8. Ты скажешь да

Юлиана

Марк смотрит на меня так, будто я несмышлёная и не понимаю простых вещей. Потом поднимает руку и заправляет прядь волос мне за ухо.

— Это значит, золотце, — произносит он наигранно ласково, — что я продолжу играть с тобой столько, сколько захочу. А ты будешь таять, Юлиана. Пока не перестанешь понимать, зачем держишь оборону.

Меня будто током прошивает, на руках вздыбливаются волоски, по спине пробегает судорога. И часть меня уже ждёт этого. Предательская подлая часть. Тело уже решило, что ему по нраву то, что делает этот мужчина.

Но выбор на самом деле без выбора. Шестой шаг расплавит меня ещё сильнее, и я это знаю. И это равносильно угрозе топтаться на пятом.

— Г-готова к шестому, — выдавливаю, горло подло сжимается.

Марк низко хмыкает.

— Ты сама попросила, — рокочет и опускает руки к моим бёдрам. Пальцы легко цепляют ткань платья, стягивают его полностью, и я остаюсь перед незнакомым мужчиной в стянутом лифчике и трусиках. Чулки, которые я надевала для Егора, теперь играют против меня.

Марк проходится щупающим взглядом по телу. Кивает, поднимая уголки губ, словно поставил себе очередную галочку.

— Шаг шестой — освобождение, — произносит он. — Я освобожу тебя от лишнего, чтобы кожа дышала, чтобы ты могла ощутить меня всем телом.

О боже, кажется, он собрался…

Марк заводит руки мне за спину и легко расстёгивает лифчик. Снимает его полностью. Сдёргивает с плеч резко, но не грубо, отбрасывает на пол. Затем опускается на одно колено и тянет вниз трусики. Я дрожу так, что меня вот-вот начнёт шатать. От смущения, от страха, от желания, и боже, это самое ужасное.

Марк не срывает с меня одежду, а и вправду освобождает от лишнего. С уважением хищника к жертве. Неуклонно, неотвратимо, но без пошлости.

Диссонанс заклинивает мозг. Мужчина, который может просто взять уже сейчас, и я не скажу нет, продолжает добиваться моей капитуляции и делает это так, что на него не получается даже злиться. Возбуждение переполняет душу, затапливает мозг эндорфинами. И я просто стою, заворожённая захватническими действиями и жду развития ситуации.

— Вот так ты выглядишь гораздо сексуальнее, — рокочет Марк, отбрасывая в сторону мои трусики. — Я хочу видеть тебя всю. Взять женщину — значит сначала лишить её всех щитов.

— Вы… наслаждаетесь моей… беззащитностью? — я едва сдерживаю дрожь в голосе, но он всё равно звучит слишком сипло.

— Ты не беззащитна, Юлиана, — Марк проводит ладонью по моему телу от живота к груди. — Ты в полной безопасности. И можешь уйти в любой момент. Но ты остаёшься. Значит, хочешь, чтобы я продолжал.

И чёрт. Он прав. Это осознание взрывается внутри лавиной жара. Я не ухожу, потому что жду.

Нет! Он врёт. Я это делаю, чтобы в конце сказать нет и навсегда закрыть вопрос секса с ним. Да, именно так.

Марк снова берёт меня за руку. Ведёт к кровати и аккуратно усаживает. Будто я что-то ценное, с чем нельзя обращаться грубо. Холодная простынь касается кожи. Я сжимаю бёдра, но от этого становится ещё хуже.

— Седьмой шаг, Юлиана, — произносит Марк. — Доверие.

Я замираю. Как это соотносится с тем, что происходит?

— Не надо закрываться, — он мягко кладёт руки мне на колени и плавным движением разводит их. — Ты сама хочешь мне открыться.

Боже, какой ужас. Я даже не пыталась сопротивляться. Тело как воск, внутри и снаружи дрожь. В животе пожар.

— Я стесняюсь, — выговариваю, опустив голову.

— Ты очень красивая, — тихо говорит Марк, поднимая моё лицо за подбородок. — Кто внушил тебе, что тело надо скрывать?

У меня нет ответа. Мозг не варит.

Марк убирает руку не торопясь стягивает с себя чёрный галстук, который болтался у него на шее расслабленным. Я залипаю на его ладонях. Они красивые. Вены на тыльной стороне, длинные пальцы, кожа ухоженная. И движения гипнотизирующие.

Во рту собирается слюна. А потом внутри вспыхивает короткая паника, когда он подносит галстук к моему лицу и прикладывает к глазам.

Марк аккуратно, с точностью хирурга проводит пальцами по вискам, прижимая гладкий шёлк галстука, а потом резким коротким движением затягивает узел на затылке. Не туго, но так, что земля уходит из-под ног. Я ничего не вижу, и внутри поднимается страх вперемешку с опасным трепетом.

— Ты не видишь, — констатирует он сверху. — Зато лучше слышишь своё тело. И вынужденно доверяешь мне.

Я поднимаю голову, хочу что-то сказать, но ощущаю его палец. Он прикладывает его к моим губам, не давая проговорить ни слова.

— Ты по-прежнему в безопасности, Юлиана, — рокочет он, наклоняясь так, что я чувствую щекой его дыхание и улавливаю аромат парфюма. — Ты можешь мне доверять.

Эти слова удивительным образом успокаивают меня. Убаюкивают. Согревают. Хотя головой я понимаю, что сижу открытая, доступная, полностью обнажённая, и желания бежать уже нет.

Мир исчезает, я могу только слышать и чувствовать. И Марк талантливо играет расстоянием, прикосновениями, голосом, вынуждая меня ждать каждого нового движения.

— Ты плавишься под моими руками, Юлиана, — говорит он на ухо, проводя ладонями по груди. Задерживает пальцы на сосках, ласкает так, что у меня спирает дыхание. — Чувствуешь это?

Он издевается! Просто издевается! Этот гад точно знает, что делает, как действует на меня, заставляет произносить. Спасает только то, что я физически не могу говорить. Превращаюсь в оголённый нерв, вся сотканная из звенящего возбуждения.

— Ты не представляешь, как красиво сейчас выглядишь, — хрипло шепчет он прямо на ухо. — Моими глазами. Глазами мужчины, который захотел тебя с первой секунды, как увидел.

Он рисует на мне узоры, но не опускает руки туда, где я уже сильнее всего его жду. Это пытка. Он, кажется, растягивает мои нервы по нитке.

— Восьмой шаг, — его голос мягко касается ушей, а ладони ложатся на бёдра. — Оголённая чувственность.

Он скользит пальцами от коленей вверх с наружной стороны, переходит на внутреннюю, поднимается ещё выше, почти к самому чувствительному

У меня перехватывает дыхание. Я ловлю ртом воздух.

— Тебе трудно дышать, Юлиана, — констатирует Марк. Его голос льётся на моём уровне, а значит, он опустился на пол. — Так и должно быть. Желание сводит тебя с ума.

Я мотаю головой и закусываю губу. Нет. Этого не должно быть. Так нельзя.

Но тело само подаётся вперёд, будто я хочу, чтобы он коснулся меня по-настоящему.

— Отпусти себя, — выговаривает Марк. — Одно слово, и ты получишь желаемое.

— Н-н-нет, — шиплю я.

— Правда? — в его голосе улыбка. — Тогда девятый шаг.

Я уже не представляю, что он сделает. Что ещё, кроме прямого секса, осталось?

И вдруг я ощущаю его дыхание внизу живота. Тепло кожи разливается по мне как топлёное масло. А потом прикосновение. Не пальцев. Языка. В самой-самой чувствительной точке тела. В месте, от которого темнеет в глазах.

Стон срывается с губ первее, чем я успеваю его подавить.

— Настоящее испытание на прочность, золотце, — отрываясь произносит Марк, опаляя дыханием кожу моего живота. — Ты готова?