Глава 17

Лечить ум гораздо труднее, чем тело. Но не может быть, чтобы предательство этого проклятого оборотня так её ранило… Год одиночества в пустыне – мог ли так сказаться? Или причины две? Или… или я знаю не всё?.. Я не должен был её отпускать, но эта проклятая засуха, этот проклятый дождь (да простит меня небо за богохульство)! Наведя справки о всех лекарях города, я выбрал того, кто чаще других успешно лечил помешательства у изнурённых учением студентов. И не желая, чтобы визит лекаря привлёк внимание, решил сперва в одиночку наведаться в его дом. Заранее рассказать ему о болящей и получить уверенность, что он возьмётся за её лечение. Улицы уже не полнились народом, как утром. Солнце добралось до зенита и осветило проёмы меж высоких стен города – стало жарче, и торговля брала время на полуденный отдых. Выезжая из дому, я хотел было прикрыть лицо шарфом, но любопытных привлекают тайны. На меня обратят меньше внимания, если я простым посетителем войду в дом к лекарю. Я пытался убедить себя, что разрешение бед совсем близко. Разве в городе наук не найдётся средства от любой болезни? Лишь бы понять, в чём её истинная причина… – Эй, благородный господин, постой-ка! Оклик я услышал, но за пеленой раздумий не понял, что адресуется он мне. Какой-то человек выскочил из тени ближайшей лавки и лёгким движением схватил под уздцы испугавшегося коня. – Какая знакомая лошадка. Да и хозяин знаком не меньше, – едко произнёс человек, сверкнув на меня глазами из-под намотанного до бровей шёлкового платка. Рука моя дёрнулась к спрятанному под одеждой кинжалу, но, вспомнив о своём звании, я вовремя остановился. К тому же, из тенистого проулка рядом показалась отдыхавшая там городская стража. – Что тебе нужно, добрый человек? – спросил я холодно. – А я не человек, – незнакомец выстрелил взглядом в сторону стражи и поспешно добавил, – к тому ж ещё, недобрый. В этот момент я наконец его признал. – Эй, что тут происходит? – бряцая подвесками на копьях и нагрудниках, подоспели стражники. – Ты кто и зачем балуешь? Ещё и в полдень. – Я увидел почтенного господина мудрейшего и был рад встрече, – с усмешкой незнакомец проверил, как я отреагирую на его слова. – Это правда, мудрейший? Открой лицо в любом случае! Честным людям не за чем его прятать! – Людям не за чем, – согласился незнакомец и снял край платка. Это был Шершень. Его вытянутые желтоватые глаза вновь посмотрели на меня насмешливо – ну что, выдавай меня страже, если хочешь. Сами они не могли распознать оборотня. – Да, – тихо произнёс я. – Это мой знакомый. Шершень расплылся в ядовитой ухмылке, а стража, с неохотой извинившись, вернулась в тень домов. Вместо дома лекаря двери передо мной открыл ближайший чайный дом. Вольно раскинувшись на подушках, оборотень скинул капюшон и распорядился о чае таким тоном, словно был тут хозяином, а не лазутчиком. – Не рады вы меня видеть, почтеннейший! А я-то надеялся на обратное, ведь расстались мы почти как друзья. Или вы боитесь очернить себя недостойной связью? Вы теперь – ещё более достойный муж, чем прежде. И он посмеялся с таким видом, будто я почти сравнялся с ним в статусе. – Зачем ты здесь? – спокойно выслушав всё это, спросил я. – А сами не догадываетесь? Дошёл до меня слух, что теперь наша светлокрылая птичка живёт в вашей клетке. Хотелось бы знать, как она там, всё-таки мы за решёткой вместе сидели. Он будто бы хотел сказать это со своей обычной едкостью, но, увы, не вышло. Под моим снисходительным взглядом он вдруг заёрзал и попытался прикрыть смущение кашлем. – Ты следил за ней? – Послеживал, бывало, – опять он заулыбался, – то я, то наши серые клыкастые друзья. Когда люди и оборотни мотаются без толку по свету, их пути постоянно пересекаются. А у нас есть ещё и шкурный интерес. – У тебя нет никакого шкурного интереса. – Проку от этой девчонки немного, но всё же наскрести будет можно. – Передо мной юлить не имеет смысла. Пригладив чёрный затылок, оборотень прищурился. – Как и передо мной, мудрейший. Ну так вы скажете мне, как она или нет? Я промолчал, чувствуя себя хозяином некого сокровища, о котором пришёл поинтересовался менее удачливый соперник. – Так я и думал, – подтвердил Шершень свою догадку и, поморщившись, отвернулся. Одет он был вовсе не по-походному. Где прежние пыльные шаровары и куртка, где выгоревшие на солнце кожаные ремни? Его острую изящную фигуру теперь облекал синий шёлк, в ухе блестела серьга, и походил он на богатого путника, приехавшего в город по делам своей почти что знатной семьи. – Дозволите повидаться? – Не дозволю. – Хотя! Спросил я для приличия, – Шершень легко вскочил на ноги и щеголевато оправил на себе пояс. – Кто запретит мне войти в любой дом? – Она больна, не надо её волновать. – Это чем же она больна? – он мне не поверил. – Ты сам можешь догадаться, чем. Оборотень нахмурился, теперь с явной неприязнью, впрочем, адресованной не мне. – Ты перехватил меня на пути к лекарю. – К лекарю?! – жёлтые глаза снова вспыхнули, и их хозяин заливисто посмеялся. – То есть вам, почтеннейший, не удалось выбить из её головы одну дурь другой дурью? Кулаки мои непроизвольно сжались на коленях. – Отменяйте свой визит! Не стоит беспокоить докторов по такому незначительному поводу, у них и так дел полно. Справимся своими силами. Сказав это, он смахнул дорожную пыль с рукава, ослепительно улыбнулся и уже вознамерился уйти. – Она действительно очень плоха, – бросил я ему в спину, заставляя остановиться. – Ты сделаешь лишь хуже. – Если плохо в одном доме, – теперь Шершень издевательски усмехнулся, – его надо сменить на другой! Дождитесь меня с итогами, почтеннейший! И он выскочил на жаркую улицу. Мне же пришлось утихомирить рвущийся наружу гнев – но если бы я не был так уверен в печальном состоянии своей гостьи, то наверняка не остался бы спокоен. О том, как прошла их встреча, узнал я позже. Он без каких-либо помех проник за стену сада, куда я, как назло, приказал служанке вывести свою подопечную. Хотя и двери дома его бы не остановили. Он нашёл Пришлую в густой тени апельсиновых деревьев, где рядом с крошечным фонтаном ей было устроено ложе из прохладных подушек. До этого решительный и ловкий, сейчас он согнулся, подкрался на цыпочках и осторожно заглянул под занавесь из глянцевых листьев. Почувствовав неладное, Пришлая сразу открыла глаза. А заметив тень над собой, как могла быстро подняла себя с подушек. – Ох, ну ничего себе!.. – но узнав, кто перед ней, она даже обрадовалась при виде старого знакомого. – Как же ты сюда попал? Здравствуй! – Обычно, когда со мной встречаются в саду, то кричат и разбегаются, – попытался он сказать в своей обычной манере, но улыбнулся вполне искренне. – Здравствуй вновь, красавица! – Я уже не кричу и не разбегаюсь, – глядя, как он осторожно садится рядом, она неловко пригладила взъерошенные волосы и устроила себя немного более прилично. – Я теперь сразу нападаю в ответ. Оборотень оскалил ровные зубы. – Прекрасно! В наших краях так и надо. А в моём клане это самая милая черта. Девушка посмеялась и с проблеском интереса оглядела гостя заново. Усталые глаза наконец заметили непривычный наряд под хорошо знакомым лицом. Он оглядывал её с тем же любопытством. Воспоминания о ней, пусть даже приятные, всё равно были гораздо хуже того, что он видел сейчас, вне пустыни, вне дороги, вне темниц. И это укрепило его намерение, подожгло нечто и так тлеющее внутри. – Как ваши дела? – спросила Пришлая с улыбкой. – Лучше? – Как наши дела? – возмутился Шершень. – Она бродит по пустыне в одиночку целый год, потом я нахожу её запертой здесь – и она спрашивает, как дела у нас! – Хорошо, спрошу, как дела у твоего друга-шакала? – На радостях, что живой, он стал отцом. – Вот это да! – Он, в отличие от нас, времени не теряет. Сказав это, Шершень поймал её взгляд, но она посмотрела на него лишь рассеянно, не поняв адресованного ей намёка. – Ведь ты вызывала дождь и для моего клана, верно? – спросил он, качая головой. – Не жми плечами, я знаю, что это ты, а не небо сжалилось над нами. Она промолчала и теперь, будто сказанное не касалось её вовсе. И оборотень заметил наконец, что из глаз её пропал задорный блеск, а из движений – сила молодости и воля. Он ждал этого, но думал, что ему приятно будет увидеть её ослабленной. Оказалось, нет. – Выглядишь уставшей. Не я ли так тебя пристыдил у сайгаков, что ты решила себя измучить? При упоминании о давнем приключении, она вновь посмеялась, и на лице её мелькнуло нечто узнаваемое, из прошлого. – Нет, но ты тогда был прав. Хотя, к тому моменту я и без тебя об этом думала, и мне было жутко стыдно. Ну а теперь – вода есть везде, где нужно. Там, где я прошла, и там, где… Шершень подождал, ведь казалось, что она продолжит говорить. Но Пришлая внезапно замолчала. Будто вмиг уснула в собственных мыслях. – Я ждал тебя на месте, где стоял наш клан, – тогда сказал он, и девушка вздрогнула. – Но пришёл один только дождь. Где же ты пряталась, я тебя выслеживал, я знал, что ты придёшь. – Меня там не было… Всё получилось на расстоянии. – Жаль! А я хотел встретиться и сказать тебе спасибо. И не только за дождь! Ведь благодаря тебе я стал знаменит среди нашего брата. Меня повысили за все заслуги, но я ушёл в отставку. – Да, вижу, какой ты теперь красивый, – улыбнулась она, снова оглядывая его с головы до ног. – Начинаешь новую жизнь? – Начинаю, – приободрился он и добавил тише: – Потому и пришёл… Улыбка пропала с её лица. – Ты что, по мою душу опять?.. – Душа твоя никому не принадлежит, нектар моего сердца, – оборотень тут же в шутку прижал руку к груди, но продолжил серьёзней: – а вот саму тебя я по-прежнему лелею надежду увести с собой. Пришлая со вздохом зажмурилась. Это уязвило его больше, чем если бы она разозлилась или пришла в смущение! – У вас уже есть вода, и будет теперь всегда, по расписанию… – сказала она устало. – Дело не в воде, красавица… – попытался он улыбнуться ласково. – А в том, чтобы вызывающая дождь непременно жила в клане шершней. – Клан знает о тебе и почитает, но причина и не в нём. – Ты ещё лучше продвинешься по службе, если приведёшь меня? – Службу я оставил. Чтобы служить тебе. Пришлая умолкла, и раздражение на её лице сменилось растерянностью. Подхлёстываемый азартом, оборотень уже протянул смуглую руку к её безвольно открытой ладони – но она вмиг сжала кулаки и отвернулась. – Это невозможно в любом случае… – сказала она глухо. – Почему же? – …и либо брось эту тему, либо уходи отсюда. – Нет, – он легко коснулся её волос. – Я заберу тебя прямо сейчас. Но она зло оттолкнула его руку и, предупреждающе сверкнув глазами, отвернулась вновь. – То есть… – помедлив, усмехнулся Шершень, – ты желаешь остаться здесь, у господина мудрейшего учителя. – Я желаю вернуться домой… – К себе подобным, что ж, это понятно, и всё-таки… Не кажется тебе, что ты всегда была ближе к нам, к оборотням, нежели к людям? Разве и раньше ты так не думала? Разве ты не хотела связать себя с нашим племенем и принадлежать нам? Сиротливо обняв колени, Пришлая не замечала, как каждое новое слово поджигает её гостя всё сильнее. Жёлтые глаза оборотня загорелись, скулы будто потемнели, а узкая грудь вздулась. Но всё это охлаждала её мертвенная бледность. – Я просто хочу домой… – Ну а если ты не сможешь вернуться? Куда же ты денешься? – Мне теперь всё равно. – Так пойдём со мной! Пойдём со мной прямо сейчас! И, клянусь, ты забудешь обо всём, что вызывает грусть, и никогда более об этом не вспомнишь! Я всё для этого сделаю! Но призыв остался без ответа. Оборотень стиснул зубы – гордость его вспыхнула. Он проявил столько несвойственного ему терпения, а это даже не было замечено! Он столько прошёл, чтобы сейчас оказаться здесь, а об этом не хотят даже знать. – И кое-что я уже давно сделал, – произнёс он тогда, обращаясь к её затылку. – Год назад, в бою… я всё-таки убил его. Вот теперь можно было торжествовать – плечи её вздрогнули. И вот она сама уже обернулась. – Ты всё-таки сволочь, – проговорила она, морщась. – Его судьба меня волнует мало, но и о тебе я думать лучше тоже не стану. – А мне показалось, ты всегда думаешь лучше о тех, кто с тобой поступает подло, – и он осклабился с привычной едкостью. – Знаешь-ка что! – повысила она голос. – Убирайся отсюда подобру-поздорову! – Как, интересно, поступил с тобой наш почтеннейший господин учитель, если ты вдруг решила у него обосноваться? С удовольствием он смотрел, как она стиснула зубы, и лицо её потеряло всякий цвет. – Неважно! Сойдёт, что есть. Пару дней позлимся друг на дружку, а потом ты устанешь, имея меня в полном своём распоряжении. Иди-ка сюда! Досадуя, что не сделал этого с самого начала, он попытался схватить её за руку. А она – она вдруг прыгнула вперёд, и у самого его носа просвистело лезвие кинжала! – С ума сошла?! – впрочем, он успел отскочить. – Брось это! Забыла, кто я?! Ужалю – и прощай! – Вали отсюда, иначе я твоё жало знаешь куда тебе засуну?! И свист маленького клинка заметался в воздухе, опаляя удивлённое лицо оборотня. Но всё же он быстро изловчился и, поймав Пришлую за тонкое запястье, притянул её к себе, как когда-то давно, в пустыне. – Ты всё равно пойдёшь со мной, разве не ясно? – Я не могу, даже если б хотела, пойми ты это! Не слушая, он крепко прижал её к себе – рывок! и спустя мгновение они оба уже стояли на крыше дома. Пришлая попыталась с силой толкнуть его, но сама едва устояла на ногах. Шершень ловко удержал её за пальцы и теперь с горделивой улыбкой смотрел, как она в страхе оглядывается с высоты на простирающийся вокруг город. – Ну? Кто ещё подарит тебе подобное? – тихо пропел он и потянул её к себе. Она же вырвала свои руки и, стараясь сохранить равновесие, отступила пару шагов по гребню крыши. Страх на её лице сменился мрачностью. И она прыгнула вниз… Оборотень успел подхватить её почти у самой земли! Вместе они проломили ветви апельсиновых деревьев, и он принял удар на себя, прижав её горячую голову к своей груди. А когда открыл глаза, то увидел лишь, с какой тёмной обречённостью смотрит на него неудавшаяся жертва, и злые слова застряли у него в глотке. За деревьями послышались крики – на шум в сад высыпала прислуга. Кто-то немедля заметил и вора. Оставалось только одно – отступить. Когда Шершень вернулся, я пил заказанный им чай. Играла тихая музыка, и я был спокоен, так как хорошо знал Пришлую. Оборотень рухнул на покинутые не столь давно подушки, и лицо его было едва ли не чёрным. Но не от гнева. Отставив чашку, я присмотрелся к нему внимательнее. – Вы сказали правду, она не в себе… – произнёс он, хмурясь. – Но у меня есть для неё лекарство. Это мой яд. И, не позволив мне сказать и слова, он продолжил: – От малой капли она не умрёт. Только опьянеет слегка – это и даст ей покой, которого в реальности она не находит. Если то, что происходит, это действительно болезнь, то яд её вылечит. – Думаешь, затем она согласится уйти с тобой? – спросил я негромко. – Это уже вопрос второй, – ответил Шершень, отводя потемневший взгляд.