Глава 19

В эту ночь я не спал. Как можно было заснуть, зная, что!.. Она лгала нам, она ничего не говорила – почему?! Хотя… Кто мы для неё? Чем мы могли бы помочь? И чем можем помочь сейчас, когда она нам доверилась?! Ничем… И всё же смириться было невозможно. Она – здесь, в моём доме. И к ней сегодня явится некто. Некто, кого она в добавок не желает. И этот некто – бог. И её муж. Которому она не давала согласия. Вцепившись в ворот собственных одежд, я смотрел из окна своего пустого кабинета в сад. Но видел лишь тёмные верхушки апельсиновых деревьев, отражающие глянцевыми листьями лунный свет. Я задыхался. Без надежды найти спасение для своей маленькой гостьи. Вдруг стены дома напряглись. И цветные стёкла в оконных рамах едва слышно задребезжали. По кронам деревьев в саду пролетел порыв ветра. Ветер!! Зачем я бежал вниз – не имею понятия. Что я мог бы сделать против него? Но и оставаться на месте не было сил. Выбежав в сад, я стал тише. Сквозь охвативший меня жар, я всё же понимал, что нужно красться, а не нападать. Шагая от ствола к стволу, оглядываясь, я вышел наконец к месту её сна. Да, она спала у фонтана, точно так же, как и днём. И ничего не нарушало её покоя. Быть может, я ошибся… Мгновение! И серебристая пелена опустилась на её исхудавшие плечи. Листва кругом зашелестела в темноте, заиграли лунные блики. Я вжался в ствол ближайшего дерева без единой мысли в пылающей голове. Прозрачный дух рядом с ней приобрёл человеческие очертания – заглянув ей в лицо, отвёл с её пылающего лба упавшие волосы. Он её обнял… Я стиснул кулаки, я стиснул зубы! Хотел отвернуться, но не смог. Пришлая с трудом проснулась, веки её слипались. Потянувшись в руках этого существа, она по-детски потёрла глаза. Холодный свет играл на тканях, в которые облачил её я. Но она до сих пор была пьяна от яда, который выпила днём. – Ты всё им рассказала, – произнесло существо, поддерживая её лишь в пяди от своего лица. – Ты приняла яд. Ты хочешь сбежать в Аншарх. От меня. – Ты уже знаешь?.. – тихо отвечала Пришлая, не удивляясь его присутствию. – Ветер знает всё, – в голосе его звучала улыбка, зол он не был. – Тогда ты знаешь, как я хочу домой? – Я знаю, что это невозможно. И он поцеловал её!! Это бестелесное создание обволокло её полностью, скрыло от меня её лицо, и я видел лишь, как её руки касаются земли в бессилии парализованного. Меня словно ударило в грудь раскалённым кулаком… – И ты хотела бы уйти, зная, что без тебя здесь снова будет засуха? – пожурил Ветер. – Ты найдёшь кого-нибудь другого… – отвечала Пришлая, сонно глядя на него, будто поцелуй не пробудил её ни капли. – Незаменимых у нас нет… – Вспомни принца Аншарха. Кто-нибудь сможет заменить его у врат Лабиринта? Нет. Подумай обо мне. Кто заменит меня? – Ты не человек… – Своими молитвами люди подарили мне многие свои черты. И я взял от них лучшие. – В телесном плане – возможно… – Я отвечаю за жизнь. За её преумножение. Духовные дела для меня вторичны. – Я вижу. – Но я знаю людей. Дома вы тоскуете по иным краям, а в иных краях тоскуете по дому. Тебе не станет легче, если ты вернёшься. – Всё равно… – Когда у вас нет любви, вы её ищете. Когда она есть – тяготитесь ею. – У меня нет никакой любви… – Я – дарю тебе любовь. А ты её не принимаешь. – Это любовь телесная. – Разве это так уж мало стоит? Многие не способны подарить даже её. А моя любовь к тебе дарит жизнь не одному или двум детёнышам. Она дарит жизнь целым царствам. И притянув к себе, он снова её поцеловал. И она отвечала – привычно и устало. – Если бы ты прекратила сопротивляться естественному ходу событий, – тихо пел Ветер, баюкая её в своих руках, – то тебе не пришлось бы голодной и бесприютной бродить по пустыне. Тебе достаточно показать людям, что дождь вызываешь ты, и они окружат тебя почитанием. Они будут молиться тебе, как молятся мне. Они будут строить для тебя храмы и проводить обряды – совсем как тот, на котором ты однажды для меня танцевала. Глядя на дрожащую воду в чаше фонтана, Пришлая отстранённо слушала, позволяя себя обнимать. – И тогда бы вовсе иначе посмотрела на мою к тебе любовь и на мой дар. Но ты знаешь это, и не хочешь сдаваться. Почему? Ты наказываешь себя, истязаешь, в надежде, что я от тебя откажусь. А я не отказываюсь. И снова долгий поцелуй, от которого у меня скрежещут зубы. – А если бы отказался – тебе всё равно пришлось бы выбирать себе угол. Разве ты не свободней именно сейчас, со мной? Весь этот мир в твоём распоряжении. Разве с шершнями или людьми тебе стало бы лучше? Или с тиграми? Она горько нахмурилась. – Кого бы ты выбрала из них, м? – Ветер заглянул ей в лицо. – Я знаю, что никого. – Я бы выбрала свой дом… – Твой ад теперь здесь, любимая. Ну хорошо, я отпущу тебя. Сердце моё взбрыкнуло! – Отпущу, если ты сможешь выбрать другого супруга. Ну же? Назови мне его имя, пообещай остаться с ним навек, и тогда эта ночь будет у нас последней. Она помертвела, в глазах её мелькнул страх. А Ветер лишь пуще прижимал её к себе, качая, как ребёнка. – Молчишь? Я так и думал. И он опустил её на подушки, укрывая собой, как одеялом. – Нет, стой! Мне… мне ведь нужно подумать! – Подумай, – прошептал он, – ну а я тебе помогу. И вдруг она замертво поникла в его руках, теряя сознание. Дыхание моё остановилось! Единым рывком Ветер исчез в вышине! И спину мою обдало холодом. – А вот и первый из них… Я обернулся – серебристое существо стояло позади меня. Черт его лица невозможно было угадать, и ростом он зачем-то сделался ниже. Страх смешался во мне с гневом… – Что же, смертный, ты можешь сейчас попытать счастья, – сказал он, и в голосе его прозвучало нечто хищное. – Я знаю, ты бы этого хотел. Страх всё же стал пересиливать. В прозрачной пелене замерцало, и существо сменило облик – теперь в неясном силуэте угадывались… её черты. – Ну же, мудрейший, – заговорил Ветер её голосом, – ваши впервые проснувшиеся инстинкты говорят вам побороться за эту девушку. Во рту пересохло, губы не желали меня слушаться. – Точно ли ты бог? – спросил я, усилием воли заставляя себя отвечать. – Богом сделали меня вы, – посмеялось существо так же мягко, совсем как она. – А я – всего лишь ветер. И всё-таки, мудрейший! Воином вы никогда не были, но, может, ей… мне! и не нужен воин? И тёплая, как вечерний воздух, фигура прильнула к моей груди, снизу вверх заглядывая в глаза. – Я не наградил вас за то, как вы оберегали мою невесту год назад. Теперь я даю вам шанс самому взять свою награду, – зашептало существо, не позволяя мне отстраниться. – Мы её разбудим. И если она согласится стать вашей, то я её отпущу. Согласны? Ну же! Мысли беспорядочно метались в моей голове! Священный ужас перед этой сущностью, которой поклонялась вся пустыня, боль от точно прижатой им раны, её облик, опасение за её судьбу, изнеможение надежды!! – И вы молчите, – вздохнул Ветер, подражая ей. – А вот любой из тех двух оборотней уже бы взял своё. Может, именно это ей в них и нравится? Его (или её!) пальцы сжали мои плечи. – Нет! – просипел я, пытаясь отстраниться от этого прозрачного лица. – Даже они промолчали бы. Она может согласиться, но сделает это вынужденно. Ни мне, ни им такая победа не нужна… – Вы живёте в книжном мире, – тихо посмеялась фигура, прижимаясь ко мне сильнее, – мужчине сойдёт любая победа, лишь бы была. Каждый из вас полагает, что для женщины лично он – предел любых мечтаний. Один из вас уже поизмывался над ней, а ведь если бы этого не произошло, она была бы моей – моей, ясно?! Ветер взметнулся в темноту – и меня швырнуло за ним следом. Я открыл глаза уже у подушек, на которых она лежала, пытаясь выбраться из тяжкого пьяного сна. – Просыпайся, любимая, вот первый из тех, кто может спасти тебя от меня. Вновь приняв мужской облик, Ветер опустился рядом с ней и бережно погладил её по растрёпанным волосам. Тон его сменился, он говорил уже без тени издевательства, не так, как со мной. – Учитель… – беспомощно пробормотала Пришлая, с трудом вглядываясь в моё лицо. – Если ты согласишься выбрать его в супруги, любимая, я тебя оставлю. Она испуганно вздрогнула, затравленно на него оглянулась. И в душе моей разлилась горечь. – Не слушай его, дитя, – стоя перед ней на коленях, я почувствовал, как спину мою гнёт к земле. – Я… я не посмею просить тебя об этом… – Неужели? – усмехнулся Ветер и произнёс моим голосом: – Если бы нашёлся мужчина, который уважал и любил бы тебя, смогла бы ты полюбить его в ответ? Но если он сказал бы, что мечтает иметь с тобой детей? Она посмотрела на меня с таким изумлением! Будто топор палача опустился сейчас на мою голову… – Похоже, ты вовсе не витаешь в дальних краях! – сказала она внезапно громко и обиженно. – Ты подслушиваешь меня здесь! – Похоже, тебя подслушивают многие, – он улыбнулся ей в лицо. – А я, значит, мотыжу здесь в одиночестве… – Не в таком уж одиночестве, к твоим ногам здесь каждый второй. – Неужели ветер может ревновать? – Эту черту я взял у людей заодно, она мне показалась забавной. В глазах у Пришлой вдруг прояснилось, она распрямила плечи. С лица её начал таять лихорадочный румянец – толи яд заканчивал своё действие, толи это досада придавала ей сил. – Значит, тебе забавно, как мы, люди, мучаемся?.. – Не только люди! Оборотней вокруг тебя тоже достаточно. Господин мудрейший поймёт меня! Верно? – Ветер махнул в мою сторону. – Каково это – ревновать к оборотням? Опять горечь пронзила меня. Не только из-за того, что он сказал. Они разговаривали, как муж и жена, фехтуя словами, соревнуясь в уколах… – Ты ведь добрый, зачем ты всё это устраиваешь? – отбросив иронию, спросила она тише. – Я добрый, любовь моя! – ладонями он обнял её лицо. – Но разве не могу я желать хоть немного добра и от тебя? В изумлении она замерла под его руками. – Сегодня ты ревнуешь и желаешь от меня чего-то в ответ… – сказала едва слышно. – От кого ты взял эти чувства и зачем? Ты ведь не умеешь любить, как человек, и не любил меня никогда. Неужто… ты пытаешься понять каково это – любить, как смертные? Его молчание было ясным ответом. Деревья зашумели в ночи. Пришлая и Восточный Ветер смотрели друг на друга, и запах апельсинового цвета метался вокруг них. Для меня здесь всё было кончено. – Великий бог! – не понимая, что делаю, произнёс я. – Ты всегда берёшь лучшее от людей, которые тебе молятся? – Всегда, – ответил он, не сводя с неё глаз. – А если твоя жена, которая умеет любить, как никто, сама вознесёт тебе молитву? Возьмёшь ли ты лучшее от неё? – Недаром ты слывёшь мудрейшим, человек. Эта молитва будет мною услышана. Ведь люди создают богов по своему подобию. Пришлая посмотрела на меня рассеянно. – Ну же, деви, – подбодрил я. – Вы ведь никогда по-настоящему не молились вашему богу. Она нерешительно сложила ладони у груди и закрыла глаза. Но глядя на неё, я сам – сам стал мысленно возносить Ветру ту молитву, которую знал с детства, но забыл за все эти годы в башнях мудрецов и царских дворцах. Вот только просил я не о дожде… В плечах моей давней спутницы больше не было видно усталости, слабость исчезла из позы, а на губах снова появилась улыбка – та самая, что я увидел впервые в духане в Ивирхии. Она становилась прежней, яд шершня возвращал ей утраченные силы. Ну а мне же хотелось вернуть ей надежду на счастье, которая мне самому теперь была ни к чему. Ветер поднял в её сторону ладонь в благословляющем жесте. Здесь уже не было девочки Пришлой и неясного духа, преследующего её по всей пустыне. Это была божественная чета, спасшая мой мир от смерти. Прочтя молитву дважды, я вознамерился молча оставить их. – Уважение вам, мудрейший! – вдруг ударило мне в спину. – Не думал, что вы выйдете из своей конуры на поле боя! Из тьмы рухнул, едко ухмыляясь, Шершень. Ты опоздал, хотелось сказать мне, но вряд ли это было тем, что он готов был услышать. Смуглое и острое лицо его пылало злостью. – Кажется, наше лекарство помогло красавице, только не нам суждено этому порадоваться! – Успокойся, оборотень, – произнёс Ветер, опуская руку. – Радоваться этому не суждено также и мне. Я отпускаю её. Кто любит, мучить не способен… Теперь она свободна. Я открою для неё Дверь. Вмиг распахнув глаза, Пришлая попыталась схватить его за прозрачное запястье. – Но теперь я не хочу уходить! – горячо воскликнула она. И вновь они с Восточным Ветром посмотрели друг на друга. – Идём, – я крепко сжал плечо Шершня. – Нам нечего здесь делать. – Постой! – тот сбросил мою руку. – Ещё утром она просила освободить её! А значит, я обязан выполнить её просьбу! Никто не успел даже подумать – он скинул человеческий облик и метнулся к Пришлой, жаля её белую шею! Крик боли перекрыло рёвом ветра! Я едва успел схватиться за ближайшее дерево, сад охватила буря, и где-то в темноте застонали стены дома! Шершня, вновь ставшего человеком, взметнуло в воздух, он хрипел, хватался за горло, но даже перед лицом смерти он успел оскалиться своей обычной улыбкой. – Оставь его, брось!.. – слабо крикнула Пришлая, оседая на подушки и держась за вспухающий с каждой секундой укус. Ветер швырнул оборотня о землю. И в последний раз Шершень и Пришлая встретились взглядами. – Ты дурак!.. – донеслось до меня с одной стороны. – А посмотрим!.. – донеслось с другой. И Ветер обрушился на него с новой силой. Пришлая, корчась от боли, упала в темноту. Я хотел кинуться к ней, но буря не позволяла и шевельнуться! Я видел, как судорога прошла по её плечам! И услышал со стороны свой собственный стон, но не разобрал произнесённых слов. Тело её обмякло. Лицо исчезло в подушках. По коже моей пронёсся беспамятный вздох – шторм затих, словно разбившись и рассыпавшись по земле. Вместе с ним рассыпалась над Пришлой неясная серебристая фигура, исчезая с последним дуновением ветра. Тишина охватила истерзанный сад. Распластавшийся на гравии Шершень с трудом вздохнул. Почему-то я бросился к нему, а не к ней. Вероятно, потому что он ещё был жив. – Ну что, все умерли?.. – спросил он, скалясь окровавленными зубами. Я помог ему приподняться, и он сразу отыскал лихорадочно блестящими глазами поникшее плечо Пришлой, видимое из-за подушек. – Эх, а я-то надеялся, что всё-таки заберу её с собой… – он улыбнулся, но в груди его влажно заклокотало. Он закашлялся, и по его подбородку потекла зелёная шершневая кровь. – Что ты говоришь?.. – прошептал я и не узнал своего голоса. – Ты убил её! – Не-ет… Она дышит, разве ты не видишь?.. Он не дал ей умереть… Обернувшись, я ничего не разглядел в её павшей ничком фигуре. – Тоже неплохо… В Краю Правды она всё равно не достанется этому проклятому богу, который измучил нас всех… – Зачем ты это сделал, глупец! Ветер полюбил её, и она его полюбила! – А, да?.. – жёлтые глаза Шершня подёрнулись пеленой предсмертного безумия. – Но я же говорил… шершням трудно сдерживать свой яд… А так… а так я хотя бы вписался в историю… И он умер. Тело его обратилось раздавленным насекомым, из которого, дымясь, вытекли остатки чёрного яда. Отпрянув, я в растерянности огляделся. Где-то слуги ломали запертую дверь в сад. Пришлая спала отравленным сном в окружении шёлка, укрытая тёплый светом луны. Воздух тяжелел и наливался сухим жаром. Ведь, отдав погибающей супруге всю свою силу, Восточный Ветер умер сам. В пустыне не было дождя десять лет. Люди молились всем богам – без толку. Люди проводили обряды – впустую. Люди проклинали Шершня – ему уже было всё равно. Для Пришлой был выстроен храм, где она спала и оставалась так же глуха к мольбам, как и её погибший супруг. Царства приходили в упадок. Погибали сады и урожаи. Я продолжал учить тех, кто желал учиться, но разве есть дело до наук, когда приходится выживать? Все эти годы я старался работать и помогать тем, кому помочь был в силах. Сберегая память о тех, кого я повстречал за время нашего путешествия с Пришлой, я ни разу не навестил её в храме. Я боялся увидеть её такой же молодой, когда я сам вдруг резко постарел. Я не хотел видеть, как хмурятся её брови, вторя невидимым мне событиям, происходящим с её душой в Крае Правды. Я не знал, когда она проснётся, и что к тому моменту останется от меня и привычного мне мира, где мы путешествовали вместе. Но она проснулась ещё до того, как навсегда заснул я. И едва открылись её глаза, в пустыне пошёл благодатно прохладный дождь…