41

И тут мимо чуть не коснувшись моего плеча к поверхности воды метнулся огненный шар и с шипением ушел в глубину. Даже было видно, что остыл не мгновенно. Вокруг него взбурлила вода. Забыв все, я метнулась к той самой старой лодке. Нет, здесь в пруду никто на лодках не плавает, но это часть декора. Она зачарована, вокруг нее цветы всякие в закопанных горшках изображают воду…

Ночью тут еще и подсветка. Зачем я это вспомнила?

Край лодки свешивается над водой, а Макс командует:

– Прячься! Я разберусь!

На берегу, откуда мы недавно скатились, кто-то появился – размытый силуэт в потоках дождя. В жизни его не узнаю! Появился и по положению рук я поняла, сейчас снова метнет огонь. Ох же!

«В обычной жизни» я бы даже пробовать не стала поднырнуть под край перевернутой лодки и так спрятаться от ошалевшего огненного мага! А тут – как будто этому и тренировалась весь день! Ррраз – и я уже там.

Под лодку убралась голова и плечи. Остальное тело оставалось в воде, но я постаралась сжаться так, чтобы поменьше торчало наружу.

И только в этот момент, уже выдохнув, я сообразила, что Макс отправился «разбираться» один, не будучи, фактически, магом. Порталы не в счет. Свой последний портал на сегодня он потратил, когда отправил нас в «Диди». Ему же сейчас навешают! Надо как-то бежать, помогать… а с другой стороны, влезу и чему-нибудь помешаю. Я сейчас помеха.

В темноте под лодкой было холодно, темно и страшно. Я дышала в ладони, но тепло мгновенно улетучивалось. Вот же скотинство! И не понятно, что там снаружи происходит. Надо, наверное, вылезать… или еще подождать?

Снаружи было тихо. Я подождала с минуту, но от холода и от неудобной позы ноги занемели. Так что, Зюка, выбирай, какой смертью помереть – от холода и простуды или от огня?

Выбор был очевиден. Я попыталась разогнуться и вынырнуть назад. Но тут лодку попросту подняли и перевернули. Мрачный Макс, ни слова не говоря, поднял меня из воды, как ребенка, и поставил на землю. Дождь продолжался.

На берегу было уже много народу – даже ректор. И профессор Шимоль. Без него, похоже, ни один скандал не обходится.

Ноги затекли и замерзли, я удивилась, что смогла на них стоять. Меня трясло от озноба: в пруду вода еще совсем ледяная, не для купаний… и одежду не высушить. Не могу сосредоточиться, мысли все слиплись от холода за эти минуты под лодкой.

Потом я разглядела на земле человека. Даже качнулась в ту сторону. Хотела пойти и посмотреть, кто это и почему там лежит, но получилось только качнуться, и я упала бы, но Филин поймал меня за плечи и, вздохнув, притянул к себе.

– Не на что там смотреть, Софи. Не смотри!

И я послушно не стала смотреть. Макс был теплый. Мокрый, как я, но теплый. И пока никто не смотрит, я разрешила себе к нему прижаться в ответ.

– Что это было? – спросила тихо. – Как ты заметил?..

– Он не слишком скрывался.

– Он умер?

– Надеюсь, нет. Было бы неплохо задать ему парочку вопросов!

В этот момент на нас обратил внимание ректор. Донкели Тэсселе, ректор САМИ, ровесник моего отца, они даже служили вместе когда-то. Он редко, но иногда заходит в гости к моим родителям, и я его все детство звала «дядей Донком». И он вряд ли за полмесяца с нашей прошлой встречи успел забыть, что я – это я.

Подошел, окинул хмурым взглядом и потребовал:

– Макс, Зюка! Ко мне в кабинет! Быстро!