Глава 18

Я отказался. Я не смог на это решиться. Но и к лекарю не поехал. В доме стоял переполох. Слуги, руководимые старой служанкой, обшаривали каждый уголок дома. С порога ко мне кинулось сразу несколько человек, наперебой рассказывая, что в сад проник вор. Он ещё и напал на молодую госпожу, но она смогла постоять за себя, а они вовремя подоспели на помощь, потому что кое-кто хорошо следит за тишиной в доме. Но поймать вора, к несчастью, не удалось – он оказался слишком ловким и будто испарился в один миг! Молодая госпожа уверяет, что видела, как он сбежал по верёвке, спущенной с крыши, но всё же они решили проверить весь дом. К их удивлению, хозяин отнёсся к пугающей новости слишком уж спокойно. Похвалив и поблагодарив всех, я велел продолжить поиски и направился к Пришлой. Дверь в сад в её комнате была заперта, а сама она сидела, сжавшись, на краешке своей постели. – Приходил этот оборотень, Шершень… – сказала она, когда я присел у её ног. – Он хотел увести меня… И она рассказала об их встрече – под конец борясь с начавшими душить её слезами. – Почему никто не оставит меня в покое?.. Этот вопрос и меня ударил по щеке. – Вероятно… он просто влюблён в тебя. – Когда влюблены, не пытаются уволочь силой… – Это правда. – Мне нужно поскорее ехать в Аншарх, чтобы от всего этого избавиться… – А что, если принц Аншарха тоже не захочет с тобой расставаться? Кажется, эта мысль не приходила ей в голову. И она даже обхватила её руками, вспомнив сейчас о давнем предложении принца. – Как так я забыла об этом?.. Но почему?! Почему всем от меня что-то надо?! В какой ад я попала? Что им нужно? Вот эти чёртовы волосы? Она сгребла пятернёй собственные светлые локоны. – Тогда я их отрежу! Бледная кожа?! Я год коптилась на солнце и так от неё и не избавилась! Способность дождь вызывать?!… Я схватил её за руки, мне показалось, что она готова себя ударить! Но, воскликнув про дождь, она внезапно замерла и обмякла. – Дитя, разве стоят они подобных мучений? – попытался увещевать я. – Ты вольна выбирать кого угодно или не выбрать никого. К чему всё это? – Я тоже думала, что вольна, – покачала она головой, глядя в пустоту. – Но воля моя закончилась, едва я ступила в эту проклятую Дверь. – Почему? – я насторожился. – Единственное, что я вольна выбрать – это продолжать ли жить на этом свете. Но… Простите, что я опять наговорила?.. Очнувшись, она всхлипнула, отобрала у меня свои руки, отёрла глаза. – Это всё ерунда, мне просто нужно в Аншарх. Если принц откажется помочь, тогда и буду думать, что делать… Шершень заявился ко мне на следующий день. Материализовавшись на подоконнике, он заглянул в комнату и усмехнулся. – Ну что, мудрейший, не передумали? Я встретил его мрачным взглядом от своего заваленного книгами стола. – Передумал. Всю ночь я не спал, прокручивая в мыслях то, что говорила Пришлая последние дни. Её опустошённый взгляд, неоконченные фразы, весь этот ворох слов, вялых движений, мрачных выводов, безысходности… – Мы чего-то не знаем о ней, – сказал я оборотню, когда тот спрыгнул с подоконника на узорчатый пол. – Она говорит странные вещи, из которых мне многое неясно. – Ну, заодно появится возможность узнать! – беззаботно хмыкнул Шершень, беря с подноса на столе медный стакан и наливая в него воды из кувшина. – Моё зелье ещё и развязывает язык на какое-то время. – Зачем вчера ты поступил с ней грубо? Думаешь, это сыграло тебе на пользу? Нахмурив острые брови, оборотень тут же расцвёл улыбкой. – Шершням непросто сдерживать характер, внутри у нас яд полыхает. – Тогда не удивляйся, что теперь у неё полыхает неприязнь. Ты не сдержался уже дважды. – Это что же, вы на моей стороне? – поразился Шершень, уткнув в пояс кулак. – Я на её стороне, – отвечал ему, стараясь, чтобы голос мой звучал твёрже. – Я хочу лишь, чтобы к ней вернулись силы бороться и ясно мыслить. Что она предпримет дальше, для меня не так важно. – Мудро-благородно, – насмешливо покачал головой собеседник. – М-да, соблазнители, как и соперники, из нас обоих не очень. Объединимся же против несчастной! Проще поверить, что у неё с головой не в порядке, чем в то, что ей на нас наплевать. И, взметнувшись в воздух, он обратился. Вновь, как когда-то, меня передёрнуло при виде этого огромного мерзкого насекомого. Оно закружило над стаканом, стоящем на столе, и в воду упала крохотная блестящая капля. Тёмным тяжёлым кольцом она сразу растворилась, превращая весь бокал в яд… Шершень вновь принял человеческий облик и кивнул мне, чтобы я шёл вперёд. – Сам покажусь ей потом. Заодно извинюсь, когда она подобреет. – Ты обещаешь, что это не сделает ей хуже? – Я клянусь, а не обещаю. Я ведь не желаю ей зла. Ничего не оставалось делать – только решиться окончательно и сделать шаг вперёд. Она вновь спала в саду, обысканном прислугой вдоль и поперёк. Но сразу очнулась, едва я тронул её за плечо. Укрытая прозрачным шёлком, какой чудесной она мне показалась! И стало страшно давать ей проклятый яд. – Это вы… Сейчас уже вечер или всё ещё утро?.. Вы пришли со мной посидеть? У вас нет сегодня учеников? Я не отвечал в замешательстве, и она, сразу заподозрив неладное, всмотрелась в моё лицо красными растёртыми глазами. А затем перевела их на стакан в моей руке. – Что это? Это мне?.. – Нет. То есть, да… – Вы всё-таки были у врача, и он выписал мне какую-нибудь ерунду? – спросила она с досадой. – Няня мне проговорилась… Вот шанс заставить её это выпить! Она сама нашла объяснение! Но… – Давайте уж, приму для вашего и её спокойствия. Хоть и не поможет, точно знаю… И она потянулась за стаканом! Но я отдёрнул руку. – Нет, дитя, это не лекарство. Я не хочу тебе врать. Это яд. Яд шершня. Брови её взметнулись, но она не успела ничего сказать – сам «лекарь» с жужжанием слетел с ветви апельсинового дерева прямо мне на плечо. – Что тут скажешь, мудрейший, и ребёнок справился бы лучше! Укусить вас, что ли? Удивление её сменилось смехом. – Я знала, что вы двое всё-таки пересечётесь и будете что-то замышлять против меня. – Против?! При всём своём очаровании ты либо глупа, либо в самом деле больна на всю голову. – Прости нас, деви, – сокрушённо проговорил я, – но ты действительно не понимаешь, что… нездорова. А мы не понимаем, как тебе помочь. Но очень этого хотим, и даже, видишь, пошли на обман… Я хотел было выплеснуть яд на землю, но она схватила меня за руку! – Так себе у вас получился обман, – сказала, забирая стакан. – Можно было бы просто предложить, я выпью его добровольно. – А вот это интересно! – посмеялся Шершень у меня на плече. – Я бы даже в прошлый раз попросила сама! Но ты начал нести свою обычную чушь. – Подожди-подожди, а зачем… Но он не успел договорить – она залпом выпила яд. На миг мы все замерли. Она осторожно опустила стакан на полный поднос рядом и прислушалась к себе. – А когда он начнёт действовать?.. – Сразу, – кажется, Шершень сам был в этом не уверен. – И надолго ли я усну? – Уснёшь? – Чтобы встретиться с Правдой. – Ох, нет, проклятье, я не хочу тебя отравить! Здесь всего лишь капля! – А-а-а, так вы всего лишь напоить меня хотели? – с разочарованием протянула она и даже отодвинулась от нас подальше. Не ожидав такого вывода, мы переглянулись. – Тогда присаживайтесь, чего ж вы стоите? – Пришлая освободила нам место и пригласила жестом. – Посмотрим, что будет! Вы же с какой-то целью это сделали. Вероятно, лучше было бы оставить её одну. Но я побоялся, что яд сделает хуже. Поэтому осторожно опустился на колени рядом с ней, так, словно под нами была горячая плита. Щёки её мгновенно начали розоветь… – Прости нас, но, возможно, после этого тебе станет легче, – кажется, я хотел бы успокоиться сам, нежели успокоить её. – Яд шершней – ценное лекарство. – Как же мне всё надоело… – простонала она, ледяными ладонями охлаждая наливающееся жаром лицо. – Лучше бы вы меня отравили… Шершень спрыгнул с моего плеча, обернулся человеком и, сразу оказавшись совсем близко, жадно заглянул ей в глаза. – Почему лучше? – так же жадно спросил он. – В чём дело? Что с тобой случилось? Неужели ты до сих пор плачешь по этому?.. – Ой, замолчи! – вялой рукой она толкнула его прочь. – Не начинай опять… Яд действовал, она пьянела с каждой секундой. Взгляд её замутился, губы налились цветом, расцвели улыбкой. Выставив руку между собой и Шершнем, она муторно вздохнула, терпеливо пережидая действие нашего «снадобья». Мне было горько на это смотреть. Но, быть может, сознание её в самом деле отдохнёт от тяжких мыслей, или яд сожжёт их вовсе? – Как ты себя чувствуешь, дитя? – Э, нет, это я хочу вас спросить, как себя чувствуете вы! Этот яд вы мне недаром дали! Говорите, что вам нужно. – «Недаром» тебе дал его я! – уперевшись грудью в её ладонь, сказал Шершень, и я увидел, как загораются его жёлтые глаза. – Мудрейший – святой человек – он просто надеется тебя вылечить. А я хочу, чтобы ты согласилась уйти со мной, прямо сейчас. – Не-хо-ро-шо пользоваться ситуацией… – протянула она, притворяясь серьёзной. – Подлый ты какой… – Подлый! Но разве я так уж плох, чтобы тебе было лучше здесь, а не со мной? И вдруг он притянул её к себе и поцеловал! От того, чтобы не схватить его за шиворот, меня остановил лишь её смех. – Ты в самом деле любишь сладкое, – отталкивая его вновь, Пришлая смеялась, пробуя на вкус собственные губы. – Да как ты посмел! – я всё же сгрёб его плечо. – Если бы вы посмели раньше меня, – дыша часто, он улыбнулся, – то она уже была бы вашей женой. А теперь поздно. – Чего-чего? – удивилась Пришлая, пытаясь высвободить от него свою руку. – Я не могу быть ничьей женой… – Можешь! Пусть даже ты человек, а я оборотень! Пусть даже ты не захочешь уходить в пустыню, а захочешь остаться среди людей! Я уже бросил свой клан и пришёл сюда – и останусь с тобой везде, где ты пожелаешь! – Я не могу быть ничьей женой, – мрачнея, повторила она. – Но я тебя об этом прошу, – и он снова прижал её руку к груди. – Я – уже замужем. Прекрасно зная, что она ему откажет, к такому доводу я оказался не готов! Изумление! Гром среди ясного неба! – И мой муж меня никуда не отпустит… Даже если я очень сильно его попрошу… Шершень пришёл в себя не сразу. – Я убью его. Ты скажешь мне его имя, и!.. Он полоснул рукой по горлу, темнея от гнева. – Не получится. Мой муж – Восточный Ветер. И вновь перехватило дыхание! Не лишилась ли она рассудка? Кажется, Шершень на секунду подумал так же. Переглянувшись с ним, я вмиг вспомнил все те странности, что она произносила последние дни. – Хорошо, не имеет смысла скрывать, – заговорила она теперь безучастно. – Особенно если у тебя появились ко мне те же претензии… Ведь это он открыл мне Дверь в этот мир. Мы оба замерли, слушая. – Он открыл её именно для меня, но неподалёку оказался… тот… тигр, – она неопределённо махнула ладонью, будто в самом деле не могла вспомнить его имя. – Его забросило в наш мир. Прямо мне на голову. Это была случайность. Потом он ещё дважды открывал Дверь. Второй раз меня рядом не оказалось, и тигр ушёл один. Третий раз, последний, всё сложилось как надо. И я оказалась здесь… Он явился ко мне не сразу, какое-то время наблюдал за мной. Он увидел, что я… влюбилась. Пришёл и сказал, что мне следует всё забыть. Что он выбрал меня в жёны… – К чему Ветру жена?! – не мог понять Шершень. – Чтобы призывать дождь… – тихо проговорил я. Медленно выпрямившись, оборотень шагнул в сторону – вероятно, не желая, чтобы мы видели, как запылали его глаза. – Всё верно… – согласилась Пришлая, растирая лоб, чтобы привести себя в сознание. – Люди молили его о дожде. Повсюду по этой огромной пустыне. Ему нужен был кто-то, кто разделил бы с ним его ношу. Этим кем-то оказалась почему-то я… Я едва ли не потерял равновесие – чтобы не упасть, мне пришлось опереться о сухую землю. Теперь перед нами была не Пришлая, потерявшая веру бродяга из неизвестного края. И даже не шаманка, которая умеет вызывать дождь. Теперь это была жена бога. Здесь, в моём саду, всегда под моей защитой… моя единственная любовь… – Он говорил, что не нужно искать этого тигра, что тот меня уже забыл. Я не захотела ему поверить… И он оставил меня на какое-то время, чтобы я убедилась сама. Но всегда был рядом, всё наше путешествие! И дарил дождь, когда бы я не попросила. А когда я убедилась в том, что он прав… В ту же ночь он сделал меня своей женой. С волной ужаса накатило на меня воспоминание о том «сне» – у костра, у лагеря тигров! Это было правдой! И я… и я ведь ничего не смог сделать… – И теперь приносить дождь – это мой долг. Я и стала это делать. Ветер приходит ко мне время от времени. И передаёт мне возможность призывать дождь туда, где сам не может оказаться. Он вроде добрый, но… я для него – только лишь инструмент для вызывания дождя… Он взял меня силой и силой же держит… Вот и сегодня ночью он должен прийти. Вдруг она смутилась, вспомнив, что ведёт свой рассказ перед двумя мужчинами, но уже в следующее мгновение эмоции на её лице потухли опять. – Я, наверное, должна быть счастлива… Ведь выполняю такое большое предназначение… Но никто не спросил, хочу ли я его выполнять… Никто не спрашивает, тяжело ли мне его нести… Я очень устала… Я не знаю, что мне делать… Освободите меня от этого, кто-нибудь… – прошептала она едва слышно, вымученно закрывая глаза. Шитая ткань рукавов хрустнула в кулаках Шершня. Из-за плеча я увидел, как раздувается его грудь, хотя он пытался сдержать злость. – Зря ты злишься, милый Шершень… – она проснулась. – Ты хотел знать правду, ты её узнал. Оборотень метнулся мимо меня, и схватил её за руку. – Я останусь здесь этой ночью! – прошипел он, как безумный сверкая жёлтыми глазами. – Или… или сбежим прямо сейчас! – Чтобы бороться с ветром? – покачала она головой. – Это бесполезно. – А что ты молчишь?! – теперь жёлтые глаза сверкнули на меня. А мою душу разрывало от боли. Пусть небольшая, но у меня была надежда на счастье – теперь её нет… И всё же необходимо мыслить трезво. Несчастье Пришлой сейчас намного выше того, что гложет нас обоих. – Поэтому ты и считаешь Лабиринт Аншарха единственным выходом? – спросил я, а голос дрогнул. – Да, – Пришлая кивнула. – Если принц попробует вернуть меня домой, то Ветер за мной последовать не сможет. И я буду свободна. – Никому не под силу открывать Дверь, он этого не сможет! – вновь Шершень встряхнул её руку. – А вдруг Лабиринт сам поможет мне, если за мной нет дурных дел?.. – Да разве существуют безгрешные люди? – А шершни – существуют? – Шершни не лезут в Лабиринт, шершни не знают, что такое другие миры, шершни не становятся супругами богов!! – М-да, быть человеком явно хуже, – посмеялась она. – Вот и подумай, нужна ли тебе такая проблемная пчела, как я. Что-то опасно вспухло в его груди, он скрипнул зубами, глядя в её бледное лицо. А затем скинул облик и стремительно унёсся в небо, проглядывающее среди ветвей апельсиновых деревьев. – Обиделся… – заметила Пришлая ему вслед и повернулась ко мне. – Простите, учитель… И вам я принесла одни только проблемы… Скоро я оставлю ваш дом… Спасибо, что пытаетесь мне помочь… – Мой дом всегда будет твоим, дитя, – заторможенно проговорил я, пытаясь понять, что теперь мне делать. – И всё моё время принадлежит тебе, когда бы оно тебе не потребовалось. И взяв её руку, я на мгновение прижался к ней лбом.