Глава 10

Если бы Федора спросили, куда он едет, ответ вряд ли получился бы вразумительным. Эмоции, скопившиеся внутри, непременно должны были во что-то вылиться. И они вылились в скорость. Мимо пролетали хорошенькие, будто игрушечные деревеньки с аккуратными белыми домиками под черепичными крышами. Трубы вдоль дороги были пусты. Ижевское, Волочаевское, Взморье…

Столько лет Федор не позволял себе сбросить скорость и остановиться. Он давно понял, что жизнь в его руках. Лишь сжимая руль, он сможет управлять ею. За аварии и промахи отвечает только он. Содранной краской и вмятинами на боках. Никто не обещал, что путь будет гладким. Он и не был. Выбоины попадались часто. Правда, иногда, за миг до них вдруг появлялись предупреждающие знаки. То были мудрые советы мамы и подсказки Вени Зорина. Сбросить скорость получалось далеко не всегда, но всё же Он был им благодарен. За заботу. И вот, впервые за много лет, Федор позволил себе остановиться и отдышаться. Поверить в то, что дальнейший путь будет более медленным, а значит, почти безопасным. Он позволил себе взять пассажира. Никиту.

И что? Выяснилось, что женщина, которую Никита считает тётей, таковой вовсе не является. И хотя по документам Ник действительно её племянник, выяснилось, что её умершая сестра никогда не рожала. Исходя из этого, Волков предположил (адвокат почти всегда предполагал, утверждал он крайне редко, а на Его памяти вообще никогда), что документы Никиты поддельные. Кому и зачем понадобилось подделывать свидетельство о рождении, выяснить пока не удалось. Однако этот кто-то нанял Татьяне Гуляницкой адвоката и хочет во что бы то ни стало оставить мальчика с ней. Это казалось настолько невероятным, что не укладывалось в голове. Если есть на свете человек, которому небезразлична судьба Никиты, то почему он ни разу не объявился? Отчего позволил растить его этой пьянице? Зачем хочет, чтобы Ник оставался с ней, хотя о нём есть, кому позаботиться? Ответов не было…

И это было далеко не все, что выяснил Волков.

— У них есть на тебя компромат, Федор, — сказал его адвокат с таким выражением лица, которого у ушлого юриста практически никогда не бывало. Волков славился как раз тем, что мог найти выход практически из любого, даже самого, казалось бы, безвыходного положения. Но сейчас он смотрел на Федора, которого очень уважал, с искренним сочувствием. Значит, плохо дело.

— Какой компромат?

— На вот, посмотри…

— И… что? Это я вчера в клубе был с Лехой и Ритой. Этих девчонок я толком не знаю, какие-то знакомые Лехи… И в чем тут компромат?

— Вот это видео глянь. Здесь ты пьян. Гораздо больше позволительного. А Рита эта… Ты хоть знаешь, кто она?

И Волков так вздернул бровь, будто в этом крылся главный подвох.

— Представь себе, Сережа, знаю. Она юрист-стажер в «Пилате».

— О-на? Ю-юрист?

Волков даже присвистнул и снова посмотрел на Федора сочувственно и снисходительно. Я вот, мол, юрист. Посмотри и запомни. А эта…

Федор уставился на фотографии.

— Подстава, да? — выдавил он наконец.

— Да, — кивнул адвокат. — Я уж не буду тебе показывать тот сайт, где этот юрист-стажер во всех ракурсах без одежды сфотографирован рядом с ценником в валюте.

— Но даже если так?! — вскипел Федор. — Я не женат. Имею право и выпить в клубе с другом и, уж прости меня, снять проститутку.

— Осталось только убедить в этом органы опеки и суд, — грустно вздохнул Сергей.

И тут Федор понял. Он попался. В самый элементарный капкан. Повелся на медовую ловушку.

— Но это же глупость… Все в городе знают, что я не алкаш. Женщин красивых люблю, это да… Вот эта Гуляницкая самая настоящая пьянь. Бьет его, мужиков водит…

— Это так… Но у нас с тобой нет доказательств. Она работает сменами, на работе не пьет, только в выходные и отсыпные дни. Потому с места работы характеризуется положительно. Кроме того, собирается в ближайшее время создать семью.

— С этим работягой из Нижневартовска?

— С ним. Я стараюсь хоть что-то на нее нарыть. Поверь мне, Федор, я очень стараюсь. Но пока одни домыслы, никаких доказательств. А вот у них аргументов хоть отбавляй.

Волков снова кивнул в сторону ноутбука с автоматом.

Когда он ушел, Федор просидел несколько минут, глядя в одну точку, потом вскочил, запер кабинет и рванул на своем «BMW» куда глаза глядят…

Он машинально затормозил, едва не врезавшись в «Audi» цвета морской волны. И полез в бардачок за паспортом. Когда-то Балтийск, западный российский форпост был закрытым гарнизоном. Сейчас проверки стали скорее формальностью. Верный «BMW» примчал Его в город детства. К маме.

Ещё четыре минуты и Федор на главной площади. Интересно, есть ли на свете второй город, где главная площадь носит название «Поле чудес»? Название, конечно, не официальное. Зато общепринятое. Помнится, на этом самом Поле Чудес у магазина «Нептун» Он назначил первое в жизни свидание однокласснице Юле… Хотя зачем об этом вспоминать? Юля давно замужем. Кажется, даже дети есть. Вихрастый Толик из «Б»-класса оказался наглее и удачливей. Что ж, у каждого в жизни случаются поражения. В конце концов, Федор был тогда ещё маленьким.

Перед Полем Чудес он свернул направо. Вот он, двор его детства. Такой же, как прежде. Кроме разве что нелепого девятиэтажного дома, со львами у подъезда выстроенного прямо по центру двора. Это когда-то, помнится, к приезду президента постарались. Говорят, его водили в этот дом и показывали, как живут в Балтийске офицеры. Со львами перестарались, конечно.

Федор вышел из машины и вдруг подумал, что в своём костюме от Кардена (с утра он был на встрече, а на них в джинсах ходить не получается) и ботинках за… (не будем уточнять, за сколько) он смотрится здесь столь же несуразно, как и этот дом. Как будто хочет продемонстрировать, что чем-то лучше этих людей. Своих бывших соседей.

Будто бы в подтверждение этой мысли бабушки у подъезда зашушукались.

— Здравствуйте, — лучезарно улыбнулся Он, и, не останавливаясь, прошагал к подъезду.

— Красавец вырос. Возмужал как… А уж как на отца-то похож… — услышал шепоток за спиной.

На отца… Отца не стало, когда Федору было пять. Поздняя осень. Ночное дежурство на корабле (папа служил на тральщике). Всплеск за кормой. Крик. Отец прыгнул. Успел. Вытащил этого идиота.

Матроса Удачина, призванного на службу из далёкого Нефтеюганска, как позже выяснилось, бросила девушка — прислала письмо, что выходит замуж. Банальная, в общем, история. Парень решил утопиться, а как за кормой оказался, испугался. Жить захотел. Но ледяная вода быстро сковала по рукам и ногам. Стал на помощь звать. Наверное, парню не зря такая фамилия досталась. Признали негодным к службе из-за психических отклонений и демобилизовали. К тому времени папа уже умер в балтийском госпитале от воспаления лёгких.

А мама… мама так никогда больше и не вышла замуж. И, не смотря на многолетние уговоры Федора, отказывалась переезжать в Калининград.

Он до сих пор не рассказал маме про Ника. Всё оттягивал и оттягивал этот момент. Как будто подсознательно боялся её реакции. Почему? Ведь мама всегда его поддерживала. После смерти отца Федор был смыслом её жизни. Он был её жизнью. Какие могут быть тайны? Больше тянуть нельзя.

Они сидели в крохотной уютной маминой кухоньке друг напротив друга. Мама слушала Федора молча, чуть склонив набок голову. Она всё ещё была красива, его мама. Светлые, чуть волнистые волосы, вечно грустящие зелёные глаза, лёгкий макияж.

Он закончил рассказ и замер в ожидании маминого вердикта. Как в детстве, когда затруднялся самостоятельно оценить свои поступки. Или когда не знал, как поступить. Она была его последней надеждой. И всегда находила решение.

Мама потянулась к плите и выключила газ.

— Тебе кофе с молоком? — спокойно спросила она.

— Чёрный, — вымолвил Федор, заворожено наблюдая, как мама наливает напиток из турки в белые с золотым чашки.

— Я горжусь тобой, сын. Я тебе говорила?

Улыбнулась. Мама улыбается редко. Федор почувствовал, как с души свалился здоровенный булыжник. Значит, он всё сделал правильно.

Мама поднесла чашку к чуть тронутым терракотовой помадой губам и сделала глоток.

— Вот как мы поступим…