Глава 2

В общем, я — Робин Гуд. Да-да, тот самый, принц воров. То есть принцесса.

Все началось еще в детстве. Родителей у меня нет, Герман и Мария Штольц погибли, когда я была младенцем, так что росла я в обычном детском доме.

Произошло это одним скучным вечером, когда я, мучимая голодом, пробралась на кухню и заметила, как наша вредная повариха складывает продукты, предназначенные для детей, в свои сумки и тащит их домой. Я была храбрым ребенком, сказать правду в глаза для меня не составляло сложности. Я встала на ее пути и что услышала в ответ на обвинение? Что нас и так неплохо кормят, а у нее дома семеро по лавкам.

Как я была возмущена! Но мне пригрозили, что если скажу кому-то, то наказание будет жестоким. Разумеется, я не испугалась и утром отправилась к директору. Каково же было мое удивление, когда она и сама попросила меня держать язык за зубами да не шуметь.

Шуметь я не стала, но парочке своих приятелей мальчишек рассказала, что нас и других детишек лишают положенного. Возмущены были все. И мы решили мстить.

Дали всем забыть об этом инциденте, но сами запомнили навсегда. И через несколько месяцев организовали нашу первую операцию по краже конфет.

Вот тут-то и выяснилось, что лучше меня никто не справится. Пробная вылазка показала, что пацанов палят сразу. Лишь мне одной удалось пробраться незаметно, что удивительно при моем довольно плотном телосложение. Но меня как будто не замечали, даже когда я оказалась едва ли не перед носом сторожа.

Полагаю, тут сработало везение.

Той ночью мы принесли мешок конфет и мешок мандаринов и раздали всем, после спрятав улики. А еще стырили большой кусок мяса и подбросили собаке, которая жила в конуре рядом с домиком охранника.

Первый раз шума никто не устроил, словно не заметив пропажу. Мы повторили операцию через несколько дней. Только теперь я пошла одна. Нужно было проверить, насколько моя удача постоянна. В том, что мальчишек поймают, сомнений не было.

И надо же — опять повезло. В первый раз, когда, едва не наступив мне на пальцы, мимо прошёл сторож дядя Вася, и второй, когда я незаметно проскользнула мимо поварихи — она почему-то задержалась допоздна.

Я уже собиралась уйти ни с чем, но увидела торчащий пакет из ее сумки и дернула. Опять конфеты! И судя по фантикам, очень даже вкусные.

Я вернулась в спальню и снова раздала детям. Сама собрала все обертки, чтобы не спалиться, и мы с ребятами их уничтожили.

Так повторялось довольно много времени. Мы не делали этого часто, иначе нас бы поймали еще быстрее. Что однажды и произошло. Нас вызвали к директору. Всех четверых. Меня и друзей мальчишек. Похож, нас кто-то сдал. Иначе как они вычислили всех участников?

— Вьена. Тебе не кажется, что ты заигралась в Робина Гуда? — спросила эта бессовестная женщина, разглядывая мальчишек и останавливая на мне укоризненный взор.

— Нет, не кажется, — ответила я, дерзко вздернув подбородок. — Вам же не кажется, что вы заврались и зажрались?

Да-да, язык у меня был острый, а мозгов мало, но что поделать, если я любила говорить правду. Разумеется, получила наказание. Зато в нашем рационе появились конфеты. Испугались они, что воровство перестало быть тайной, прижали свои трусливые хвостики.

Но меня наказания не пугали!

Одна мысль не давала покоя: что еще мы недополучаем?

И спустя время, когда страсти улеглись, мы снова организовали вылазку на кухню. Но теперь уже не ночью, а до ухода повара. Рискованно? Очень. Но адреналин так и бурлил во мне, требуя действий.

И опять меня никто не заметил, когда я стащила целый мешок глазированных сырков. Директор негодовала. Ну а я смело смотрела ей в глаза, желая увидеть хоть капельку стыда. Но его почему-то ожидали от меня.

— Как не стыдно? — взывала она к нам, но мы все четверо и не думали смущаться.

— Стыдно? Вы издеваетесь, Анна Вениаминовна? Мы вообще-то дети, оставшиеся без родителей. Как у вас у самих поднимается рука забирать у нас то, что положено? Неужто недоедаете?

Как всегда, высказалась за всех. Мальчишки хоть и стояли всегда рядом, но по большей части поддерживали молча. И наказание мы отрабатывали тоже вместе, надо отдать им должное, никто не жаловался.

Потом случилось прекрасное — директор сменился, а за ней поменяли и повара. И жизнь детей в детдоме качественно изменилась в лучшую сторону.

Моя роль Робин Гуда была выполнена. А вот прозвище Робин так и прилипло. Надобность что-то красть отпала. Я была рада за детей. Да вот адреналин требовал выплеска.

Знаю, воровать плохо. Взрослые нам пытались вдолбить сию истину с самого раннего детства. Но при этом они-то сами что делают? Правильно. Куда не плюнь — все вокруг воруют. Даже во власти. Кто-то больше, кто-то меньше — не важно.

И я решилась. Нет, не ради наживы. Просто из любопытства: прокатит ли так же, как на кухне? И обнаружила странное обстоятельство — меня просто не замечают. В супермаркетах, где нет специальных пищащих приборов, на меня даже не смотрят, когда я выношу что-нибудь ценное.

Разумеется, как настоящий Робин, я всю добычу отдавала детям, считая, что все награбленное — это такое принудительное пожертвование сиротам от владельцев магазинов.

Пересмотреть свое отношение пришлось несколько позже. Я поняла, что тащить из торговых точек недостойно. Мне хотелось чего-то посложнее. Просто проходить к выходу с карманами, набитыми вкусняхами, стало неинтересно и скучно. Тем более что за недостачу все равно в итоге будут платить продавцы, такие же небогатые люди, как и все вокруг. А мне хотелось иного — отбирать у богатых и раздавать бедным.

И именно, когда я решила покончить с данной практикой, меня поймали. Нет, не полиция и даже не охрана. Посетитель. Мужчина в возрасте, с бородой, как у Санты. Он стал моим учителем. Заявил, что давно за мной следит и поражен, что до сих пор никто не поймал. Он научил меня, как по-настоящему щекотать нервишки и оставаться незамеченной. При этом, как я и требовала, простые люди не страдали.

Сначала ничего выдающегося мы не делали, но с возрастом мне стало открываться все больше дверей и все больше возможностей. И по-прежнему я умудрялась быть незаметной, даже со своими лишними килограммами. А уж когда рассталась с ними, то и подавно. Жертвы, давая показания в полиции, никогда не помнили маленькую девушку с неприметной внешностью.

Мой наставник — Михаил, поражался этой моей способности с каждым разом все больше. Но я ничем не могла ни себе, ни ему объяснить механизм ее действие, кроме разве что обычного везения.

Кстати, это Михаил отправил меня учиться по обычной специальности. Сказал, что нашим незаконным делишкам должно быть прикрытие. Я и выбрала профессию учителя, считая, что никто не заподозрит во Вьене Германовне воровку, которую уже давно разыскивает полиция.

Все шло прекрасно. Михаил находил цель, мы вместе разрабатывали план, я воплощала в жизнь. Полученные средства делили пополам. Свои я тратила на игрушки и вкусности детям в детских домах. Когда доходы выросли, начала помогать тяжело больным деткам. Себе оставляла самый минимум — на одежду, пропитание и за аренду квартиры. Считала, что имею право. Потому что меня снова обманули и обворовали.

Как сирота я имела право на жилье от государства, но мне отказали. Не помню уже, чем руководствовались. Просто назвали какую-то статью кодекса, по которой мне ничего не положено.

Может, стоило пободаться и добиться своего, но я тогда крепко обиделась на государство и его так называемую поддержку. Гордо ушла, громко хлопнув дверью, и теперь имела отличное оправдание тому, что делаю. Кто-то разбогател, отняв у сироты квадратные метры? Значит, и сироте развязал руки.

А потом произошло несчастье — Михаила сбила машина. Помню, как неслась к нему в больницу через весь город, едва успела прорваться в реанимацию, сунув приличную пачку денег в руки дежурного медика.

Мой наставник выглядел ужасно, весь в бинтах, с проступившими пятнами крови на лбу и висках. Но меня узнал. Попросил наклониться к нему поближе и прошептал набор цифр — пароль от своего ноутбука, где хранилась вся информация о нас.

Уже после похорон узнала, что он оставил мне наследство — свою огромную квартиру в центре, деньги, машину. Как выяснилось, Михаил не был бедным и ни в чем не нуждался. Он, как и я, делал все просто из азарта. Свою часть дохода тоже жертвовал, но на другие цели — по большей части на больных или стариков. Но никогда не рассказывал мне об этом.

Однако наследство получить мне не удалось. Дети Михаила, сын и дочь, нагло отсудили все, и мне не досталось ни копейки, и плевать они хотели на волю отца. Когда суд вынес вердикт, я вернулась к себе открыла ноут и нашла данные того сайта, через который мой наставник получал информацию о заказах.

Оказалось, что можно не просто грабить, а по договоренности, и это был уже совершенно другой уровень…