Глава 16

Наступившей ночью я вновь оказалась в объятьях Фаррета. Во сне, конечно же...

... — Ты не жалеешь об этом? — спрашивает он, целуя меня в плечо.

Мы оба обнажены, лежим на его кровати, едва прикрытые шелковой простыней. Сегодня я стала его, полностью. Тело еще горит от его ласк, слишком бесстыдных и слишком... нежных. И это оказалось не так уж больно, как шепотом пугали друг друга послушницы в монастыре. Разве что чуть-чуть, и то быстро забылось. А может все дело в чувствах и... мужчине, которому ты готова подарить себя без остатка.

— Нет, не жалею... — отвечаю тихо и теснее прижимаюсь к его груди, оплетаю рукой талию.

— В следующем месяце Праздник Единения, и я собираюсь на нем быть. С тобой, — вдруг говорит Фаррет.

Мое сердце начинает встревоженно биться.

— Но там же, наверное, будет Эйдон, — говорю с замиранием в голосе.

— Ну и что? — спокойно отвечает Фаррет. — Я представляю тебя перед всеми главами как свою невесту, а потом мы обвенчаемся, там же, на празднике. Гард ничего не сможет сделать... Ты этого боишься?

— И этого тоже, — тихо говорю я.

— Ты мне не доверяешь? Думаешь, я не смогу тебя защитить? Или же... — он рывком переворачивает меня на спину и теперь смотрит сверху, прямо в глаза. — Ты не хочешь становиться моей законной супругой, сьерой Фаррет?

— Конечно, хочу, — отвечаю тут же и глажу его по щеке. — Я уже и так твоя... Просто... Не знаю, как пройдет наша встреча с Эйдоном...

— Я же сказал, тебе незачем об этом волноваться, — Фаррет целует меня в губы, неторопливо, успокаивающе, а я как всегда млею, забывая обо всем.

Его рука гладит мое бедро, скользит на живот, затем ниже, где все еще саднит после первого раза. Я непроизвольно вздрагиваю от этого прикосновения, но не сжимаюсь, как раньше, не боюсь этих ласк, напротив, желаю их вновь... Но Фаррет неожиданно убирает руку, и я испытываю укол разочарования... Это, видимо, отражается на моем лице, потому что он усмехается, целует в висок и шепчет мне на ухо:

— На сегодня остановимся, твое тело еще не готово к продолжению, а вот завтра... Берегись, — он игриво прикусывает мочку моего уха, а я заливаюсь краской и — о, ужас! — уже предвкушаю следующую ночь...

Черт... А ведь я, оказывается, тоже не прочь была продолжить... Именно об этом подумалось мне в первую минуту после пробуждения. Стало немного стыдно: я вдруг почувствовала себя чуть ли не извращенкой, которая испытывает удовольствие за подглядыванием чужого интима. Как их называют? Вуйаристки, вот... Впрочем, если бы только подглядывала... Я же еще и непосредственное участие в этом принимаю. Ох, Теолла, что ты со мной делаешь?.. Но спасибо, что не дала в полной мере «насладиться» своим первым разом. Как ни крути, но второй раз терять девственность, пусть и во сне, не очень-то хотелось... Уж слишком неоднозначны у меня об этом воспоминания. Пусть этот момент действительно останется за кадром.

Утро, как верно утверждает народная мудрость, вечера мудренее, и, поднявшись с постели, я уже не ощущала себя такой разбитой и угнетенной как вчера. Наоборот, мозг вновь заработал в прежнем направлении, генерируя очередные идеи побега либо другие способы избавления от Гарда. Ведь теперь, когда он думает, что я вновь ничего не помню, у меня развязались руки... Можно косить под дурочку, а самой...

Но первая волна энтузиазма разбилась о реальность в тот миг, когда я обнаружила, что у моей спальни по-прежнему дежурит охрана, и за порог без разрешения «сьера Гарда» меня никто пускать не намерен.

— Райма, почему он не убрал своих надсмотрщиков? — спросила я у служанки, когда та принесла мне завтрак.

— Не знаю, сьера, — та тоже была напряжена.

— Может, он не уверен, что я потеряла память? — предположила я. — Сьер тебе ничего не говорил?

— Нет, ничего... — отозвалась Райма. — И настроение его стало получше.

— Ну хоть это хорошо... — протянула я. — Может, действительно, обойдется... А почему он ко мне на завтрак не пришел, не знаешь? Ведь вчера грозился...

— Не знаю, сьера, не знаю... — видно было, что Райма не рада этому разговору. Она до сих пор находилась в страхе и смятении от своего поступка и, возможно, уже жалела о нем. И уж точно пока избегала откровенничать со мной.

Гард явился к обеду, расточая приторные улыбки. На мои наивные вопросы, зачем мне охрана и почему мне нельзя никуда выходить, выдал очередную историю в ярких красках о монстре Фаррете, который хочет разрушить наше счастье. О нашей с ним, Гардом, любви тоже было рассказано в красках, с нотками мелодрамы. Я слушала и даже в глубине души восхищалась его умением так лгать. Только одно оставалось, как и раньше, неясно: зачем ему все это? Неужели только лишь для того, чтобы отомстить Фаррету?

Мы перешли к десерту — шоколадному пудингу — когда вновь пришла Райма.

— Прошу прощения, сьер, сьера, — поклонилась она, намеренно избегая встречаться с нами обоими глазами. — Явился портной, которого вы позвали... Пригласить или пусть подождет внизу?

— Приглашай, — любезно разрешил Гард.

— Портной? — переспросила я.

– Ах да, я же не успел тебе еще сообщить, — Эйдон улыбнулся. — Через неделю мы с тобой едем в Йорт, на праздник Единения кантонов... И для этого тебе понадобится новый гардероб. Я хочу, чтобы моя невеста затмила своей красотой всех женщин на празднике...

Праздник Единения? Уж не о нем ли упоминал Фаррет в своем сне? Там он хотел обвенчаться с Теоллой. Теперь же получится, что Теолла появится там с Гардом. Вот засада... Знать бы еще, будет ли там сам Фаррет? И во что может вылиться наша встреча? А вдруг это мой шанс?..

Портной оказался пожилым толстячком с блестящей лысиной. С ним пришли две помощницы: одна совсем молоденькая, другая постарше. Они провели у меня в спальне по меньшей мере три часа, снимая мерки, подбирая фасоны и ткани. Гард тоже при этом присутствовал и активно участвовал в том, что касалось выбора. Более того, моим мнением они почти не интересовались, обсуждая все между собой. Единственное, что мне удалось понять и увидеть: все платья и костюмы будут легкими, рассчитанными на жаркий пустынный климат Йорта. Меха же мне понадобятся, только чтобы доехать до ближайшего портала. После того как с моими нарядами определились, портной отправился с Гардом уже в его комнаты — снимать мерки ему.

— Я должен соответствовать своей невесте, — шутливо бросил Эйдон мне, уходя.

— Ваши платья будут готовы через пять, самое большее, шесть дней, сьера, — пообещал мне портной на прощание.

Оставшись одна, я заскучала. Делать было совершенно нечего. Карту Гард изъял у меня еще в день побега, а доступа к книгам у меня больше не было. Когда же я попросила Райму принести мне что-нибудь почитать, то получила пару томиков все той же скучной поэзии.

Точно так же протекали и следующие дни моего заключения, другого слова моему нынешнему положению я по-прежнему дать не могла. И хоть Гард называл это заботой о моей безопасности, я-то знала, что он просто страхуется после моего неудавшегося побега. Да, он вернул меня, да, как ему думается, отобрал снова память, но опасения, что все это может повториться, у него явно остались. Это беспокойство заметно скользило в его вопросах о моем самочувствии, особенно касаемо возвращения воспоминаний. Я, как мне казалось, справлялась с этим неплохо, во всяком случае, уходил Гард после общения со мной более-менее спокойным. Что касается Раймы, вела она себя тихо, избегая долгих разговоров и моих расспросов. Иногда ходила со мной на прогулку, где опять же отмалчивалась. Впрочем, в те моменты меня тоже не тянуло на болтовню: не очень-то расслабишься, когда за тобой идет канвой из нескольких магов-охранников. Я даже в сторону лишний раз боялась глянуть, не то, чтобы говорить о чем-то.

Единственным развлечением, если так можно выразиться, в эти тянущиеся как резина дни, были сны. Приходили они не каждый день, но когда это случалось, я с радостью в них погружалась, а после еще какое-то время пребывала в воспоминаниях о них. Одно досадно: полезной информации в них было мало. Никаких новых фактов, способных чуть больше прояснить ситуацию, важных событий или разговоров. Действия в этих снах в основном вращались вокруг набирающих обороты отношений Теоллы и Фаррета. Вместе с ними я гуляла по замку, устраивала пикники в саду и, конечно же, предавалась любви. И с каждым таким сном я все ближе узнавала Фаррета и все больше сомневалась в том, что Теолла могла сбежать от него по собственному желанию. Нет, она была в него влюблена, отчаянно, страстно. Что же должно было произойти такого, чтобы она захотела оставить его? В свете этого зелье Гарда выглядело уже не просто подозрительным, а кричащим о своем участии в этой афере. Но тем не менее все это оставалось лишь кусочками мозаики, из которых пока никак не хотела складываться полная картина.

А между тем приближался тот самый праздник Единения. Из скупых объяснений Гарда я поняла лишь то, что он самый значимый для всех жителей Конфедерации. И да, место его проведения каждый год переходило от одного кантона к другому. На этот праздник собирались главы всех кланов, чтобы выказать уважение друг другу, поделиться новостями, обсудить волнующие проблемы в неформальной обстановке и отдать дань богам. Для простых же жителей Конфедерации повсеместно устраивались гуляния, ярмарки и прочие развлечения.

К отъезду в Йорт, по приказу Гарда, стали собираться за два дня: складывали наряды и украшения в сундуки, готовили лошадей, приводили в порядок экипаж. Я же этот день ждала с волнением, если не тревогой. Во-первых, мне предстояло знакомство с важными шишками этого мира, а я не знала ни точных правил поведения, ни как они все относятся к самому Гарду, ведь историю убийства его родителей, как я поняла, знали практически все, включая простых людей. Ну и во-вторых, Роун Фаррет. Если он тоже будет на празднике, то наша встреча неизбежна. Но как она пройдет? Не перерастает ли в новый конфликт или, чего доброго, в трагедию? Очевидно, что Гард настроен довольно воинственно, и Фаррет, думаю, тоже. А разменной монетой в этом противостоянии буду я. И мой ребенок.

— Сьера, закутайтесь сильнее, — оторвала меня от размышлений Райма. — На улице мороз на голую землю, воздух студеный, ветер гуляет...

— Но ты же говорила, что до портала ехать недолго, — напомнила я, но все же запахнула плащ теснее и поправила меховую шапочку. — И мы не верхом, а в карете.

— Вам замерзнуть хватит, — проворчала Райма. Она тоже была в теплом платье и накидке, подбитой кроличьим мехом, готовая вместе с нами отправиться в путь. И несмотря на наши натянутые отношения, я все равно была рада, что именно Райма, а не другие служанки, будет со мной рядом там, в Йорте.

— Не замерзну, — вздохнула я, вновь уносясь мыслями в будущее. — Чуть что в пустыне Йорта согреюсь...