Глава 9

Сияна

Сильная боль стрелой пронзила все тело. Казалось, меня бросили в чан с кипящей водой. Кожа горела, пульсировала. Я застонала. Открыв глаза, попыталась прогнать остатки сна, надеясь на то, что это принесет облегчение. Тщетно. Стало только хуже. Боль усилилась, давая понять, что причина ее была вполне реальной, а не вызванной кошмарными сновидениями, в которых меня преследовал разгневанный варвар.

Солнце уже заглядывало в распахнутое настежь окно. Я зажмурилась и, превозмогая боль, села.

— А вот и наша соня проснулась, — пропела Вера, порхая у зеркала. — Неужели ночь с князем так утомила? — Она сладко улыбалась, но в речах ее яд чувствовался.

— Что ты хочешь этим сказать? — ощетинилась я, пытаясь не обращать внимания на усиливающуюся боль.

— Ты вернулась поздно, — повела плечиком Вера, расчесывая роскошные темные волосы.

Я наткнулась взглядом на Цану. Девушка сидела на своей кровати, молча взирая на меня. Кровать по соседству от нее пустовала. Во взгляде ее плескалась ненависть. Не мудрено. Томаш оставил во дворце меня, прогнав ее сестру Тану. Наверное, мне стоит остерегаться ее и держаться подальше.

— Как спалось? — спросила Вера, поворачиваясь ко мне. Стоило ей взглянуть на меня, как улыбка, плясавшая до этого на ее губах, бесследно исчезла. Во взгляде появился неподдельный испуг. — Что это? — Голос девушки был полон отвращения. — Кто тебя так? Князь? — ахнула она.

Морщась от боли, я отбросила одеяло в сторону. Нижнее платье, в котором я вчера уснула, местами пропиталось чем-то красным. Небольшие алые кляксы были на рукавах, юбке и в области декольте. Сердце забилось чаще, когда я приподняла белую ткань рукава. На нежной коже красовались небольшие язвы. Прикосновение к ним вызывало нестерпимую боль. Некоторые из них от трения с тканью платья начали кровоточить.

От увиденного голова пошла кругом. Я почувствовала, как пол уходит из-под ног. Благо, я сидела на кровати, иначе рухнула бы без сил.

— Что с моими руками? — прошептала я, с отвращением глядя на изувеченную кожу. Да на меня теперь без страха не взглянешь!

Вера подошла ближе.

— Похоже на магический порошок, — протянула она, разглядывая простынь, покрытую местами тонким слоем серебристой пыльцы. Разглядеть эту гадость в темноте не представлялось возможным, а вот при свете дня не составило труда.

— Это ты сделала? — Я подскочила, схватила Веру за грудки. — Отвечай, — закричала, встряхнув ее, словно мешок.

— С ума сошла? — завизжала девушка. — Пусти!

Ее попытки избавится от моих рук не увенчались успехом. Я держала крепко. В крови плескался адреналин и желание наказать обидчика, отнявшего единственное, что у меня осталось — красоту. Спохватившись, я отпрянула от Веры, осторожно коснулась ладонями лица, моля всех богов, чтобы оно не пострадало. Дабы убедиться в этом, бросилась к зеркалу.

— Целое, — прошептала я, тяжело дыша.

А вот о теле того же я сказать не могла. На глаза навернулись слезы.

— Тебе нужно смыть с тела остатки порошка, пока не стало хуже, — тихо сказала Анисья, увлекая меня в соседнюю комнату. — Я помогу тебе обработать раны.

В ответ я лишь покорно кивнула. Слова застряли в горле.

Сидя на холодном бортике высеченной из камня ванны, я старалась не плакать. Взор застилала влажная пелена. Слезы — это слабость. Покажу их и соперницы меня растопчут, уничтожат, почувствовав мою уязвимость.

— У меня есть заживляющая мазь, — сказала Анисья, промывая теплой водой кровоточащие ранки. Я морщилась от боли, но сносила все невзгоды молча, стиснув челюсти до зубного скрежета. — Она от мозолей, но, полагаю, сможет помочь. По крайней мере, с мозолями она справляется отлично, — выдавила она скупую улыбку.

— Ты много работаешь? — спросила я, чтобы немного отвлечься.

— Да, в поле, — ответила Анисья. — Мы едим лишь то, что выращиваем сами. Поэтому, чтобы не умереть с голоду, приходится трудиться.

Промыв последнюю ранку, Анисья удалилась. Через минуту она вернулась, крепко сжимая в руке пузатую банку, наполненную зеленоватой вязкой субстанцией. Полагаю, пахнет она ничуть не лучше, чем выглядит.

— Я хотела поблагодарить тебя, — начала говорить девушка, опускаясь на бортик по левую руку от меня. — Если бы не ты, я провалила бы испытание.

— Глупости, — отмахнулась я, стараясь смотреть куда угодно, но только не на свое тело. На дощатый пол, на банку с мазью, на лицо Анисьи…

— Твоя щека, — прошептала я, только сейчас заметив четыре бордовые борозды на коже, до безобразия похожие на царапины.

— Пустяки, — натянуто улыбнулась девушка. — На мне все быстро заживает.

Я нахмурилась, но наседать на Анисью не стала. Стоило мне провести вечер вне стен нашей маленькой комнаты, как что-то изменилось. Отношения между участницами отбора стали более натянутыми и кто-то, кажется, решил устранять соперниц всеми доступными способами, не брезгуя применять физическую силу и даже магию. Если гнев в мой адрес был скорее всего вызван ревностью к князю Томашу, то то, что случилось с тихой и неприметной Анисьей — вопрос. И мне нужно как можно скорее получить на него ответ, чтобы обезопасить себя в дальнейшем.

Покончив с обработкой ран, я натянула платье. Длинные рукава и вырез под горло скрыли от глаз посторонних язвы. Мягкая ткань струилась по телу, не причиняя боли, но доставляя дискомфорт. Каждое движение напоминало мне о тех увечьях, что отныне украшали мое тело. Наверное, мазь Анисьи и вправду неплохо справлялась, потому что чувствовала я себя вполне сносно.

Взбив пальцами длинные светлые волосы, которые от природы лежали мягкими волнами, я вернулась в комнату.

Вера о чем-то без умолку щебетала, порхая по комнате. Настроение у нее было прекрасное. По крайней мере, до тех пора, пока она вновь не встретилась взглядом со мной.

— Если ты думаешь, что вечер, проведенный с князем наедине, сможет расположить его по отношению к тебе, то ты ошибаешься! — прошипела она, стараясь держаться от меня на безопасном расстоянии. — Он тебе не защитник!

Я смерила девушку тяжелым взглядом. Неужели это она подсыпала мне в постель магический порошок? Или это дело рук Цаны, озлобленной на меня из-за ухода сестры?

— Я сама могу за себя постоять.

Вера нервно хихикнула:

— Оно и видно.

В сопровождении Павлы мы спустились в столовую. Я старалась двигаться с осторожностью, чтобы не травмировать и без того изувеченное тело. Хоть мазь Анисьи и обладала обезболивающим свойством, но, от одной только мысли о том, как сейчас выглядит мое тело, к горлу подступал ком, становилось тошно, а голова шла кругом. Тем не менее, делиться с кем бы то ни было своими горестями и переживаниями я была не готова. С гордо поднятой головой пересекла помещение и опустилась на свое место за круглым столом.

Участниц осталось всего семь: Вера; рыжеволосая Цана; Анисья; холодная, словно лед, Эла; молчаливая девушка с русыми волосами, имени которой я не знала; Ивана — высокомерная красавица, которая смотрел на всех сверху вниз — и я.

Довольно странно, что только я из всех присутствующих смогла пообщаться с варваром наедине. Судьба смилостивилась надо мной или в очередной раз прокляла. Судя по тому, какими озлобленными казались соперницы, скорее второе. Впрочем, магический порошок в моей постели еще одно тому подтверждение.

— Нас сегодня кормить будут? — устало вздохнула Вера, рисуя пальчиком на столе невидимые узоры.

— Будут, — улыбнулась Павла, делая шаг вперед, — но прежде вы накормите князя.

Девушки застонали. Кажется, умением готовить могла похвастаться далеко не каждая. К несчастью, я, будучи княжной, в этом деле тоже была не сильна.

— Та, чей завтрак придется князю не по вкусу, покинет сегодня отбор, — сказала Павла, приглашая нас следовать за ней.

Княжеская кухня была большой. Вдоль одной из стен тянулись дубовые столы, уставленные кухонной утварью. В центре помещения располагался еще один стол, на котором стояло блюдо с зеленью, плошка яиц, несколько кувшинов молока. Под столом я заметила корзины с овощами. В них лук, морковь, картофель, капуста и другие овощи, которые в долине Цветущего папоротника не выращивали, оттого названий их я не знала. Там же стоял огромный мешок муки и чуть поменьше сахара. У противоположной стены располагалась печь, в которой плясало и искрилось прожорливое пламя. В воздухе витал аромат пряных трав и специй. Не мудрено, ведь под потолком покачивалось не меньше трех дюжин душистых пучков из сухоцветов. Там же виднелись «гирлянды» из сушеной рыбы и чеснока.

— У вас ровно один час, — сказала Павла и, пожелав нам удачи, вышла за дверь.

Я оперлась локтями о стол и обхватила голову руками. Мне никогда не приготовить ничего сносного, не угодить варвару проклятому. Наверняка ему известно, что я — княжна Сияна Домбровская — в кухню отродясь не заходила. Оттого решение принять Томашу о моем исключении будет как никогда просто.

Девушки засуетились, принялись продукты доставать, рассматривать. Словно диковинные игрушки увидели. Кто-то уже ножом успел вооружиться, кто-то только вздыхал и сетовал на судьбу свою.

— Не понимаю, — простонала Вера, подбрасывая в воздух крупную луковицу, словно мяч, — князь жену или кухарку ищет?

— Хочешь, я помогу тебе? — Голос Анисьи разорвал мрачные думы. — Я хоть для княжеского стола и не готовила никогда, но суп сварить или хлеб испечь могу.

Я воодушевилась. Не все еще потеряно.

— Вот только, боюсь, князя хлебом не удивишь, — озвучила мысли свои.

Анисья пожала плечами:

— А как насчет омлета?

Я согласно кивнула. Выбирать не приходилось. Если откажусь от помощи Анисьи, то попрощаюсь с замком Томаша, а возможно и со своей жизнью. Не лучшая перспектива, поэтому буду готовить то, что придется.

— Что нужно делать? — спросила, осматривая стол. Часть продуктов уже соперницы разобрали, да колдовали над ними, рассредоточившись по кухне.

— Для начала разбей яйца, — напутствовала меня девушка, замешивая в это время тесто.

Я взяла пару яиц. С опаской взглянула на них. Была не была. Ударила яйцом о дно глиняной плошки.

— Не так! — воскликнула Анисья, забирая у меня злополучное яйцо. — Ты же не хочешь, чтобы князь скорлупой подавился?

Спорно. Наверное, было бы разумным отравить его, подмешав в завтрак какую-нибудь гадость. Ну или, на худой конец, заставить корчиться от боли, распирающей желудок.

Тряхнула головой, прогоняя навязчивые мысли. Еще не время.

— Хорошенько размешай и посоли, — давала наставления Анисья. — Можешь добавить спелых томатов и зелени.

Что ж, готово. Осталось сунуть в печь.

— Ты что делаешь? — Анисья вцепилась в глиняную плошку. — Не в открытый же огонь! Вот, — она приоткрыла небольшую прямоугольную дверцу прямо над пламенем. Там оказалась сокрыта ниша, в которой могла поместиться целая дюжина таких плошек, как у меня. — Сюда.

— Спасибо, — поблагодарила я девушку. — За все.

Губы Анисьи растянулись в скромной улыбке:

— Не стоит меня благодарить, — покачала она головой. — Еще не время.

Томаш

— Как такое возможно? — негодовал я. Эмоции переполняли разум, затуманивая мысли. Они словно холодный липкий туман, что стелется за высокой стеной, проникали в самые потаенные уголки души, оплетали ее скользкими путами. Хотелось разорвать незримые оковы и, сломя голову, ринуться к ней, чтобы доказать свое превосходство. Чтобы напомнить княжне ее место.

— Ты силен, Томаш, но в хитрости вражескую дочку тебе не превзойти. У нее это в крови. Домбровские всегда славились умением плести интриги, — сказал Леош, потягиваясь, словно кот, в кресле напротив. Он доел этот чертов омлет до последней крошки, еще и спросил про добавку, гад!

Пустая тарелка с треском раскололась на части, стоило ей коснуться противоположной стены моего кабинета. Осколки осыпались на мягкий ворс ковра.

— Разве могла она приготовить что-то сносное? — Я до боли стиснул кулак. Столь сильно, что костяшки побелели. — Она же княжна! Белоручка! Я не мог ошибиться! Не должен был… Ты все проверил, Леош? — обратился к навязанному брату. — Может Павла помогает девчонке?

Леош отрицательно качнул головой:

— Нет. Я своими глазами видел, как княжна вынимала из печи этот омлет, да ножом орудовала, нарезая зелень.

Проклятье! Я ведь думал, что это состязание, придуманное накануне вечером, поможет мне сделать верный выбор. Не тут-то было! Девчонка обыграла меня! Перехитрила, лисица!

— Мне кажется, в следующий раз, чтобы не ошибиться, стоит воспользоваться этим, — сказал Леош, постукивая пальцами по магическому артефакту в виде шара, внутри которого клубился голубоватый туман, скручивающий свои липкие щупальца в спираль.

Туман… Некогда мой ручной зверь… Как же я его ненавижу… Да, раньше все было иначе… Но теперь это серое марево преследует меня, куда бы я не шел, напоминая о прошлом. Мне не избавиться от этих грустных дум, не смахнуть тяжелой рукой проклятую пелену. Враги отняли все, что мне было дорого. Забрали все то, что я когда-то любил. И теперь я вынужден ежечасно вытаскивать из груди осколки воспоминаний, терзая себя. 

— Исключено, — резко ответил я, откидываясь на спинку своего кресла. — Это против правил, ты же знаешь.

Леош пожал плечами:

— Разве правила не созданы для того, чтобы их нарушали?

Легкомысленный болван. Последствия могут быть слишком ужасны. Отбор — не моя прихоть, не способ потешить самолюбие. Это вынужденная мера, которую я, скрепя сердце, должен принять.

— Нет, — коротко ответил я, желая, как можно скорее, прервать этот разговор. 

Однажды, пять лет назад, я уже поверил младшему братцу. Кажется, это было так давно… Тем не менее, последствия его поступка, до сих пор преследуют меня. Словно стая псов, чей рык и зловонное дыхание, подгоняют, не давая остановиться. Я вынужден идти вперед. День за днем. Год за годом. Пока силы не оставят меня, и я не паду ниц пред собственной совестью, на руинах несбывшихся надежд.

— Как продвигаются поиски? — спросил я, сменив тему разговора.

Леош нахмурился. Кажется, обсуждение отбора было ему больше по душе, чем беседы о делах насущных.

— Пока мне порадовать тебя нечем, брат.

Я усмехнулся. Брат… Как много в этом слове, но не для меня. Наше родство давно стало неоспоримым фактом. Не более того.

— Я ведь просил не называть меня так, — сухо ответил я.

Леош отпрянул. Тень опустилась на его лицо. Подобное обращение отныне дозволено и ему и мне только в мыслях. Срываться с уст злополучное «брат» не должно. Мы не оправдали надежд матери, не стали опорой друг для друга. К чему слова, если на деле все иначе?

— Ты. Мой. Брат. — По слогам произнес Леош, намеренно выделяя каждое слова. — И я тебе это докажу.

Он поднялся и направился прочь из моего кабинета, не сказав больше ни слова.

Оставшись наедине с собственными мыслями, я вновь опустил взор на шесть тарелок, что стояли передо мной на столе. Аппетита половина из них не вызывала вовсе. Лучшей по воле случая оказалась Лебедь, но кто станет худшей? Впрочем, имеет ли это значение?

Я отставил в сторону тарелку наваристого супа. Даже пробовать не стал. Не зачем.

— Павла! — окликнул женщину, что знал уже долгих семь лет. Она одна из немногих, кто не отвернулся, а последовал за мной.

— Князь. — Низкий поклон и вот она смотрит на меня, лукаво улыбаясь. Уже ведь знает, что я ошибся. Сама, несколькими минутами ранее сообщила мне, что омлет готовила княжна. Да и Леош подтвердил, что ошибки быть не может — он своими глазами видел. Плевать! У меня еще есть время, чтобы все исправить!

— Худшее — это, — указал кивком головы на нарезанные дольками фрукты, политые сахарным сиропом. Столь приторно, что даже пробовать не стану!

Павла забрала тарелку.

— Желаете сообщить девушкам лично? — осведомилась она.

— Нет. Сообщи ее имя эльентам. Они знают, что делать, — ответил я, стараясь ну думать о том, чьей судьбой только что так легко распорядился. Увы, иного выбора у меня не было.