Глава 29

Да, я совершенно не знала, чего можно ожидать от Петры, потому готова была к разному развитию событий. Однако ее обещание рассказать мне нечто важное, интриговало. Вдруг она знает, кто пытался убить Теоллу? Конечно, Петра может потребовать от меня что-то взамен, но разберусь с этим на месте. Разберусь... К тому же я шла к ней не одна, а со своей охраной.

Весь сад после дождя был покрыт прозрачным бисером капель, то и дело приходилось перепрыгивать или огибать лужи, зато воздух был таким пьяняще свежим, влажным, объемным. Охрана следовала на несколько метров позади, я слышала лишь их шаги и тихий лязг оружия.

— Надеюсь, ты не возьмешь своих мальчиков в обеденный зал? — поинтересовалась Петра, встречая меня на крыльце. Она была нарядно одета и причесана и излучала радушие. — Они, конечно, очень хороши, но хотелось бы поужинать без их присутствия. Они могут подождать в холле.

— Останьтесь здесь, пожалуйста, — попросила я охранников. — Я несильно задержусь.

На их лицах промелькнуло сомнение, но в конце концов они выполнили мою просьбу, и в столовую я уже входила одна. Ужин был накрыт на две персоны: запеченная птица, овощи, закуски.

— Выпьем за примирение? — Петра показала на вино.

— А мы разве воевали? — уточнила я сдержанно. — И, прошу прощения, но я вино не буду.

— Ну да, конечно. Извини, — Петра будто была раздосадована этим, и у меня даже промелькнула мысль, что она хотела меня либо споить, либо подсыпала что-то в вино.

— Тогда я выпью сама, — продолжила она, жестом подзывая слугу и указывая себе на бокал.

Нет, кажется, я ошиблась. И что за глупости в голову лезут? Уже собственной тени начинаю бояться.

— Так о чем вы хотели со мной поговорить? — спросила я, поглядывая, как другой слуга раскладывать по нашим тарелкам закуски.

— Давай вначале на «ты», — улыбнулась Петра. — А то я чувствую себя старухой, хотя мне всего двадцать пять.

Я на это неопределенно пожала плечами и тоже слегка улыбнулась.

— Первым делом, о Фаррете, — продолжила она. — Мы с тобой вынуждены делить его между собой, и это, безусловно, неприятно.

— А ты разве не собиралась уезжать? — да, прозвучало довольно нагло и вызывающе, но я не могла не задать этот вопрос. Заодно было интересно посмотреть на ее реакцию. Да и в сладкие улыбки ее не верилось.

Я оказалась права: она изменилась в лице, и не сразу смогла вернуть на него прежнее дружелюбное выражение.

— Я извинилась перед Роуном за свою несдержанность, и он дал мне возможность остаться здесь еще несколько дней. Просто Роун очень благороден и знает, что мне некуда идти. Во всяком случае, не так быстро. Мне нужно время...

– Ясно, — я подождала, пока она отправит в рот кусочек паштета, и только после этого решилась попробовать его сама. — Так что за важную информацию ты хотела мне открыть?

— Давай поедим сперва, а когда будем ждать десерт, я все тебе расскажу, — снова ушла от ответа Петра и позвала служанку: — Вейта, принеси свечи, цветочные... Уже темнеет.

Когда служанка вернулась, Петра забрала у нее свечи, красные, необычной овальной формы:

— Я сама зажгу их, иди... — и улыбнулась уже мне: — Люблю зажигать свечи... Меня это успокаивает. И огонь — моя любимая стихия. Как и Роун...

На последнем ее слове я едва не поперхнулась, но она сделала вид, что ничего такого не произошло, и стала поджигать фитили. По комнате сразу поплыл аромат каких-то цветов, вроде, приятных, но при этом несколько удушающий. Вскоре принесли долгожданный десерт, и когда мы вновь остались одни, я повторила, уже который раз, свой вопрос:

— Что ты мне хотела сказать?

— Я знаю то, что тебя волнует, — с таинственной улыбкой ответила Петра и облизнула ложечку от шоколадного крема.

— И что же это? — сама я пока не притронулась к десерту. Да и мутить что-то стало, поэтому я лишь медленно перемешивала крем в хрустальной пиале.

— Ты хочешь знать, кто желал твоей смерти и собирался убить.

Сердце дрогнуло. Это именно то, ради которых я сюда пришла.

— А ты знаешь? — я посмотрела ей в глаза.

— Возможно, — и снова таинственная улыбка.

— Если знаешь, то говори, — потребовала я, потирая виски. Стало как-то душно, и закружилась голова, точно пьяная. Еще и этот запах сладкий...

— А если это я?

Я вновь вскинула на нее взгляд, на этот раз изумленный:

— И ты так спокойно об этом говоришь? — почему-то не было страшно, только искреннее недоумение.

Петра расхохоталась:

— Поверила, что ли? Да меня тогда уже в замке и в помине не было, ты что, память потеряла? Выставил меня тогда Роун, из-за тебя, между прочим, — а вот последнее прозвучало с агрессией и даже ненавистью. — Служанка это все сделала, Морана. Все она, хоть не признается. И украшения она украла, и остальное...

— Ясно, — я поднялась из-за стола. И зачем я сюда пришла? — Спасибо за ужин, Петра.

Голова кружилась все больше, а тело будто ослабло.

— Так мы с тобой теперь подруги? — Петра тоже подскочила.

— Для подруг мы не так уж близки, но добрые отношения поддерживать можем, — язык тоже едва шевелился. Да что ж это такое? Неужели так устала за день и разомлела от еды?

— Ну хоть так, — Петра оказалась рядом. — Я провожу тебя. Спасибо, что пришла. Я уж и не надеялась...

— Идем, — кивнула я охранникам, которые ждали меня за дверью.

Я думала, на воздухе мне станет легче, но мое состояние ухудшалось с каждой минутой. Я мечтала только дойти до своей комнаты, упасть на кровать и закрыть глаза. Конечно, можно было заподозрить в этом Петру, но я ведь была осторожна, ничего не пила, а ела только то же, что и она.

Наконец замок. Каждая ступенька лестницы давалась с трудом, точно к ногам привязали гири. Перед глазами уже все плыло, в голове шумело, я едва различала предметы. И душно, как же душно, прямо воздуха не хватает.... В какой-то момент я все же оступилась. Лестница стала уходить из-под ног, я начала падать... Сознание тоже стало угасать, и последнее, что я успела почувствовать, как оказалась в чьих-то объятиях. 

*** 

Роун Фаррет

Он увидел ее из окна. Теолла, вернее, Наташа, вышла из замка и направилась в сторону сада. Ее походка была быстрой и решительной, потому Роун засомневался, что она решила просто прогуляться. Благо, охранники следовали за ней...

И все же он позвал Лору, ее служанку.

— Куда ушла сьера? — спросил ее Фаррет.

— Сьера Теолла отправилась на ужин к сьере Петре, — ответила та.

— К Петре? — Роун не смог скрыть удивления.

— Да, сьера Петра прислала ей записку с приглашением, и сьера Теолла согласилась, — пояснила Лора. — Она сказала, не волноваться, что долго не задержится там.

Фаррет отпустил служанку, а сам погрузился в тревожные мысли. Что это Петра удумала? Кажется, зря, очень зря он разрешил ей остаться еще на несколько дней, чтобы дать возможность собраться. Конечно, она и вовсе раздумала покидать замок, ради этого и приходила утром, просила прощения, но Роун был непреклонен. Он лишь дал ей отсрочку, не больше. Как бы и об этом не пожалеть... Петра была эмоциональной женщиной, даже взрывной, и она вполне могла устроить скандал на ровном месте. А Теол... Наташе это может навредить.

Может, навестить их самому?

Но его отвлек дворецкий, принеся послание от Лукаса Морая. В письме ничего серьезного не оказалось, Лукас лишь интересовался, как поживает сам Роун и намекал о возможном обеде в его резиденции в Йорте, Теоллу тоже приглашал. Ответ на письмо Фаррет отложил на потом, и вернулся мыслями к Наташе и Петре. Еще раз взглянул в окно, и с облегчением заметил, что Наташа возвращается. Правда, в следующий миг вновь насторожился: она шла как-то странно, покачиваясь и заплетая ногами. Казалось, она пьяна, однако Фаррет не мог поверить, что Наташа разрешила бы себе напиться до такого состояния, будучи беременной.

Он поспешил ей навстречу. Застал ее уже на лестнице. Наташа едва передвигала ногами, на лбу выступила испарина. А потом она покачнулась и стала заваливаться назад. Один из охранников успел ее подхватить, но Фаррет уже тоже оказался рядом.

— Что с ней такое? — он забрал бесчувственную девушку себе на руки. — Вы что не видели, в каком она состоянии?

— Мы думали, она выпила немного со сьерой Петрой, — ответил кто-то из них.

— Идиоты, она беременна! Не можете отличить пьяного от больного? — гаркнул Фаррет и помчался наверх, в ее спальню. — Лекаря позовите, немедленно!

— Лора, помоги раздеть сьеру, — бросил он уже испуганной служанке и положил Наташу на кровать.

— Что с ней, сьер? — та сразу стала развязывать тесемки ее плаща.

— Откуда мне знать? — нервно отозвался он, наклоняясь к девушке ближе и пытаясь расслышать ее дыхание или стук сердца.

— Дышит? — с замиранием в голосе спросила Лора.

— Кажется, да. Принеси полотенце или что-нибудь, чтобы протереть ее. Видишь, она вся в испарине. И смотри за ней, я сейчас вернусь.

У Роуна было еще одно дело, не терпящее отсрочки.

— Приведите сюда сьеру Петру, — приказал он стражникам. — И как можно быстрее. Пусть ждет в кабинете.

— Как она? Не пришла в себя? — Фаррет тотчас возвратился в спальню к Наташе.

— Нет, сьер, только постанывает иногда, — отозвалась Лора, осторожно протирая ее лоб полотенцем.

— Где же лекарь? — Роун нетерпеливо выглянул в окно.

Но тот уже входил в комнату.

— Что случилось, сьер?

— Дансетт, — Фаррет бросил взгляд на старого доктора, который лечил еще его родителей, — Теолла... Мы не знаем, что произошло. Ей стало плохо, она упала в обморок...

— Сейчас посмотрим, — Дансетт устремился к кровати. Пощупал у девушки пульс, дыхание, осмотрел кожу на руках, потрогал лоб, и его взгляд с каждой секундой становился все мрачнее. Последнее, что он сделал, это снял с ее лба капельку пота и попробовал на язык. — Все ясно... — проговорил потом. — Это яд. Очень редкий, поэтому сразу не поймешь...

— Она его выпила? — Роун уже был сам не свой.

— Скорее, впитала через кожу. Или надышалась его парами.

— Она же не умрет? — с надеждой спросил Фаррет.

— Боюсь, я не могу этого гарантировать, сьер, — печально ответил лекарь. — Это очень сильный яд, однако смерть от него наступает не сразу. Во многих случаях это выглядит как обычная лихорадка, только опытные лекари могут сразу понять, что к чему. Благо, я хорошо знаком с ядами, и смог распознать его. Пока у нас есть шанс попробовать его вывести из организма сьеры... Пошлите кого-нибудь вот по этому адресу, — он быстро написал на бумажке улицу и дом, затем название, — и попросите вот этот порошок. Затем его нужно будет растворить в горячей воде, в ванной, и положить туда сьеру. Такие ванны нужно повторять трижды в день, даже если сьера без сознания... И температура воды должна быть как можно выше.

— А с ребенком что? — Фаррет передал записку Лоре, и та мгновенно убежала.

— Если спасем сьеру, возможно, спасем и ребенка, сьер, — Дансетт посмотрел на него с сочувствием.

Роун тихо зарычал от отчаяния.

— Сьер Фаррет, — в дверях вырос стражник. — Сьера Петра сбежала.

— Найти ее, немедленно! — процедил Роун, еле сдерживаюсь, чтобы не перейти на крик. — Она не могла далеко уйти... И как ей вообще удалось покинуть замок? Обследуйте всю его территорию, возможно, она прячется где-то здесь. И всех слуг из ее дома под стражу и допросить! Дансетт, — обратился он снова к лекарю. — Прошу тебя останься пока здесь...

— Конечно, сьер, — кивнул тот. — Я сам собирался побыть со сьерой, пока не увижу изменений в ее состоянии...

Фаррет еле дождался возвращения Лоры.

— Чего так долго?

— Очень далеко, сьер... Простите, — пытаясь отдышаться, ответила та. — Я бежала из последних сил... Человек, который дал мне этот порошок, сказал, что здесь всего на несколько раз, но завтра он сделает еще.

— Хорошо, — коротко кивнул Фаррет. — Что дальше, Дансетт?

— Набирайте ванну горячей водой, так чтобы шел пар, — быстро стал объяснять лекарь. — Растворите в ней треть этого мешочка. Противоядие будет впитываться не только через кожу, но и через вдыхание пара. Лежать в ванной сьера должна не меньше часа, и постоянно поддерживайте воду в горячем состоянии.

— Лора, делай ванну, — дал сразу указание Роун. — А я раздену сьеру.

— Может, позвать еще служанку? — робко предложила Лора.

— Нет, я справлюсь сам.

— Я выйду пока, сьер. Буду за дверью, — деликатно кашлянул лекарь и покинул комнату.

Роун же напротив не думал о каком-либо стеснении, снимая с Наташи одежду. Он даже не думал, что это прекрасное обнаженное тело некогда принадлежало ему, сейчас Фаррету важнее было спасти ее, вернуть к жизни... Один раз он уже не уберег и не простит себе, если это произойдет снова. К тому же еще был ребенок, которого он тоже боялся потерять.

— Готово, сьер, — позвала Лора, и он подхватил Наташу на руки.

Купальня уже была заполнена паром, и пахло какими-то травами. Роун осторожно опустил девушку в воду, которая из-за лекарства приобрела изумрудный оттенок, но потеряла прозрачность.

— Это нормальный цвет? — спросил Фаррет вернувшегося лекаря. — Так надо?

— Да, все в порядке. Не забывайте о температуре...

— Схожу еще за горячей водой, — вызвалась Лора.

— Не надо, я буду сам поддерживать температуру, — Роун опустил руку в воду и пустил к пальцам потоки огненной магии. Только бы не переборщить, а то начнет кипеть.

— Почему она все еще без сознания? — спросил он, когда Наташа спустя час снова лежала в постели. — Когда очнется?

– Когда яд покинет организм хотя бы на две третьих, — ответил лекарь. — Но будьте готовы, это может занять не один день... Теперь пусть она отдыхает. Завтра ванну повторите трижды. Я приду с утра, проверю состояние сьеры. Если вдруг возникнет что-то непредвиденные, зовите.

— Сьер... — позвала Лора, когда лекарь ушел. — Там вас охрана дожидается. Кажется, сьеру Петру нашли.

— Отлично, оставайся с ней, не покидай ни на минуту, — Фаррет еще раз взглянул на ту, чьи черты все еще были для него любимы и близки, а в таком безмятежном состоянии особенно, и направился в кабинет.

Петра сидела в кресле, растрепанная, с пылающими щеками и сверкающими яростью глазами.

— Мы нашли ее на дороге в город, сьер, — отрапортовал один из солдат.

— Далеко убежала? — наклонился над беглянкой Фаррет. — Змея... А ведь я тебе доверял. Что ты сделала с Теоллой?

— Надеюсь, она сдохла? — криво усмехнулась та. — А то в прошлый раз не получилось...

— Значит, это ты, — с горечью произнес Роун, — тогда тоже ты пыталась убить ее? Только как у тебя это вышло? Тебя ведь не было тогда в замке? Рассказывай. Мы все равно узнаем это, раньше или позже…

— А мне уже все равно…

— Кто у тебя был в сообщниках?

— Да все та же девчонка, Морана, — Петра продолжала кривить губы. — Я еще до того, как ты меня выставил за дверь, случайно застукала ее за разговором с Гардом. А за мое молчание и дополнительную плату она стала еще и моим шпионом. Я знала обо всех планах Гарда и обо всем, что происходило у вас тут в замке... А потом, когда Морана получило зелье от Гарда для Теоллы, я заставила ее подлить в него свое, а потом выкрасть украшения Теоллы и твои бумаги... Но, кажется, я ошиблась в ней. Сдала меня. Маленькая тварь...

— Как раз Морана так и не выдала тебя, даже после десятка допросов... А вот ты, гнилая насквозь... И как я мог так ошибаться в тебе? — разочарованно произнес Фаррет.

— Я просто любила тебя, Роун, — в ее глазах блеснули слезы. — И не хотела никому отдавать. Ты мой, слышишь? Мой! Не хочу тебя никому отдавать! Прости меня, Роун... Давай все забудем... Полюби меня, Роун... Чем я хуже ее, чем?.. Ну скажи мне! Чем?

— Если Теолла не выживет, — прямо ей в лицо проговорил Фаррет, — готовься к худшему... Поэтому моли богов…

— Да лучше я умру! — выкрикнула она в ответ.

— Да, пожалуй, для тебя это будет лучшим выходом. Уведите ее, — приказал Фаррет. — Передайте генералу Вилтору... Пусть ею займется.