Глава 9

Траурный экипаж разительно отличался от обычного. Он был длиннее, значительно уже, а еще весь его внешний вид внушал страх. Черно-серые обшарпанные дверцы, окна, зашторенные мрачными сизыми занавесками, колеса с тонким спицами, на которые будто налипла могильная грязь.

Как только машина начала приближаться к нам, ко всему прочему раздался противный скрип ее осей. Ранфер тут же вышел на дорогу, останавливая ее движение.

— Что случилось? — из передней дверцы выбрался старикашка в фетровом пиджаке и коротком цилиндре. В зубах у него была дымная папироска, сам же он удивленно чесал седую бороду.

То тут, то там вдоль дороги начали появляться люди, заинтересованные происходящим.

— Кто в экипаже? — тут же спросил Ранфер. Голос его звучал уверенно и грозно. Даже мне хотелось ответить, хотя я не знала, что именно.

Водитель вздрогнул и слегка съежился под взглядом ректора Арктур. Мужчины, который был на две головы выше его ростом и в два раза шире в плечах. Но главное оказалось даже не в этом. Снова вокруг Ранфера разливалось невидимое облако странной энергии. Силы. Оно мягко проникало в тело, не давая возможности сопротивляться. Ведь, казалось бы, сопротивляться-то и нечему. Но как только это случалось, в голове оставалось единственное желание: сделать так, как говорит этот человек. Чего бы это ни стоило.

Мурашки пробежали у меня по спине. В который раз. И теперь лишь от вида фигуры оборотня. От его светлого, будто предгрозового взгляда, от плотно сжатых челюстей. От мышц на руках, которые напряглись, когда он сжал ладони в кулаки.

— А что, собственно, случилось? Почему вы?.. — заблеял водитель, снимая цилиндр.

— Отвечай, — негромко прервал Ранфер.

И папироска выпала изо рта водителя. Сам воздух вокруг будто пошел рябью. Короткой, но сильной, встряхнувшей все вокруг.

— Там… там… изволите ли… какая-то женщина. Нашли мертвой недалеко от Поляны аконита, — дрожащим голосом ответил мужчина. — Ее разодрал оборотень. Вот… везу в Охранное управление.

Ранфер ничего не ответил. Молча отошел от него, распахнул дверцы автомобиля и… замер.

Даже отсюда я видела, что прямо на полу, раскинув в стороны окровавленные руки, лежала женщина.

С длинными рыжими волосами.

Сердце заколотилось в груди как сумасшедшее.

Я не смогла противиться желанию подойти ближе. Мне нужно было знать, как это произошло. Нужно было видеть, что с ней стало…

Ноги сделались деревянными. Пока я с трудом преодолевала разделяющее нас расстояние, Ранфер наклонился и…

Мне было не видно. А потому одним рывком я оказалась рядом с оборотнем, наконец заставив свое тело повиноваться. Заглянула мужчине через плечо и резко выдохнула.

Зря я пошла на поводу у любопытства.

Тело женщины было исполосовано глубокими ранами от когтей. Горло оказалось вырвано. А на голове в разные стороны клоками торчали спутанные волосы. Сейчас они были в грязи и крови, но можно было догадаться, что прежде их оттенок был чуть светлее, чем у меня.

Меня начало тошнить. Я приложила руку ко рту и задержала дыхание.

Ранфер меня не замечал. И это хоть немного радовало. Не придется краснеть за свою несдержанность. Слабость.

Казалось, оборотень был полностью сосредоточен, изучая на теле девушки что-то, чего я не видела. Он провел рукой над ногами, затем животом, грудью и головой погибшей. Глаза мужчины были закрыты, и мне сложно было понять, что конкретно он делает.

— Ранфер… — тихо позвала я, справившись с приступом тошноты и стараясь больше не глядеть на труп.

— Лена, отойди. Тебе не стоит на это смотреть, — безапелляционно заявил он, не открывая глаз.

Как будто я должна была, не задумываясь, подчиниться. Просто так. Без вопросов.

Ага, сейчас.

— Ранфер, это еще одна жертва маньяка? — спросила я тогда, оглядываясь по сторонам.

Народу собиралось все больше. Люди перешептывались и указывали пальцем на траурную машину. Пару раз я слышала гневные реплики вроде “Еще одна…” и “Проклятые чудовища…”

Но никто не смел подойти ближе.

В этот момент Ранфер резко обернулся и посмотрел на меня мрачным взглядом из-под сдвинутых бровей.

— Тебе уже известно о маньяке?

— Да всей академии известно, — фыркнула я, приняв боевую позу. Пусть попробует скрывать от меня правду.

Но неожиданно оказалось, что он вовсе не собирается этого делать.

— Я все расскажу тебе. Чуть позже.

— Почему? Ее убил оборотень? Ну конечно, оборотень, — кивнула сама себе я, снова бегло взглянув на раны. — Такие травмы не бывают от людей, правда ведь? А вон, на руке, глубокие следы когтей…

Я видела их слишком отчетливо, чтобы перепутать.

— Ранфер, зачем оборотни делают это?

Мужчина глубоко вздохнул и тихо проговорил:

— Не знаю.

— Может, эта девушка ненавидела оборотней? — предположила я, стараясь не думать о том, что маньяк уже второй раз выбрал девушку с рыжими волосами. Все же это не такой уж распространенный цвет. Всего два процента населения на всей планете обладают таким оттенком. Оставалось надеяться, что это лишь совпадение. И под небом цвета индиго рыжих девушек побольше, чем под голубым.

— Нет, она не ненавидела оборотней, — тихо ответил Ранфер, и я поняла, что он чем-то ужасно опечален. Может, он был знаком с этой бедняжкой? Возможно, переживал ее смерть.

— Ты в этом уверен?

— Абсолютно, — кивнул он. — Она была истинной парой одному из нас.

И, опережая мой очередной вопрос “ты уверен?”, Ранфер провел рукой над областью чуть ниже шеи убитой, и в тот же миг всего на несколько секунд там проявилось удивительное круглое клеймо. К сожалению, я не успела рассмотреть, что на нем изображено, хотя и не уверена вообще, что это было возможно. В голове остались лишь какие-то смутные очертания.

— Что это? — выдохнула я, когда знак окончательно пропал.

Ранфер захлопнул дверцы катафалка, крепко взял меня за руку и повел в сторону Академии, дав сигнал водителю, чтобы уезжал. В этот момент мы уже слишком сильно привлекли к себе внимание толпы. Люди гудели и переговаривались, периодически указывая на нас пальцами.

Ранфер, как и прежде, не обращал на них никакого внимания.

— Я показал тебе метку истинной пары. Большая редкость, чтобы Селена соединяла таким союзом человека и оборотня. В основном люди не принадлежат нашему миру. И дух луны не отмечает вас своим благословением. Но… бывают исключения. Поэтому для одного оборотня сегодня случилась большая трагедия.

На последней фразе голос мужчины опустился и затих. Ранфер стиснул зубы и замолчал.

Мне стало грустно вместе с ним, словно я кожей чувствовала его тоску. Хотя мне и не до конца было понятно, о чем он говорит.

Я слушала мужчину очень внимательно. И у меня в голове появлялось все больше новых вопросов. Была даже одна претензия, но я решила повременить с ней в угоду более важному.

— Правильно ли я понимаю, у этой девушки был любовник-оборотень? — уточнила я, пытаясь сложить у себя в голове верную картинку. — Так, может, это он ее и убил?

Предположение было, конечно, рискованное. Но ведь в жизни всякое бывает.

Ранфер резко повернулся ко мне и нахмурился.

— Ты не понимаешь, что такое истинная пара, да?

— Ну, как бы, они любили друг друга. Но ведь оборотень мог, скажем, сойти с ума? — пожала плечами я.

Мужчина стиснул зубы и отвернулся.

— Здорово же вы о нас думаете, Алексеева.

Ну вот. Опять эта дурацкая “Алексеева”. Вот могла же спросить помягче?

Теперь он явно обиделся.

— Нет, этот оборотень не мог сойти с ума, — продолжил Ранфер, не глядя больше на меня. — Он любил ее больше жизни. Вот что значит “истинная пара”. Теперь она мертва, и он, скорее всего, тоже проживет недолго. Волки не живут с половиной сердца.

По позвоночнику прокатилась волна колючих мурашек.

А мужчина тем временем продолжал:

— Одним словом, тебе достаточно знать, что истинный этой несчастной не мог убить ее. Иначе он убил бы этим самого себя. Но, конечно же, люди скажут иначе.

Он криво ухмыльнулся, и на дне голубых глаз мелькнула горечь.

— Гадкие оборотни! — вдруг раздался крик с обочины дороги, вдоль которой мы шли.

Я повернула голову и увидела старуху, указывающую на нас кривым морщинистым пальцем.

— Мерзкие твари! Оттрахали и убили! — продолжала орать она.

Ранфер усмехнулся, бросив короткий взгляд на женщину. В тот же миг она затихла, прижав ладонь ко рту, а меня бросило в жар от физически ощутимой силы, хлынувшей от мужчины.

— Да, вот примерно так они и скажут, — закончил оборотень, отвернувшись от старухи.

И странное воздействие исчезло.

Я глубоко вздохнула, но все же задала вопрос, который вполне мог еще сильнее разозлить моего вспыльчивого куратора:

— А не мог ее истинный убить девушку случайно? Например, перекинувшись в волка и потеряв контроль? Не злись, я помню, что ты говорил мне. Вы прекрасно соображаете в этом… состоянии. Но бывает ли такое, что звериная сущность все же берет верх?

Ранфер не разозлился. Спокойно покачал головой, глядя вдаль.

— Нет, это невозможно. Единственное время, когда волк берет главенство над нами, — это полнолуние. И то под “главенством” я подразумеваю неконтролируемое превращение. Остальное не слишком-то меняется. Но, как ты уже знаешь, люди считают это отличным поводом, чтобы нападать на нас.

Я знала. Но перебивать больше мне нисколько не хотелось.

— В Светлом Диархане во время полнолуния происходят случайные облавы, — продолжал он, пока мы обходили рынок, на котором было уже полно народу. — И, если оборотень приобрел там себе дом и мирно живет среди местных, к нему могут вломиться в самый ненужный момент. Когда шкуру волка будет не скинуть. И все. Смерть.

Ранфер был абсолютно спокоен, но я чувствовала, что это напускное спокойствие. Все сказанное, что глухо звучало в воздухе, он переживал близко к сердцу.

— К счастью, некоторые особенно сильные оборотни способны контролировать себя даже в полнолуние, — говорил он. — Например, мне нет никакого дела до фаз луны. Я обращаюсь по желанию. Такие, как я, могут жить здесь, не боясь предательской смерти от серебряной пули.

Ранфер сделал небольшую паузу, бросил на меня короткий взгляд, а затем продолжил:

— В любом случае все это я рассказываю не затем, чтобы напугать или вроде того. Я хотел пояснить, что оборотень, который являлся истинным для Хильды, не мог ее убить. Вот и все.

— Для Хильды? — нахмурилась я.

Ранфер кивнул.

— Хильда Варус, так звали эту девушку.

— Вы знакомы?

— Она собиралась устроиться на кафедру гидрологии. Заносила мне документы вчера.

— Какой кошмар, — выдавила я.

Ранфер ничего не ответил.

Оставшуюся дорогу до академии мы прошли молча. Гнетущая атмосфера убийства давила на нас как узкие стены траурного автомобиля, где нашли вторую девушку. В результате я так и не смогла спросить, а заодно и высказать оборотню все, что я думаю о метке, которую он оставил на мне. Метке внимания, или как там это у них называется. Эта проблема казалась такой мелкой по сравнению со случившимся, что и самой уже не хотелось ее обсуждать.

Как только мы подошли к дверям Аркутр, Ранфер повернулся и серьезно проговорил:

— О том, что вы видели, никому ни слова. Панику поднимать нельзя. Между людьми и оборотнями и так сложные отношения. Не стоит усугублять.

— Да… конечно, — кивнула я. На языке застыл десяток так и не высказанных фраз.

А Ранфер стоял напротив меня и смотрел сверху вниз холодным взглядом наставника.

— На сегодня наше занятие закончено, — добавил он прежде, чем уйти. — Задание на завтра: прочитать в библиотеке, что означает связь истинных пар. И какие бывают метки оборотней. Утром, ровно в девять, портал снова перенесет вас ко мне.

И я осталась одна. Мужчина развернулся и молча ушел. Словно так и должно быть. Словно между нами ничего и не произошло.

А мне только и оставалось думать: может, это и есть правда? Может, ничего особенного между нами не было с самого начала? А то, что случилось сегодня, лишь своеобразная помощь куратора своей студентке?..

Чтобы слишком сильно не зацикливаться на этом вопросе, я побыстрее вернулась в свою комнату и стала ждать Тилью. Судя по всему, она уже отправилась на собственное занятие с Ранфером.

Наедине. Два оборотня. Три часа обучения. И наверняка Тилья — очень хороший маг, в отличие от меня…

Не знаю, зачем я стала об этом думать. Но почему-то эти мысли меня страшно раздражали.

К счастью, время пролетело довольно быстро. Подруга вернулась довольная и измотанная. Долго рассказывала мне о том, что “куратор Крас сперва проверял ее возможности, а затем показал несколько удивительных приемов, о которых она даже не слышала”.

Я к этому времени немного успокоилась, выкинув из головы дурацкие мысли, напоминающие ревность. Тилья приняла душ, и мы решили отдохнуть, устроив у себя в комнате небольшой пикник. Притащили из столовой кувшин компота, миску сухарей с изюмом, пару груш и пакетик сушеных яблок. Большего после обеда нам взять не разрешили. Но хватило и этого.

Я забралась с ногами в кресло, отправила в рот кусочек яблока и спросила:

— Тиль, расскажи-ка мне, что за метки оборотней у вас существуют? Как я поняла, их несколько?

Мне совершенно не хотелось идти в библиотеку. А с такой вещью, как метки оборотней, явно могла прекрасно справиться моя подруга. Уж это ей должно быть прекрасно известно.

Девушка удивленно приподняла бровь и улыбнулась.

— Все верно, — кивнула она. — Есть три метки. Малая, средняя и истинная. Все они считаются даром Селены. Но только истинная — ее благословением. А с чего такое любопытство?

В этот момент она подалась вперед и выдохнула:

— На тебе что, еще одна метка появилась? Ах, ну почему я ничего не чувствую!

Она стала напряженно водить вокруг меня носом и быстро-быстро втягивать воздух.

— Вот вообще ничего! — хныкнула она. — Каждый раз надеюсь, что вот сейчас-то обоняние и появится, вернется моя врожденная сила оборотня. Но нет. Ничего не чувствую!

— Успокойся, Тиль, нет на мне никаких меток, — подняла руки я и вдруг на миг сжала губы, задумчиво добавив: — Ну, кроме той, что уже есть. Я надеюсь.

— Да? Ну ладно тогда, — вернулась на свое место в кресле и оперлась о спинку. Вытянула ноги к камину, в котором пару минут назад сама же разожгла огонь. Я ведь совершенно не понимала, как это правильно делать.

— Так что за метки? И давай в подробностях, хорошо? — попросила я, доставая мысленный блокнот.

— Как скажешь. Сначала общая информация. Все метки невидимы обычному глазу. Но их можно частично визуализировать с помощью специального заклинания или особого прибора, который придумали люди. Какая-то линза. Но тут я в подробности не вдавалась.

Девушка сдвинула брови и взмахнула рукой, как будто ей это вовсе не интересно.

Но мне не нужны были пояснения конкретно на этот счет. Я вспомнила тот предмет, который Ранфер достал в особняке Девонов. С помощью него они увидели на мне что-то. Знак, который заставил их так измениться в лице.

— Как же вы замечаете эти знаки друг на друге? — удивилась я. — Без магии? Ведь все оборотни в Арктур заметили на мне малую метку без каких-либо усилий.

— Очень просто. По запаху. Говорят, у отмеченных Селеной появляется едва уловимый аромат, который ни с чем не перепутаешь. Обычно нормальный оборотень, не такой, как я, — добавила она, — способен различать сотни нюансов в аромате. И для него нет никакой сложности заметить подобное изменение. Говорят, каждая метка пахнет по-своему…

Она сделала короткую паузу, а затем продолжила:

— Первая, малая метка — это метка внимания. Когда мужчина и женщина в стае нравятся друг другу, между ними возникает невидимая связь. Эта связь обретает физическую форму, проявляясь невидимой меткой возле ключицы, если мужчина проявляет такое желание, а женщина его не отталкивает. Раньше это служило для того, чтобы волки видели, что какая-то конкретная самка уже заинтересована в другом самце. Хотя конкретного запаха самца малая метка не несет.

— Как-то со мной все вышло иначе, — фыркнула я. — И, почувствовав мою метку, все, наоборот, только посходили с ума.

Тилья улыбнулась.

— Оборотни очень любвеобильны, — проговорила она с легким сочувствием. — И в твоем случае произошла большая редкость. Метка появилась на человеке. А это значит, что тебе нравятся оборотни. А где один — там и все остальные, правда ведь?

— Какой странный вывод, — удивилась я.

Тилья пожала плечами с ухмылкой.

— Люди, а девушки тем более, в основной массе ненавидят нас. Найти симпатичную девушку, лояльно настроенную к оборотням, — большая редкость. Вот всем и хочется с тобой пошалить.

— Какая радость, — проворчала я, запихивая в рот еще кусочек яблока.

— Не расстраивайся. Зато каждый оборотень в академии видит, что ты практически своя. Что от тебя… понимаешь… не стоит ждать пули в сердце.

На последних словах она понизила голос и посерьезнела. А у меня резко пропал аппетит.

Если смотреть на ситуацию с этой точки зрения, то Ранфер, получается, даже оказал мне услугу, поставив эту метку. Не хотелось бы, чтобы меня боялись. Чтобы во мне видели врага.

Впрочем, не сделает ли это из меня врага людям? Узнаю только со временем.

— Хорошо, а что за средняя метка? — спросила я тогда, и Тилья улыбнулась еще шире.

— Эта метка уже носит отпечаток мужчины, — проговорила она хитро. — Каждый оборотень по запаху отличает того самца, что причастен к появлению метки. Это уже совершенно определенный знак, что женщина точно занята. И приближаться к ней не стоит, если не хочешь неприятностей.

— А как же формируется эта метка? — прищурившись, спросила я. В хитром взгляде Тильи мне чудился какой-то подвох.

Девушка на миг опустила глаза и прикусила губу изнутри.

— Ну, понимаешь… Между парой должен случиться незащищенный секс, — проговорила она, демонстрируя просто чудеса скромности к своим-то двадцати с лишним годам. — И мужчина должен… как бы… сделать это в женщину.

Я приподняла бровь, решив не переспрашивать. Вряд ли я поняла ее неверно.

— А разве не случается у оборотней незапланированного секса? Или вроде как секса по глупости? — уточнила я тогда. — Неужели метка все равно появится и другие мужчины уже не будут обращаться внимание на такую женщину?

— Конечно, случается! — махнула рукой Тилья и нервно хихикнула. — Во время больших праздников мы гуляем по лесу и вокруг костров всю ночь. Пьем, поем песни. В такие дни без любви вообще не обходится. Часто таким образом появляются новые пары. Но иногда это просто связь на одну ночь.

— И как же метка?

— А она просто пропадает через пару дней, — ответила девушка. — Чем слабее связь пары, тем легче и быстрее пропадает запах вместе с рисунком.

— А моя метка могла пропасть? — уточнила я.

— Могла, — кивнула Тилья, внимательно посмотрев на меня. — Если на того оборотня, что оставил ее, тебе абсолютно наплевать.

Я громко сглотнула, вспоминая, как сегодня около озера Ранфер творил со мной что-то невероятное. И промолчала, почувствовав жар на щеках и где-то в животе.

— Так, а третья метка? Истинная?

— О! Тут вообще все крайне интересно, — улыбнулась девушка. — Эта метка очень редка. И появляется она совершенно неожиданно. Поначалу ее носители даже могут вовсе о ней не знать. Ее запах может быть любым, или его и вовсе может не быть. Но в какой-то момент метка проявляется. Никто не знает в какой, ведь это благословение духа луны. Говорят, метка истинной пары пахнет как огонь. Подойди чуть ближе, сунь нос — и обожжешься. Тогда уже этот знак становится “виден” всем. И на самку, отмеченную таким образом, уже не может претендовать другой самец. Даже если он давно любит ее.

— Но почему? — нахмурилась я. — А если пара “истинных” не любит друг друга? Что за глупость?

— Так не бывает, — покачала головой Тилья и мечтательно закатила глаза. — Дух луны отмечает только идеальные пары. Если сперва они и не влюблены, то со временем влюбятся. И тогда станет ясно, что они идеально подходят друг другу. Но я не помню, чтобы такое случалось на моем веку. Двух истинных влечет друг к другу, как магнит и кусок металла. Это притяжение невозможно преодолеть. Между ними буквально искрит желание, которое чувствуют все вокруг. Знаешь, люди без секса могут жить месяцами. Но волки — наполовину животные. Инстинкты в нас гораздо сильнее. И Селена дарит истинным неугасающую страсть друг к другу. Именно поэтому истинные никогда не изменяют, почти никогда не ссорятся.

— Как связаны ссоры и постоянный секс, я сейчас не поняла? — прищурилась я.

Казалось, что все просто не может быть так радужно, как рассказывает Тилья. И ее одухотворенное лицо меня даже немного раздражало. Разве любовь может быть вечной? Я всегда думала, что рано или поздно у любой пары начинаются проблемы. Согласно мнению ученых, любовь как химический процесс длится в организме человека не более полутора лет. Затем она уступает место привязанности. Или заменяется новой любовью. В случае со мной и Ромой любовь кончилась даже еще быстрее.

— Когда два человека хотят друг друга, им некогда ссориться, — ухмыльнулась девушка. — Конечно, страсть — не главное в жизни. Но, как показала практика, душевные стремления у истинных тоже идеально совпадают. Просто это становится ясно чуть позже. Не сразу.

— Понятно, — фыркнула я, не очень-то веря в это “волшебство”. — В общем, любовь-морковь до самого гроба. И все оборотни ужасно мечтают получить такую метку.

— Ага, — с энтузиазмом кивнула девушка, а потом задумалась. — Может, и мне однажды повезет. Тогда тот мужчина, которого отметит для меня Селена, влюбится в меня без всяких условностей. Не обращая внимания на мою ущербность.

Я уже думала, что она сейчас снова расстроится, но девушка неожиданно усмехнулась и подмигнула мне со словами:

— У него же не будет другого выхода, да?

Хохотнула и запила шутку компотом.

Я улыбнулась в ответ, морально готовясь перейти к новости, которая девушку не обрадует:

— Тилья, а что, истинные, чьи пары умерли, тоже умирают?

Девушка поджала губы.

— Да, к сожалению. Ну, точнее, не сразу, конечно. Просто их сердце так страдает, что тело начинает чахнуть. Увядать. Если оборотень, оставшийся в живых, стар, то он очень быстро уходит вслед за своей парой. Если молодой… тут все хуже. Может начаться болезнь, долгая агония. Но я не знаю таких случаев. Обычно Селена забирает влюбленных одновременно. Она не хочет, чтобы те, кого она благословила, страдали.

— Что ж, — протянула я мрачно. — Видимо, скоро у нас будет возможность проверить доброту вашего лунного духа.

— Что ты имеешь в виду? — напряглась подруга. — Неужели люди снова убили кого-то из нас?

— Нет, — покачала я головой. — Убита человеческая девушка. Некая Хильда Варус. Но у нее был…

— Да, я знаю, — глухо ответила она, склонив голову. — Эта женщина была истинной Нортону Лину, одному из оборотней в нашей стае. Когда Селена связала их, никто не мог поверить, что выбор духа пал на человека. Но в итоге Нортона все равно поздравляли. Благословение — это счастье. Как жаль…

— Прости, что расстроила.

— А откуда ты узнала?

— Сегодня утром мы наткнулись на траурный экипаж. В нем была эта женщина.

— Ты ее видела? — с мрачным интересом приподняла бровь Тилья. — Это точно был оборотень? Ее убийца?

— Ну, — я запнулась, когда к горлу снова подкатила тошнота. — Я видела раны, нанесенные когтями. Видела выдранное горло. Вряд ли это мог сделать человек.

— Ясно, — расстроенно кивнула девушка. — Это так ужасно не вовремя!

— Почему? — не поняла я.

— Ну как же? — развела руками подруга. — В Диархане, когда отношения между людьми и нелюдями и так натянуты до предела, посреди бела дня объявляется оборотень-маньяк, убивающий только человеческих девушек! Да это же кошмар!

— А разве есть какая-то разница? Ведь среди оборотней процветает целый клан убийц. Что значит плюс-минус еще один?

— Ты не понимаешь, — покачала головой Тилья. Окончательно отставила в сторону питье и сухари. — Кровавые — очень хитрые и осторожные. Они никогда не нападут на виду, никогда не сделают это так, чтобы поднялся шум. Каждое их убийство умалчивается. А труп могут и вовсе не найти, если они успеют спрятать или, ну, ты понимаешь, съесть его полностью. Они скрываются среди нас, действуя аккуратно, стараясь не разжигать войну. И у них это неплохо получается.

— Звучит так, словно ты их оправдываешь, — ужаснулась я.

— Нет, дело не в этом, — покачала головой она. — Их скрытность делает проблематичным их поимку. Но они хотя бы не действуют в лоб. Поэтому многие люди в принципе не догадываются о том, что проблема имеет такие серьезные масштабы. Это позволяет нашим ищейкам самостоятельно находить логова Кровавых и расправляться с ними до того, как об этом станет всем известно. Здесь же появляется маньяк, который будто нарочно убивает у всех на виду, понимаешь?!

— Ты думаешь, что все это делается специально? — ахнула я. — Чтобы начать настоящую войну?

Девушка пожала плечами.

— А как ты сама считаешь? — терпеливо начала пояснять она. — Появляется оборотень, цинично и бесстрашно убивающий только человеческих девушек. Об этом становится всем известно, и его никак не могут найти. Не вызовет ли это волну агрессии? Единственное, чего я не понимаю, это почему он появился именно сейчас? Как будто есть еще какой-то неучтенный фактор. Катализатор, от которого хрупкий мир может вспыхнуть как сухая солома. Словно эти убийства связаны с чем-то, о чем я не знаю.

Холодный пот выступил у меня на спине. Я громко сглотнула и промолчала. (3303c)

Кажется, этот катализатор был мне прекрасно известен. Конечно, хотелось бы ошибиться. Хотелось бы, чтобы все оказалось простой случайностью.

Но что-то подсказывало, что это не так. И неучтенный фактор Тильи — это действительно я. Неожиданно появившееся в этом мире дитя звезд. Дурацкая избранная, которая должна переломить привычный ход вещей.

Похоже, мне просто необходимо узнать, кто является настоящим убийцей. Или очень скоро улицы Диархана окрасятся кровью.