7

Факультет Пространственных заклинаний самый маленький. У нас на курсе-то всего семь человек, как оказалось. А всего на факультете – сорок. И это даже на первый взгляд – немного не та команда, с которой хочется проводить время.

В основном здесь девушки, такие же как я по вводным данным. То есть, за них тоже «кто-то просил» чтобы пристроить учиться. Но если я сама хотела в академию, то моих однокурсниц сюда отправили чтоб получили хоть какой-то диплом. Все равно диплому на стенке висеть, мух привлекать.

«Порталы» для них самое то: получат лицензию «для семейного пользования без права изменения привязок», и сами довольны будут. И вреда обществу никакого. А уж пользоваться навыком или нет, это им решать. Или в особых случаях – их мужьям.

Еще здесь были амбициозные парни из провинции. На более престижные факультеты – или способностей не хватило, или денег, или знаний. Но маги порталов с хорошей лицензией, даже если не всемирной, а только по своей стране, зарабатывают очень неплохо. Вот эти – реально рвутся в бой и не высовывают носа из учебников.

Таких на моем курсе оказалось двое. Итак, три красотки, два зубрилы, один ловелас, который и не скрывал, что пришел не то, чтобы учиться, а искать богатую красивую жену… или хотя бы подружку.

И совсем-совсем внезапно – моим однокурсником оказался тот самый Филин-студент, приятель декана Шимоля, парень с большим словарным запасом. И похоже, моя большая проблема.

Потому что последний браслет-ограничитель, который про «только один портал в сутки» – его идея. И допуск моего куратора на занятия портальщиков – тоже его идея. А уж Виль-то как «обрадовался»!

Сначала моему бесславному переводу, конечно. А потом и возможности продолжать меня «учить правильным вещам» на новой площадке.

Где он, кстати, обрел трех благодарных слушательниц и помощниц. Не могу сказать, что мои однокурсницы были уж такими поборницами бытовой добродетели, но Вильгаму в глаза заглядывали… правда, ровно до того момента, как он начал воспитывать уже и их.

…Почему не любят портальщиков, загадка. На самом деле они такие же, как и все остальные, разве что, здесь заметней социальное расслоение.

«Ладно, – оптимистично сказала я себе, – разберусь!», и потопала на лекции.

И первое, что увидела перед входом в аудиторию – это Максимилиана-Филина в компании с невероятно яркой и красивой блондинкой, на которой даже длинная серо-синяя «портальная» форма смотрелась, как дорогое нижнее белье.

Девушка на что-то злилась, но говорила тихо. С того места, где я стою, слышно ее не было. А потом вдруг разозлилась, даже притопнула:

– Да иди ты к черту, Филин! Я тебе не жена, куда захотела, туда и пошла!

– Так ты участвуешь? В турнире. – тоже повысил голос Филин.

– Да!

– Тогда жду вечером. В зале. На тренировку.

– Я сказала, что не могу!

– Так смоги!

– А не пошел ты!

Она развернулась и чуть не чеканя шаг, ушла к лестнице.

Я успела заметить, как Филин воздел очи горе, а потом пожал плечами и ушел в аудиторию.

Там все уже были в сборе. Двое зубрил – спереди, красотки – ближе к дальней стене. Сегодня две вместе, одна, шатенка, отдельно. Поссорились, надо полагать.

Филин занял место у окна где-то ближе к центру зала. Мне для завершения композиции оставалось занять место у стены, с другой стороны от него.