Глава 8

Сияна

Солнце измывалось надо мной, жаля кожу горячими лучами. Спрятаться от него мне было негде. Даже в беседке повисла удушливая духота, от которой дышать становилось все труднее. Так плохо, что хоть волком вой или, на худой конец, водой студеной из ручья умывайся. Этим я и занялась. Опустилась у журчащей воды на колени, чтобы лицо смочить. Невмоготу мне было больше зной убийственный терпеть.

За спиной зашуршали длинные платья соперниц. Я обернулась. Надо мной словно коршуны нависли три девушки: Вера, Тана и еще одна из той группы, что поселили в другую комнату. Она была на полголовы выше остальных. Ее точеной фигурой в пору было залюбоваться. Хоть девушка выглядела хрупкой, но в теле ее сила чувствовалась. Волосы ее цвета жемчуга были уложены на одну сторону, открывая взору миниатюрное ушко, доверху унизанное серьгами-колечками. Глаза ее — два синих айсберга — тут же к месту меня пригвоздили. Хоть и красива была незнакомка, но благолепие ее было холодным, будто в оковы льда запрятано. Не было в ней жизни и легкости, лишь гордыня и надменность чувствовались.

— Значит ты — та самая княжна? — спросила она, приподнимая подол белоснежной юбки, струящейся вдоль ее бедер и выгодно подчеркивающей красивые изгибы тела. — Сияна Домбровская, — протянула она, низко присев, согнув ноги в коленях.

Голос незнакомки был благозвучен и мягок, словно бархат.

— Да, — ответила, приподняв подбородок. — Я — дочь князя Домбровского — повелителя долины Цветущего папоротника.

Вера усмехнулась:

— Повелевает долиной отныне князь Томаш. И нам, — она сделала шаг вперед, — очень интересно, чем же ты его одарила? Магнолию ты Павле вручила, а в сундук тогда что-же положила? — сощурилась девушка, нависнув надо мной, словно грозовая туча.

Я выпрямилась, неторопливо расправила подол своего платья.

— Так не честно, — ринулась ко мне Тана. — Ты ведь видела, что дарили Томашу мы! — зашипела змеей. — Эла, скажи же ей!

Незнакомка, которую как выяснилось зовут Эла, лишь продолжала молча буравить меня холодным взглядом. Словно душу мою наизнанку вывернуть хотела.

— А говорила, что князь тебе наш не нужен, — напомнила Вера. Кажется, эта девушка при любом удобном случае старалась мне об этом сказать. — Небось, княгиней стать захотела?

Кровь застучала в висках, щеки налились румянцем. Что за глупости? Не говорить же им, что я просто выжить пытаюсь, да отплатить врагу заклятому тем же. Справедливости душа моя требует! Страдать жестокого князя заставить хочет!

— Нет, — коротко ответила я и попыталась протиснуться между соперницами, но не тут-то было. Длинные ногти Таны тут же в предплечье мое вцепились, до боли стиснули. Если бы не рукав платья, то алые царапины на коже остались. — Не. Нужен. Мне. Ваш. Князь, — произнесла я, выделяя каждое слово. Взгляд мой при этом на Тану устремлен был.

— Лжешь! — прошипела она. В глазах ее пламя заплясало. Дурное. Не предвещающее ничего хорошего. — Я тебя заставлю правду сказать! — выплюнула она и, крепче стиснув пальцы, потянула меня на себя.

От неожиданности я споткнулась. Силясь удержать равновесие, в рыжие волосы соперницы вцепилась. Тана взвизгнула от боли, разжала пальцы, но было уже поздно. Я стремительно летела вниз, увлекая за собой девушку.

Бульк!

В стороны разлетелись брызги, а я оказалась в холодном ручье. Тело соперницы сверху меня к земле придавило, влажные светлые волосы к лицу прилипли. Откуда-то сверху донесся девичий смех, но не до него мне было, от холода ноги сводить начало.

— Ты что наделала? — задыхаясь от возмущения прошептала Тана.

Не обращая внимания на ее причитания, оттолкнула девушку в сторону. Теперь и у нее от холода дыхание перехватило. Тана взвизгнула и, разбрызгивая студеную воду, выбралась на берег, сыпля проклятиями в мой адрес. Следом и я вышла. Молча, стиснув зубы до противного скрежета.

У ручья уже остальные участницы отбора собрались, да тихо потешались над нами, перебрасываясь колкими словами да лукавыми улыбками.

Я отвернулась, пытаясь волосы мокрые пригладить. Получалось из рук вон плохо. Радовало только то, что и Тана выглядела ничуть не лучше. Поделом ей.

— Что здесь происходит? — Я вздрогнула от хриплого голоса Джудиты. Этого только не хватало!

Женщина окинула нас с Таной холодным взором, тихо постукивая тростью по зеленой лужайке. Хмурое лицо ее помрачнело еще больше, в глазах гнев неподдельный легко прочитался.

— Князь благодарность вам выражает, — сказала она, отводя взор. Дышать стало чуточку легче. — Подарки ваши по душе ему пришлись. Но есть те, кто отличился. — Девушки тихонько перешептывались. Каждая имя свое услышать хотела. — Павла, — позвала Джудита, — открывай, — трость с треском опустилась на крышку сундука, который был в несколько раз меньше того, куда мы дары свои опускали.

Павла поспешила выполнить указ. Не иначе как она в подчинении у Джудиты была.

— Назови имена тех, кто сегодня с князем отужинает!

Волнение захватило меня, окатило удушливой волной. Сердце в груди забилось чаще. Не под силу мне было его сейчас усмирить. Внутри проснулся азарт, неподвластный мне. Кровь по венам потекла быстрее, согревая озябшее тело. Палящее солнце мне больше не досаждало. Мокрое платье горячую кожу остужало.

Взгляд Павлы помрачнел, стоило ей откинуть в сторону крышку сундука. Нервно сглотнув, женщина произнесла имена счастливиц:

— Тана и Сияна. — Сердце провалилось в пятки. — Князь ждет вас на террасе.

Терраса замка располагалась высоко над землей. Ее венчала куполообразная крыша из черного камня с высоким шпилем, пронзающим безоблачное небо. Колонны, увитые виноградной лозой, подпирали купол, словно великаны. Здесь, в тени каменных стен, царила прохлада. Легкий ветерок небрежно касался волос, словно играючи. Внизу раскинулся вечнозеленый сад и ряд построек. Но, где-то там, вдалеке, за высокой стеной, виднелась безжизненная пустыня, укрытая густым туманом.

На террасе уже стоял накрытый на троих стол. Белоснежная скатерть колыхалась от малейшего дуновения ветра. В центре стола возвышалась многоярусная фруктовая ваза. Чего там только не было! Дольки апельсинов, персиков, абрикосов, грозди спелого винограда и экзотические фрукты, которые я видела впервые. Аромат их кружил голову, затуманивал рассудок.

Но стоило моему взгляду наткнуться на широкоплечую фигуру Томаша, как краски тут же потускнели. Увиденное утратило былое великолепие, будто его припорошило толстым слоем пыли. Князь восседал во главе стола. Высокий и непоколебимый, словно и не живой вовсе. Взгляд темный и безжалостный, будто не на ужин варвар пришел, а вершить казнь. Пальцы его бокал хрустальный стиснули, завидев меня. Еще немного и тот на сотню осколков разлетится.

— Садитесь, — хмуро произнес он. Кажется, я была здесь нежеланной гостьей.

— Я рада, что ваш выбор пал на меня, — хлопая длинными ресницами, произнесла Тана. Взгляд ее горел, а щеки пылали.

Я же радости ее не разделяла. Присутствие князя тяготило. Словно груз тяжелый на плечи лег. Непосильная для меня эта ноша. И надо бы улыбаться, да мило кокетничать, а душа не дает — бунтует. Не мое это. Зря старалась.

Князь взглядом тяжелым окинул платье мое, все еще влажное от воды студеной.

— Что с твоим платьем? — сухо поинтересовался он.

Я заправила за ухо мокрую прядь волос. Тана закусила губу. Ее наряд тоже выглядел не самым лучшим образом.

— Климат здешних мест оставляет желать лучшего, — съязвила я. — Пришлось освежиться.

— В ручье? — уточнил Томаш.

— В ручье, — ответила утвердительно. — Вы против?

— На территории замка есть бассейн.

Значит и правда есть. Что ж, буду иметь ввиду.

Я молча поднесла к губам бокал, наполненный до краев холодным свежевыжатым соком. Сейчас мне не помешало бы освежиться.

Нервы — словно натянутые канаты — не давали расслабиться. Прямая спина заныла от напряжения. Молчание — тягучее словно мед — повисло в воздухе. Хотелось убежать отсюда как можно скорее. От этого холодного и безжалостного мужчины, называющего себя владыкой Пепельных туманов, да от колючего взора соперницы.

— Что ж, — князь отставил в сторону бокал, — думаю не стоит затягивать. — Кажется, он был напряжен ничуть не меньше. Неужели мое присутствие его так тяготило и было столь неприятно? — Одна из вас сегодня покинет отбор, — равнодушно произнес он, при этом глядя на меня. — Та, что останется, проведет со мной весь вечер.

Тана заерзала на стуле. В глазах ее горело пламя. Девушка уже чувствовала себя победительницей и в предвкушении покусывала губу. Страшно представить, какие порочные мысли витали в ее голове.

— Здесь, — рука Томаша опустилась на небольшой сундук, который все это время стоял у него на коленях. Сейчас же он продемонстрировал его нам, поставив на край стола, — подарок той, кто сегодня уйдет.

Сердце в груди забилось быстрее от волнения, когда резная крышка была отброшена в сторону. Тана подалась вперед.

Через мгновение Томаш вынул из сундука женскую подвязку из плотной кожи, украшенную лентой черного кружева. Глаза Таны округлились и наполнились слезами. Она нервно выхватила из рук князя предмет нижнего белья и, краснея от стыда, бросилась прочь с террасы. Теперь настал черед удивляться владыке Пепельных туманов. От негодования он с треском опустил тяжелый кулак на стол. Тарелки жалобно зазвенели.

— Проклятье! — выругался Томаш.

Я же, откинувшись на спинку стула, рассмеялась. Кто бы мог подумать! Князь обезумел от желания избавиться от меня, потерял бдительность! Рыжая прядь волос сбила его с толку. Он был уверен, что принадлежит она Тане.

— Неужели вы, князь, и правда думали, что я — княжна Домбровская — подарю вам свое нижнее белье? — нервно хихикая, изумилась я. — Вы, — мой палец уперся в его каменную грудь, — этого не достойны!

— Это мы еще посмотрим, — прорычал князь, подаваясь вперед. Я отшатнулась, умолкнув. — Вечер только начался!

Трапеза прошла в тишине. Томаш, нахмурив брови, нервно резал запеченный кусок мяса, я же довольствовалась овощным салатом. Странно, но у меня даже аппетит появился. Душа ликовала от маленькой победы. В этом сражении князь проиграл. Тем не менее, расслабляться не стоило, ведь впереди меня ждала еще целая война. Война за честь и доброе имя моего покойного отца. Война за справедливость.

— Зачем меня доставили в этот замок? — Я прервала затянувшееся молчание, когда с едой было покончено.

— Для участия в отборе, — отозвался Томаш, словно этот ответ был таким очевидным, что вопрос мой казался неимоверно глупым. Но я-то знала, что это не так.

— Значит, если я одержу в нем победу, то стану вашей женой? — поинтересовалась я, не глядя на собеседника. Так говорить с ним было проще. Тяжелый взгляд не обезоруживал, заставляя мысли беспорядочно разбегаться в стороны.

Столовые приборы звякнули, опускаясь на тарелку. Князь Томаш поднялся со своего места и навис надо мной словно коршун, готовый напасть. Сердце в страхе затрепетало в груди, но я лишь горделиво вздернула вверх подбородок, подавив навязчивое желание укрыться от варвара под столом.

— Дочь князя Домбровского этого не достойна, — сухо произнес он, будто меня и вовсе здесь не было. Хоть я и не претендовала на роль его жены, но слова, словно стрелы, ранили девичью душу.

— Полагаю, князь, вам стоило меня убить, чтобы избежать такого исхода! — выплюнула ему в лицо, вложив в слова свои всю боль и ненависть. Пальцы стиснули резные подлокотники кресла так сильно, что костяшки побелели.

Губы Томаша превратились в тонкую линию. Он молчал, испепеляя меня суровым взглядом.

— Идем, — наконец произнес князь, протянув мне руку ладонью вверх. Голос его — словно сталь закаленная. Нет в нем ни чувств, ни эмоций. Лишь тело, натянутое словно тетива, выдает напряжение.

Я с сомнением покосилась на руку его сильную и крепкую. Да он меня словно тростинку пополам сломает, не прилагая излишних усилий. Кто я рядом с ним? Беспомощный зверек, загнанный в угол или тонкая травинка, гнущаяся на сильном ветру?

Расправив складки платья, нехотя поднялась. Помощь князя отвергла, не позволила руки коснуться. Прядь волос влажных к щеке прилипла, а в туфельках вода хлюпала. Наверное, это позабавило князя, иначе почему губы его в усмешке кривой растянулись? От злости и досады кричать хотелось. В его глазах я не княжна горделивая, а посмешище!

— Куда мы идем? — поинтересовалась я, спускаясь вниз по ступеням. От князя старалась не отставать, но приближаться не смела — держала дистанцию.

— В сад, — незамедлительно ответил Томаш. — Хочу показать тебе свои владения перед тем, как ты покинешь отбор.

Я нервно сглотнула:

— Вы меня прогоняете?

— Не сегодня, — сказал князь, распахивая двустворчатую дверь, ведущую в сад.

С наступлением сумерек дышать здесь стало легче. Вечерняя прохлада ласкала кожу, ветерок путался в волосах. Вдоль дорожек светились гирлянды желтых лампочек. Они обвивали стволы и ветви деревьев, словно путы. Казалось, тысячи светлячков облюбовали это место, превратив обыденный пейзаж с приходом темноты в сказочный. В густых зарослях кустарника стрекотали цикады.

— Потрясающе! — протянула я, запрокинув голову.

Там, надо мной, на небосводе, уже зажглись первые звезды — далекие и манящие. Кто знает, сколько их всего и чья рука заботливо рассыпает их по черному бархату каждую ночь?

— В этом месте бурлит жизнь, в отличие от тех бескрайних территорий, что простираются за стеной, — задумчиво протянул Томаш, глядя куда-то вдаль.

Да, я успела в этом убедиться. За стеной — густой туман. Холодный, липкий, пугающий до дрожи. В нем таится что-то страшное, пугающее.

— Скоро весь наш мир превратится в выжженную землю, ибо вы, князь, не оставляете после себя ничего, кроме разрухи и смерти, — ответила я, вновь вспомнив о тех страшных событиях, что въелись в мою память. Рана по сей день кровоточила. Особенно, когда рядом был тот, кто мне ее нанес.

— Ты слишком наивна, Лебедь.

— Лебедь? — переспросила я. — Мое имя Сияна! Сияна Домбровская! — напомнила варвару.

Томаш повел плечом, будто имя мое ему боль нестерпимую доставляло.

— Тебя будут называть так, — он резко обернулся, приблизился, оттесняя меня к зеленым зарослям, — как я захочу, — прорычал мне в лицо, опаляя кожу горячим дыханием. — Ясно? — Горящий в сумерках взгляд заставил ноги мои к земле прирасти. Захочу убежать — не смогу. Навзничь упаду, словно кукла тряпичная.

— Называйте как вздумается! — прошипела в ответ, под натиском его в размере будто бы уменьшаясь. — Все равно это ничего не изменит! Как была Сияной, так ей и останусь! А вы, князь, клеймо убийцы с себя никогда не смоете!

Лицо Томаша побагровело, желваки заходили на его скулах. В глазах пламя убийственное вспыхнуло. Еще мгновение, и князь испепелит меня, в прах обратит. Пальцы его подбородок мой обхватили, до боли стиснули, заставляя в омут глаз окунуться. В них тонуть начала, злобой и ненавистью захлебываясь. С губ стон сорвался хриплый.

— Уходи, Лебедь, — прорычал мне в лицо голосом осипшим, — пока не пожалела о сказанном.

Пальцы с моего лица исчезли, свободу даруя. Не мешкая и на варвара жестокого стараясь не смотреть, я к замку бросилась, путаясь в платье длинном. Натертая кожа стоп горела, но я не останавливалась до тех пор, пока в комнате своей не оказалась. Лишь здесь, устало вздохнув, в безопасности себя почувствовала. На ощупь до кровати добралась, на ходу избавляясь от туфель и платья.

Забравшись под одеяло, я слушала как рвано бьется мое сердце. В тишине комнаты, погрузившейся в сон, стук его казался столь громким, что становилось не по себе. На мгновение, возникло ощущение, что из темноты за мной кто-то пристально наблюдает. В противоположном конце комнаты скрипнули половицы, прогибаясь под чьим-то весом.

— Вера? — шепотом позвала я.

Девушка шумно вздохнула, переворачиваясь во сне на другой бок. Остальные соперницы тоже спали.

Стараясь отбросить навязчивые мысли, я сомкнула веки.