Глава 38

Дрожащими руками я схватилась за его колени пытаясь удержать в туманной реальности и прикрыла глаза, прогоняя пелену, повисшую на ресницах.

Наощупь поднялась ладонью выше, по его бедру, к паху, и обхватила холодными пальцами основание, так и не решаясь выполнить приказ смотреть на него. Это выше моих сил… Ведь я буду продолжать видеть то, чего нет.

Погладила плотный ствол, чувствуя его жар и пульсацию и вновь вернула пальцы к основанию.

— Быстрее, Мимирель. Открой рот и ублажи уже меня своим язычком. Ты не плохо научилась целоваться, так давай теперь отрепетируем это на том, чему твои поцелуи предназначались.

Послушно открыв губы, я потянулась вперед, приказывая себе держать слово и делать все самой, спасаясь от подстилки в той клетке.

На самом деле, мне не было до этого никакого дела…

Изменившийся ход вещей ничуть не пугал меня своей неминуемой темнотой. У меня болело, но не от своей потерянной жизни и лишений комфорта, а от разбитой души что сыпалась и сыпалась вниз, продолжая рвать кожу своими острыми гранями.

Ничего не осталось.

Вдребезги расколотая душа не подлежала ремонту, а тело… Какая разница что с ним станет?

Проглотив новый поток слез, я прижалась губами к крупной головке, обжигаясь об ее тепло, и храбро вобрала ее в рот, слыша сдержанный стон над головой. Обвила языком и попыталась протолкнуть чуть дальше, но сухие губы, припухшие и потрескавшиеся не позволили, и я выпустила мужскую плоть из рта. Глубокий вдох и я вновь потянулась вперед, интуитивно двигая губами по рельефу ствола, аккуратно изучая его языком, под сдавленное шипение сверху.

В противовес своим грубым словам, демон опустил свои сильные пальцы мне на макушку и нежно погладил. С опаской и трусостью, поглаживая пряди, будто специально не позволяя мне поймать заботу, укрытую в этом жесте. Или она мне только казалась…

Я не думала. И, как и обещала демону, просто делала, так и не сумев открыть глаз, и продолжая витать в своих собственных мыслях и ощущениях, пока крепость плоти в моих губах не стала очевидной и естественной при происходящем. Так было легче.

Скользит губами вперед-назад, чувствуя нетерпение и напряжение в его ногах и на животе, где мышцы выразительно бугрились, подчеркивая каждый кубик, позволяя рассмотреть их очень близко.

Мужчина тяжело вдыхал через нос и молчал, продолжая держать ладонь на моей макушке, и время от времени перебирать пальцами волосы, пока ему не надоело, и оторвав от себя, он рывком не поставил меня на ноги.

— Снимай. Сейчас же снимай все с себя! Ты нужна меня голая, пташка! — Рычал, пытаясь произвести на меня впечатление, но я только медленно потянулась к шнурку накидки, развязывая узелок и смотря прямо перед собой, не видя ничего вокруг.

Ткань скатилась и упала на пол, а за ней и платье серебристым облаком упало к моим ногам, оставляя меня обнаженной и готовой к тому, что произойдет дальше. Не заставляя ждать, Инк подхватил меня на руки, прижимая спиной к стене и жестко впиваясь в ягодицы, прижился бедрами максимально близко.

— Ну же птичка, где стоны? Тебе же понравилось вчера.

Вновь не ответила, понимая, что все внутри заполнила серость, из которой не выбраться, но ему было плевать, и собрав губами соленые слезинки с моих щек, мужчина впился в губы поцелуем, поднимая в груди вулкан удивления.

Он целовал, как-то отчаянно резко, словно в последний раз, клеймя меня. Кусал мои губы и медленно выпивал, будто пытаясь достать до самого дна, найти в серости затопившей меня что-то хорошее.

Влажная плоть прижалась к лону, и медленно, растягивая момент и оттягивая боль, заполнила собой до упора. Я смогла лишь выдохнуть, и демон тут же выпил мое дыхание, резким толчком вколачивая меня в стену. Ожесточенно, отчаянно двигаясь внутри, пробуждая тот огонь, что спал еще так недавно.

Я не должна была.

Это было не правильно, но мне хотелось. Хотелось трогать его, касаться, хватать за плечи, давая понять — он нужен мне для вздоха, для того чтобы не провалиться в небытие. Только его крепкие плечи удержат меня здесь, и я должна, должна сжимать упругую кожу судорожными пальцами.

Он целовал меня, не прекращая, с каждым движением все не сдержаннее, все голоднее. И я верила.

Мне без тебя мира мало…

Убей меня, уничтожь, но не позволяй рассыпаться здесь прахом и потеряться! Держи меня! Оставь меня с собой, не смей бросать и уходить! Ни сейчас, ни потом! Никогда!

— Инк…

— Пташка. — И вновь поцелуи градом.

Сминает, давит, выворачивает кости до хруста, и я кричу от желания продолжить. Пусть потолок над нами захрустит и обвалиться. Пусть земля погладит нас своим забвением, только бы он продолжал.

Это слишком честные объятия. Я не верю ни единому его слову. Я точно знаю, что все что она мне наговорила — ложь. Он так не мог. Он так не поступил бы.

Я знаю правду. Я ему не верю!