– Простите меня, милорд… – пролепетала не своим голосом Марла и стала притворяться, будто усердно оправляет юбки.

– ВОН!

И Эмма с Марлой бросились бежать.

Уже стоя в саду, где даже крики из гостиной не были слышны, Эмма обняла Марлу как добрую подругу, а потом подмигнула:

– Я не забуду тебя, Марла Католина Нуар, ты лучшая любовница, что у меня была! – и подкрутила невидимые усы.

А Марла пошарила в кармане юбки, приблизилась и стала клеить усы вполне себе реальные, фальшивые, Эмме под губу.

– Так то лучше, мой милый морячок!

Эмма поклонилась Марле, и они расстались, зная, что больше не увидятся.

* * *

Это точно был Глер, и Эмма ни на секунду в этом не сомневалась.

Он в городе. Он испортил её свадьбу. Он был с ней в одном доме. Эмма хотела было ждать, сидя прямо под носом у Неро, но здраво рассудила, что от этого никому лучше не будет, и решительно отказалась от глупой затеи.

Эмма поплелась в город, где первым делом заглянула в самый паршивый ломбард.

– Мсье, – хохотнула Эмма.

В ломбарде собрались рабочие люди: торговцы и торговки, женщины с рынка. Обувщики и столяры.

– Зачем пожаловали? – с улыбкой спросил хозяин, приготовившись к торгам.

Люди с интересом обернулись, а Эмма шумно вытерла рукавом нос, прикинув, что так наверняка сойдёт за свою.

– Виделили вы, что творится на Авильо? Ну просто представление!

– Ах, мальчик мой, расскажите! – взвилась одна из торговок, что сидела с чашкой изюмного компота.

– На свадьбу дочери графа напала шайка бандюг!

– Да… вы… что… – прошептала ещё одна торговка.

– А я слышал! – кивнул тучный торговец. – Слышал там переполох!

– Е-ещё какой! Все бегут, как крысы с корабля, и по пути теряют много ценного! – хохотнула Эмма, пошарила в кармане и достала собственные драгоценности. – Вот, некая дама грохнулась прямо с подножки экипажа, так торопилась сгинуть, а на неё бросился кучер. Помочь хотел. Та ка-ак завизжит, приняла его за бандита, да стала срывать с себя всё что было! Мы от хохота чуть животы не надорвали! Думали, она и вовсе разденется!

Присутствующие рассмеялись, какой торговец откажет себе в удовольствии высмеять глупость аристократа?

– В общем, поделили добро по братски, завтра небось придут выкупать назад, так что выбрал ближайший ломбард, – улыбнулась Эмма, протягивая хозяину подвески и колье. Диадема осталась где-то у Марлы, но та её заслужила, главное, чтобы распорядилась мудро.

– И правильно сделали, – подмигнул хозяин, доставая увеличительное стекло. – М-м… бриллианты, изумруды… добро-отно. Уж не Эмма ли Гриджо была та дама?

– Да шут её знает! – хохотнула Эмма, подмигнула молоденькой прачке, что сидела раскрасневшаяся и потягивала пряный эль. – Может и Эмма, а может это у той Эммы уже та дама стащила. Аристократы – это ж дело такое, сами друг у друга прут всё что не попадя, да потом слуги виноваты, – и Эмма снова вытерла нос рукавом.

– Вот-вот! – воскликнула торговка с изюмным компотом. – Работала я у одних, так после бала начиналась свистопляска… А где колье? А где серьги? Всю прислугу на уши, а в итоге на те-с, пожалуйста, соседка вышивает в хозяйских серьгах и не стесняется!

– Да вы знаете, – хозяин посмотрел по сторонам. – После вот таких заварушек мне столько всего приносят… а рожи-то вижу, всё хозяйские горничные. Явно не сами идут. А потом приходит другая горничная и те же драгоценности выкупает втридорога. Аристократия… – хозяин снова вернулся к гарнитуру. Эмме его даже жаль не было. Фамильные украшения хороши, когда есть семья, а Эмма теперь сама по себе.

– Ну что, много хошь? – спросил хозяин.

– Да ну, мне б на обмундирование, да на хлеб с ночлегом. Я в порт хочу на корабль какой устроиться. Страсть, как о море мечтаю! Знаете, что стоит в порту?

– Как же! – подскочил один из мужчин, неопределенной профессии. – Так “Гордость Танната” набирает моряков! Они конечно… почти бандюки, не удивлюсь, если они-то на аристократов и напали, те ещё пьянчуги, но не пираты. Мы у них закупили отменный шёлк, а теперь путь держат в Пино, уж не знаю, зачем им туда надобно…

“Зато я догадываюсь… “ –

Эмма чуть было не закусила губу, но сдержалась и вместо этого снова вытерла нос.

– О-о, эт мне подходит. Всю жизнь мечтал те края глянуть…

– Да, – мечтательно вздохнула прачка.

– Кто ж не мечтал… водники, не доведёт господ до добра то, как они этих водников со свету сживают… опять жеш девочку давеча казнили ироды… Раньше хоть прикрывались, а тут всем ясно, обвинение липовое, а дочка Гриджо сама от этого дьявола сбежала с детективом!

– Где ж тот детектив? – махнул рукой тучный торговец, а Эмма вытаращилась на присутствующих.

Она не подозревала, что её история известна народу, да ещё и в таких правдивых подробностях. Неужели только она и ей подобные считали, что все верят в эти бесконечные спектакли и публичные выезды?

– Знал бы кто… – вздохнула торговка с компотом. – Но есть слух… что он на той самой “Гордости”..

Эмма чуть было не встрепенулась, дёрнулась и тут же сделала вид, что просто чихает.

– Фу, дрянь, эта зола, – выругалась она. – Ну что, хозяин, хватит мне на постой с королевскими ванными? – как могла беззаботно хохотнула она.

– Та-ак, – с довольной улыбкой протянул хозяин. – Вот тебе на обед, который предложит вот эта дама-а, – он кивнул на товарку с компотом, которая, видимо, держала харчевню.

– Отужинаете, как те аристократы, – сообщила она. – Ещё и позавтракаете!

А потом сгребла выделенные деньги.

– Новый костюмчик вам выделят, да этот постирают вот за это-о, – хозяин выложил ещё золотых, и за ними потянулся уже тучный торговец.

– Соберём тебя, парень, будешь мечту исполнять! – ему поддакнула пьяненькая прачка, подмигнув при этом Эмме.

– А королевские хоромы эт уже тебе к нам, – и хозяин выложил на стойку ключ. – И на вот, ещё золота…

– Да что вы, оставьте, на что моряку деньги! И продайте это подороже, пусть не скупятся жадюги! – подмигнула Эмма, но приняла всё-таки мешочек от доброго хозяина.

Она знала, что не выручила и шестой части от цены, но от этого была ещё больше довольна. А потом почесала затылок, совсем как настоящий мальчишка-бедняк, и попросила:

– А знаете что… ежели придут к вам покупать да заплатят как положено… не пошлёте ли вы деньжат подруге моей. Она в доме Гриджо работает горничной. Марла Католина Нуар.

– Маро-о! – воскликнул хозяин, и люд радостно загалдел. – Как же, пошлём!

– Может, бросит она тогда этот дурной дом, – продолжила Эмма. – Её их молодая хозяйка, – она понизила голос до шёпота и все склонили головы, притихнув. – Ой, как наградила… браслет сняла! И научила кой-чему.

– Да ты что… – восхищённо прошептал кто-то.

– Да-а… революция грядёт. (3303c)

Хозяин восторженно смотрел на Эмму, а потом вдруг произнес:

– Мы верим!

– Не бойтесь, – чуть не плача, выдавила Эмма и отвернулась.