Глава 12

Мы смотрели друг на друга. Он догадается, что я чаровница, догадается… что же делать? Что придумать? Быть может, поцеловать его? Сказать, что страсть как влюбилась и хочу поскорее консумировать брак, чтобы его мама не повлияла на нас? Даже если он после меня отправит на эшафот, умру уже не девственницей, и, возможно, проведу самую волшебную ночь в своей жизни.

Пока я раздумывала над этим планом и со всё возрастающим желанием смотрела на губы Эмиля, король прикрыл глаза и… перекатился в сторону, словно уснув. Я так изумилась, что ещё минуту лежала неподвижно, глядя в потолок. Приподнялась, провела ладонью над его закрытыми веками, но густые ресницы даже не дрогнули. На всякий случай проверила пульс – размеренный. Ох, неужели всё-таки сработало?

Фух, мои способности всё-таки не подвели меня. Какая радость! И чешуйка пригодилась.

И в этот момент на глаза попалось что-то позолоченное, выглядывающее из-под подушки. Приподняла и… ура, это же Рог Ильдивы! Схватив его, я зажала его в руках и… посмотрела на Эмиля. Тяжесть собственного поступка опустилась на мои плечи. Нет, я не могу. Не могу забрать у Эмиля то, что ему действительно важно. Тем более, если он женится на мне и не получит долгожданные способности, то этот Рог будет для него единственным выходом. Я не могу предать его. Не могу лишить его возможности оборачивать смертоносные силы вспять.

Это важнее моей жизни. Я вдруг поняла, что Эмиль более чем важен для меня. Я никогда ни о ком не заботилась, вела себя эгоистично, ведь так меня учили. Но Эмиль показал мне, что есть нечто большее, чем просто собственные желания. Есть ответственность, всепрощение… любовь. И это то, к чему я всегда стремилась душой.

Поэтому и не могу обокрасть.

Вздохнув, я вернула Рог на место и побрела назад. Пока возвращалась, вспомнила, как когда-то в детстве мадам Эрвие услышала, как я высказалась на грубом шейхинском – подхватила одно из выражений того старого матроса. Она побледнела, покраснела и сказала:

– Леди так не выражаются!

– А как выражаются леди? – наивно хлопнула я глазами, а гувернантка призадумалась.

Наконец, её лицо озарилось догадкой и она выдохнула:

– Например, упоминанием святых!

Мимо пробегал ёжик. Я широко оскалилась.

– Ёжики святые!

Мадам Эрвие чуть себя по лбу не стукнула, но с тех пор я частенько стала ограничивать себя и заменять «шевие нашахар» на «святых ёжиков». Смысл был разный, но эмоциональный окрас одинаковый!

Но сейчас хотелось выражаться более смачно. Сапфир закрыл окно обратно, а потом вместе со мной вернулся в комнату. Жучок с удивлением оглядел меня.

– А где Рог? Не нашла? Прокололась? Что случилось-то?

Он никак не мог прочитать эмоции на моём лице. Я и сама себя не понимала. Ведь если не раздобуду Рог, то мне конец. Убить Горта не могу, выполнить его условия – тоже. И ведь пошла на это, согласилась в таверне, а ночью сдала назад… глупо и беспечно.

– Не прокололась, – ответила тихо, обнимая себя руками. – Просто не могу. Этот Рог важен Эмилю. А Шах… пусть провалится со своей меркантильностью. Не хочу вновь стать его добытчиком. Хватит.

Жучок смотрел на меня как на сумасшедшую. Даже поглядывал в сторону ночной рубашки, видимо, подумывая сделать из неё смирительную, но в итоге так и не решился. Я разделась и легла спать. Сердце всё ещё безумно колотилось, едва я вспоминала почти обнажённого Эмиля. Странное влечение, которого я не испытывала прежде ни к одному мужчине, волновало меня и заставляло отгонять неуместные фантазии.

Кажется, теперь я понимаю, как Энриетта влюбилась в Фаэля…

Это было последней связной мыслью перед тем, как я провалилась в сон.

– Ваше высочество… ваше высочество, просыпайтесь! – тормошила меня за плечо Эда, но я не хотела пробуждаться.

Снилось что-то очень приятное, фиалковое поле, чистое небо и единороги… почему последние? Наверное, потому что их считали вымершими точно так же, как и василисков. Ан нет, василиски вон оказались живёхоньки, так, может, и единороги существуют?

И вообще, может, Рог Ильдивы сделан именно из него?

Я резко села на кровати, отчего у меня закружилась голова. Вновь упала на подушки и несколько секунд изучала балдахин, пытаясь прийти в себя. Пришла. Повернулась к испуганной Эде.

– Ваше высочество, вставайте! Я уже час пытаюсь вас добудиться. Вам ведь сегодня на следующее испытание Пути невесты. Боюсь, если вы опоздаете, её величество будет только рада признать ваш проигрыш.

– Не выдумывай, – резко одёрнула я служанку. – С чего бы её величеству желать моего проигрыша? Лишнее болтаешь.

Девушка повинно опустила голову, а я наконец поднялась на ноги. Нельзя, чтобы слуги шептались о моих плохих отношениях с вдовствующей королевой, даже если они и в самом деле оставляют желать лучшего. Впрочем, Энриетта сама призналась, что начала питать ко мне уважение, а это уже кое-что.

Времени на сборы действительно было совсем немного. Пришлось поторапливаться. После того, сколько влила силы в свои слова для пленения Эмиля, даже с использованием чешуйки ехидны, я себя чувствовала не слишком бодрой. Поэтому и проспала почти до обеда.

На завтрак времени и вовсе не осталось, поэтому на следующее испытание я отправилась на голодный желудок. Надела светло-бирюзовое платье с белыми рукавами-воланами из полупрозрачной ткани, но благодаря их многослойности родимое пятно надёжно спрятано, и лёгкие туфельки. Волосы собрали в косу, лишь пара светлых прядей обрамляла лицо.

– Всё готово, – улыбнулась Эда, довольная своей работой.

– Отлично… позови лакея, чтобы он проводил меня к месту сбора.

– Глупая ты, – высказался Сапфир, когда Эда вышла. – Пожале-е-ешь!

– Может быть, – легко согласилась я, – но мои чувства сильнее меня.

Вскоре за мной зашёл лакей. В парке уже собрались зрители. Для испытания использовался летний домашний амфитеатр, и сейчас на местах зрителей сидели придворные, в том числе королева с фрейлинами. Все женщины и девушки полностью оправились от последствий нападения мыши и чувствовали себя прекрасно.

На сцене стояли глиняные горшки, тележки с зёмлей и столы, на которых располагались поддоны с рассадой. Я замедлила шаг, когда подходила к сцене. Первым меня заметил церемониймейстер. Он широко улыбнулся.

– Ваше высочество, как мы рады вас видеть! Прошу вас, проходите сюда. Музыканты, играйте!..

Я теперь заметила в отдалении несколько скрипачей, и едва они начали играть, королева поднялась с места. Музыка вновь затихла, а её величество подошла ко мне и дала команду церемониймейстеру не вмешиваться.

– Сначала я хочу устроить ещё одно дополнительное испытание. Совсем небольшое, но важное. Что скажете, ваше высочество?

Я напряглась. Что я могла сказать? Отказаться? Вряд ли у меня есть выбор. Её вопрос был жестом вежливости, а не действительно проявлением интереса. Мне следовало согласиться. Вот только согласиться на что?

– Как я могу противиться воле вашего величества?

Королева удовлетворённо кивнула и обернулась к Асель. Девушка подошла ближе, и теперь я увидела у неё в руках продолговатую деревянную коробочку с примечательными вензельками. Королева распахнула крышку. Внутри оказались три привязанные сферы, сияющие белым. Размером почти с мой кулак, они рвались вверх, но ремешки держали их крепко.

– Вы знаете, что это, ваше высочество?

Знала. Сферы души. Они раскрывают душу каждого. В каждом из нас живут тьма и свет. Две сферы откроют черноту твоей души, подкинут самое мерзкое воспоминание, которое откроется только тебе, но все увидят вокруг тебя чёрный ореол, а третья, единственная, покажет всё хорошее, что есть в тебе. И главное сделать правильный выбор. Считается, что если человек добрый и делал добро, то он легко найдёт третью сферу, которая озарит его прекрасным воспоминанием.

Вот только я не была уверена, что найду нужную сферу, а на то и королевский расчёт. Посмотреть, какая у меня душа, какой ореол засветится вокруг меня.

Я часто обманывала. И воровала. И дралась. Делала больно тем, кому не хотела. Прикрывалась там, где не имела права. Меня не назвать хорошим человеком. И мало каким поступком в своей жизни я могу гордиться.

– Не имею представления, – пожала плечами я, ведь энладка не может знать об особенностях таких шейхинских артефактов.

– Это Сферы души. Они покажут нам, чего в вас больше: тьмы или света. Вам всего лишь нужно выбрать одну. Но делайте выбор не разумом, а сердцем. Душой, если будет угодно.

Я понятливо кивнула, но нервозность не прошла. Что будет, если провалю это задание? Словно в насмешку в амфитеатре появился Эмиль. Он заложил руки за спину, наблюдая за своей матерью. На мгновение мы встретились взглядами – его был благодушный и приветливый. Он не знал, что мы виделись ночью, и я почти украла то, что не должна была. То, что было очень важно для него. И лишь в последний момент отказалась от собственного плана.

Как я могла думать, что хорошая, когда планировала поступить столь подло лишь для своего спасения? Увы, во мне нет ни капли жертвенности.

Эмиль был всё так же хорош. В тёмных узких брюках, высоких сапогах и белой рубашке с жилетом. Он редко носил сюртуки, впрочем, с нашей жаркой погодой это и неудивительно.

Я резко отвернулась от короля, больше не в силах выдерживать его великолепие. Чувство вины с каждой минутой затапливало меня всё сильнее, и я из последних сил гнала его. Энриетта выпустила Сферы и те одна за другой подлетели ко мне, закружили, позвали. Каждая хотела, чтобы я дотронулась именно до неё.

Я вспомнила, как я лет в десять приютила маленького котёнка. Но этого недостаточно для того, чтобы назвать себя хорошей. Перечисляла деньги на благотворительность? Не так много, как могла бы. Сидела у постели мадам Эрвие, когда та болела? Скорее, это была моя корыстная цель, ведь мадам Эрвие одна из немногих, кого я действительно любила и уважала, так что это тоже не считается за доброту. Не грубила в ответ тем, кто этого заслуживал? Просто не хотела нарываться на неприятности.

Была ли я доброй? Хорошей? Вряд ли. Я сомневаюсь в том, что света в моей душе больше, чем тьмы.

Я потянулась указательным пальцем вверх, особо ни на что не рассчитывая. Один из трёх шаров словно сам прыгнул ко мне, и я схватила его ладонью, сжав. Меня унесло в водоворот воспоминания…

– Она милая, – мужской голос, полный нежности.

Я не вижу его, лишь слышу, а смотрю на крохотную девочку не старше двух лет, сидящую в роскошной детской комнате. Она играла пирамидкой, собирая одно деревянное колечко за другим, и при этом имела такой задумчивый вид, что становилось смешно. На ней было светлое платье, словно кукольное, а жидковатые волосы прибраны в два хвостика, торчащих в разные стороны. Светловолосый ребёнок действительно был хорошеньким.

– Не просто милая, – возразил женский голос, – она – восхитительная. Разве ты не видишь?

– Вижу, – со смехом отвечал мужчина. – Но мне так жаль, что уже пришлось заключить брачный договор. У неё нет права выбора.

– Поверь мне, когда она познакомится со своим женихом, она будет нам благодарна.

Девочка слышала разговоры, но вряд ли обратила на них внимание. Она взяла в руки куклу, и теперь мой взгляд сосредоточился на ней. Я шумно выдохнула. Эта та самая кукла, с которой меня нашли.

Меня вырвало из воспоминания так быстро, что я с трудом дышала. Неужели та девочка – это я? А мужской и женский голоса принадлежат моим папе и маме? На глаза набежали слёзы, но я тут же попыталась их сдержать, вспомнив уроки актёрского мастерства, которые мне преподавали с таким усердием в доме Шаха.

Я по-прежнему сжимала в руках сферу, но не могла понять, хорошее это было воспоминание или плохое? Учитывая, что своих родителей я никогда не видела, точнее, не помню, то воспоминание скорее грустное. Значит, тьмы в моей душе всё-таки больше?

Я посмотрела на Эмиля. Его взгляд стал задумчивым и таким глубоким, что я испугалась. На мгновение показалось, что вчера он лишь притворился, поддался, чтобы… вывести меня на чистую воду? Но в следующее мгновение король улыбнулся, а королева притянула магией Сферы обратно в шкатулку.

– Поздравляю, ваше высочество, – сказала она с улыбкой. – Вы справились с испытанием. Вы сияли очень ярко, что говорит о чистоте вашей души.

Разве? Такое возможно? Я ведь совсем не та, за кого себя выдаю…

Однако на душе стало теплее, я даже неуверенно улыбнулась. Значит, я не такая уж и плохая. И во мне есть свет и добро.

– Прошу вас, пройдите к столу с ростками. Сюда, осторожнее. Ваше высочество, нам всем уже не терпится пронаблюдать ваши таланты, – нараспев произнесла королева Энриетта, а церемониймейстер подал знак музыкантам и те вновь заиграли.

Я сделала осторожный шаг к столу и, оперевшись на него, бросила затравленный взгляд на Эмиля. Король подмигнул мне, закатывая рукава рубашки. Приоткрыв рот, я наблюдала, как этот великолепный мужчина оголяет предплечья и приближается ко мне.

Но удивлена была не я одна. Все женщины, с жадностью взирая на короля, наблюдали за его манипуляциями. Первой отмерла вдовствующая королева.

– Ваше величество, позвольте полюбопытствовать, а что вы собираетесь делать?

– Сажать, – легко ответил он и улыбнулся мне. – Нигде в правилах не говорится о том, что её высочество должна сделать всё сама, без ассистента. Сегодня её ассистентом буду я.

Ну можно я его уже наконец поцелую? Страсть, как хочется!

Я широко улыбалась, как сумасшедшая, пока король расставлял горшки. Нагнувшись ко мне, он опалил кожу горячим дыханием и прошептал:

– Ваше высочество, не стойте столбом, помогайте. Иначе могут подумать, что я не ваш ассистент, а ваш паж.

Паж Эмиль, м-м… сколько всяких поручений можно ему дать. Например, массаж ступней. А ещё… Стоп, Альмира! Не туда думаешь, не туда!

Кашлянув, я тоже включилась в работу. Эмиль передвинул ко мне мешочек с какими-то мелкими пористыми камушками. Я вздёрнула брови.

– Насыпь немного дренажа в горшки, – подсказал он.

– А удобрения надо?

– Пока обойдёмся без них, – подмигнул Эмиль.

Наполнила горшки дренажем. Получила изумлённо-смешливый взгляд Эмиля и… пересыпала часть обратно в мешок. Так мы и сажали. Я совершала ошибки, а Эмиль их исправлял. Интересно, есть хоть что-то, чего не умеет этот мужчина? Король периодически дотрагивался до меня, приобнимал и направлял, и мне казалось, что кроме этих прикосновений, я не чувствую ничего вокруг. Сердце пело и трепетало.

Когда наша посадка подходила к концу, королева вместе с фрейлинами поднялась со своего места. Она подняла руки вверх, в одной из них был веер, которым она начала энергично обмахиваться.

– Я сдаюсь. Если сам король сажает эти прекрасные цветы, то как я могу выступать судьёй? Высший бал, ваше высочество. Но не за посадку, а за гениальное приручение мужчины своим очарованием.

Я едва не прыснула от смеха.

– Раз сама королева одобрила мой выбор, значит, Путь невесты подошёл к концу, – заявил Эмиль, и Энриетта даже рот приоткрыла, чтобы запротестовать, но он не дал ей вставить и слова, тут же продолжив: – Завтра в одиннадцать состоится наша помолвка.

Завтра? Уже? Но я не готова. Я ещё не знаю, как сохранить своё сердце от посягательств Эмиля. Как быть, если окончательно влюблюсь в него? Смогу ли тогда сбежать? Ведь если не смогу, мой путь лежит на плаху…

– Эмиль, – прошептала королева, недовольно глядя на сына.

– Разумеется, я буду рад видеть вас, матушка, – заявил Эмиль. – И это то, о чём мы с вами беседовали.

Я тоже помнила. Ведь видела этот разговор благодаря чудесным способностям Сапфира. Эмиль утверждал, что если помолвка состоится, то принцесса Мирабель мертва, а вот если она не активируется, значит, его первая невеста жива. Всё просто. Завтра наступит момент истины.

Королева хотела что-то ответить, но в одном из горшочков я заметила… мышь! И вскрикнула. Мышка, быстро выбравшись из горшка, оскалила металлические зубки.

Фрейлины завизжали и бросились врассыпную. Однако мышь решила нападать не на них – видимо, урок они усвоили, а бросилась… на церемониймейстера! И пока тот пытался убежать, ужалила его в филейную часть. Мужчина обмяк и рухнул на зелёную лужайку.

Все застыли. Но мышь, так и не выбрав следующую жертву, довольно попискивая, хотела исчезнуть с глаз долой. Не успела. Эмиль выпустил заклинание и заключил мышь в магическую сферу. Вокруг нас облегчённо выдохнули. Я же с удивлением посмотрела на церемониймейстера.

– Нет, ну вот от него не ожидала…

Эмиль усмехнулся. Из кустов появился герцог Манладский и забрал мышь, а леди, шумно переговариваясь, покинули нас. Королева тоже, лишь напоследок бросив недовольный взгляд на короля. Эмиль полотенцем вытер руки – у нас у обоих они были в земле – и посмотрел на меня. Я всё ещё была смущена и несколько встревожена известиями о помолвке, поэтому не знала, как быть и что делать.

– Ну вот, с одной проблемой справились.

– Даже с двумя, – хмыкнула я и взяла другое полотенце, смоченное водой. – Мышь и это задание.

– Я думаю, настоящим заданием всё-таки были сферы, – глядя на меня невероятно серьёзно, произнёс Эмиль и неожиданно спросил: – Вас и правда интересуют василиски?

– Скорее, все монстры, – возразила я. – Я ведь уже говорила. Это так интересно! Завораживающее. Но василиски ведь давно вымерли…

– Кто знает, – пожал плечами Эмиль. – Говорят, что именно с их подачи открыли скульптуру. И сейчас это считается искусством.

– О, статуи в саду восхитительны. Они… завораживают.

Настолько, что я периодически думаю, все ли они просто из мрамора или когда-то были из плоти и крови? Впрочем, мне бояться нечего. Его сила на меня не действует.

– Правда? – хмыкнул Эмиль. – Хотите, я кое-что вам покажу?

Надеюсь, не свою коллекцию статуй нерадивых слуг?..

Отказывать королю не просто моветон, а настоящее табу. Поэтому я покорно отправилась вслед за Эмилем. И с каждым шагом, приближающим нас к мужской территории, я нервничала всё больше. А что если вчера он только притворился, будто на него подействовали мои способности и сейчас проверяет?

Глупости! Зачем ему это? С такими как я он мог бы избрать более короткий путь – либо убийство на месте, либо казнь после пыток в казематах. Там бы я рассказала ему всё, что его интересует – я не питала ложных надежд на свою стойкость. Наоборот, прекрасно знала, что боли бы не вытерпела. Слишком нежна для этого.

– Вы нервничаете? – спросил Эмиль, пронзив меня непонятным взглядом. – Или… моя близость вас волнует?

– Я не стану скрывать, что небезразлична к вам, – кивнула я и тут же почувствовала, как щёки окрасил румянец. – Вы опытный мужчина и сами давно заметили мою реакцию на вас. Однако меня больше сейчас волнует то, куда мы идём? Вход на территорию вашего величества запрещён, разве не так?

– Так, но я никому не скажу, – заговорщицки протянул мужчина, наклонившись ко мне, и от его близости у меня едва не остановилась сердце.

Да что ж такое, почему этот василиск так странно влияет на меня?!

Мы свернули в сторону и прошли вдоль дорожки до высокого здания, похожего на оранжерею. Но едва оказались внутри, я поняла, что это не оранжерея, это… мастерская. Мастерская скульптора.

Внутри было много статуй – некоторые ещё только в процессе работы, другие уже завершены. Одни изображали прекрасных людей, другие – небывалых зверей. На огромных длинных столах стояла глина, на других – мраморные плиты. Я с изумлением оглядывалась вокруг, восхищённая масштабом.

– Я тебе приоткрываю одну из сторон своей жизни, – произнёс Эмиль и подошёл сзади, взяв меня за запястья. – Я – скульптор. Некоторые из статуй в саду – те, что я делал сам. Хотя большинство были во дворце ещё до моего рождения. Им насчитываются многие тысячи лет.

Он говорил это таким тоном, что меня пробрало до мурашек. Он словно обвинял меня в моих подозрениях, которые он сейчас так легко развеивал. Это заставляло моё сердце колотиться быстро-быстро, настолько, что по телу побежали мурашки. Эмиль заметил это и провёл ладонями вверх, вдоль рукавов, но даже через ткань я чувствовала его прикосновения, и они обжигали.

– Хочешь увидеть последнюю работу?

Я неуверенно кивнула. Мужчина взял меня за руку и повёл вглубь мастерской. Здесь, на постаменте, была начата статуя девушки. Пока только голова и часть плеч, остальное ещё оставалось цельным мрамором, но уже сейчас я понимала, кого она мне напоминает.

Меня. Причём не просто в образе Вайлет Лайорской, а будто нашу смесь. Мою маску и меня – глаза были переданы настолько живо, что захватило дух. Я медленно обернулась к Эмилю.

– Вы великолепный скульптор, ваше величество.

– Вижу, вы вняли моему совету и добавляете слово «великолепный» как можно чаще к моему имени.

Я покачала головой.

– Дело не в советах, а в том, что с каждым днём нашего с вами знакомства я убеждаюсь в правильности данного вам прозвища. Вы действительно великолепный. Не идеальный, это безличное слово не смогло бы отразить и сотой доли ваших достоинств, а вот слово великолепный… оно другое. Оно заставляет меня преклоняться перед вашими талантами, восхищаться и…

– И? – поторопил Эмиль, придвинувшись почти вплотную.

И влюбиться. Совсем немного, чуть-чуть. Но этого уже достаточно, чтобы я наплевала на своё будущее. Чтобы я больше не желала побега, а бросилась в омут с головой. Сыграла свою последнюю роль до финала, в котором, если я и умру, то с улыбкой на устах.

В дверь постучали. Я вздрогнула и отшатнулась, а Эмиль выругался. На шейхинском. Я подавила улыбку, а король, закатив глаза, улыбнулся и отправился открывать дверь. За ней обнаружился герцог Манладский, который напоминал о какой-то встрече. Кивнув, Эмиль вернулся ко мне.

– Прошу простить меня. Вынужден покинуть вас, ваше высочество. Возникли неожиданные дела… Встретимся за ужином?

– Как будет угодно вашему величеству, – кивнула я, хотя меня не покидало странное чувство, будто что-то должно случиться.

Но я не понимала, что именно.