5. Запомни главное правило

Юлиана

Ворота закрываются за машиной с тяжёлым металлическим звуком.

Я оборачиваюсь на этот звук инстинктивно. Будто пытаюсь запомнить момент, как исчез мой путь назад.

Марк выходит первым. Обходит машину. Открывает мою дверь.

— Выходи, — говорит сухо.

Я подчиняюсь. Просто потому что если упрямиться, он снова поднимет меня, как мешок, и потащит куда захочет. Не хочу доставлять ему удовольствие унизить и облапать меня.

Едва мои ноги касаются гравия, его ладонь ложится мне на локоть. Пальцы стискивают властно, но не до боли. Просто демонстрация контроля.

Дом возвышается впереди тяжёлой тёмной громадой — стекло, камень, металл. Функциональный, как крепость. Это дом не для уюта, а для контроля.

Перед стеклянными дверями стоят трое мужчин в чёрной форме. На лице старшего, широкоплечего и ледяного, читается, что он знает своё место. И знает, кто здесь хозяин.

— Андрей, — произносит Марк. — Это Юлиана. Будет жить здесь. Оповестишь ребят.

Судя по всему, он тут главный. Он кивает, смотрит на меня коротко, оценивающе. Ни капли сочувствия. Ни капли интереса. Просто отметка: «новый объект».

Марк открывает мне дверь дома по биометрическому замку, пропускает меня внутрь. Холл с высоким потолком, камень под ногами, приглушённый свет.

Навстречу выходит мужчина лет сорока: тёмные волосы, идеальная осанка, строгий серый костюм.

— Знакомься, Юлиана, это Владимир, управляющий домом, — представляет его Марк скупо. — Все бытовые вопросы — через него.

Владимир склоняет голову в вежливом полукивке. А я чувствую себя мебелью, которую доставили курьерской службой.

Марк ведёт меня по дому, показывая, где что находится — бильярдная, комната отдыха, домашний кинотеатр, кальянная… Кухня тут совмещена со столовой и отделена барной стойкой.

Среди блестящей встроенной техники мужчина летя пятидесяти. Волосы припорошены сединой. Он оборачивается на звук.

— Мой повар, Сирин, — говорит Марк, указывая на него. Ему лет пятьдесят пять, руки сильные, глаза внимательные, но такие же безэмоциональные, как и у остальных. — Если понадобится еда — обращайся к нему.

Ни одной женщины в доме. Всё становится ещё страшнее.

Марк ведёт меня дальше.

— Сюда, — говорит, показывая на лестницу.

Я послушно следую. Что ещё остаётся?

Мы поднимаемся на второй этаж. Коридор. Двери. В торце большая двустворчатая.

Марк открывает её мне, и я замираю. Он не шутил. Он привёл меня в супружескую спальню, чёрт!

Кровать просто огромная, взлётная полоса, а не кровать. Встроенный зеркальный шкаф. Панорамное окно выходит на балкон, висящий над садом.

Я покрываюсь мурашками с ног до головы.

— Это… будет моя комната? — спрашиваю осторожно.

— Это наша спальня, — поправляет он. — Ты будешь жить со мной.

Горло сжимается, но я молчу. Не стану доставлять ему удовольствие смятением.

— Переоденься, — бросает он.

— У меня… нет вещей, — шепчу.

Он кивает на шкаф.

— Открывай.

Я подхожу и открываю. Ну естественно, ни одной женской вещи. Только мужские футболки, джинсы, сорочки, брюки и костюмы. До меня доходит ужасный факт — он реально спонтанно меня забрал. Просто потому что приглянулась? Бред. Или не бред?

Я поворачиваюсь к нему.

— Я хочу увидеть родителей, сказать, что со мной всё в порядке, — произношу твёрдо.

— Увидишь, — отвечает спокойно.

— Когда? — наседаю.

— Когда я скажу, что это возможно, — строго парирует он.

Мне хочется ударить его. Укусить. Вцепиться в волосы. Но он стоит так близко, что любое движение кажется бессмысленным.

— Вы не можете удерживать меня здесь! — единственное, что нахожу сказать. — Это незаконно!

Марк медленно надвигается. Я ёжусь от его холодной решимости, отступаю, пока не упираюсь спиной в стену. Он встаёт вплотную, ладонь ложится рядом с моей головой. И его сила ощущается так, будто он держит меня за горло.

— Юлиана, — говорит он тихо. — Могу. И буду.

— Я буду сопротивляться, — шепчу. — Вы не представляете…

— Можешь, — перебивает он мягко. — Но запомни одно правило.

Голос — сталь. В глазах приговор.

— Если ты создашь мне проблемы, я накажу не тебя. Пострадают люди, которых ты любишь.

Меня прошибает холод. Он не повышает голос. Не пугает, лишь сообщает, как работает его мир.

— Вы угрожаете моей семье… — выдыхаю.

Он чуть наклоняет голову.

— Я предупреждаю, — поправляет холодно. — Последствия не всегда выбираешь. ты.

Меня начинает трясти.

— Ты боишься, — произносит он. — И правильно делаешь. Меня стоит бояться.

Марк приближается совсем вплотную так, что его рубашка скользит по платью у меня на груди. Берёт за талию, и от этого лёгкого прикосновения по телу пробегает ток. Я непостижимым образом плавлюсь от его ауры, сама не понимая, что со мной происходит.

— Я не буду тебя насиловать, — говорит Марк спокойно.

Я зажмуриваюсь. Качаю головой.

— Не верю, — выговариваю.

Он наклоняется ближе. Его губы почти касаются моей щеки.

— Мы заключим договор, жена.

Я встряхиваю головой.

— Какой ещё договор?

— Ты сама попросишь, — отвечает он. — Сама захочешь меня. Сдашься первая, быстрее, чем думаешь.

Жар поднимается к лицу. Это невозможно. Это бред. Но моё тело реагирует быстрее, чем разум. В животе что-то завязывается узлом. Бёдра наливаются тяжестью.

— Никогда, — выдыхаю.

Он усмехается и отступает.

— Посмотрим, — говорит с улыбкой экспериментатора. — Пока ты можешь делать что хочешь. Дом открыт. Если нужна еда, Сирин накормит. Если что-то понадобится, Владимир решит.

Он разворачивается, направляется к двери.

— И куда вы? — спрашиваю резче, чем хотела.

— По делам, — отвечает он. — Вернусь вечером. Готовься к первой брачной ночи.