62

Может быть… да. Может он и сам там прячется. По собственному желанию. Но у меня один вопрос… всего один остался.

– Пап. А вы ему про меня тоже не говорили? Или сказали, что я там умерла? Какого кардалака вы сделали?

Отец вздохнул, посмотрел на меня как на несмышленыша. Он часто так смотрит, но впервые я подумала – а можно ли верить этому взгляду?!

– София, хочешь по-взрослому, будет по-взрослому. В тот год мы с твоей мамой в один день оказались с двумя умирающими детьми на руках. Про тебя не давали прогнозов вовсе, про Алекса говорили, что при благоприятном исходе, он снова научится говорить и сможет себя обслуживать, но последствия будут в любом случае. На нем было удушающее заклинание, которое не сразу смогли определить и нейтрализовать. Все его приступы, головные боли… все оттуда. Из–за того заклинания. В один прекрасный день твой доктор сказал – все, девочка не проснется. Алекс, когда немного снова начал нас узнавать, он про тебя ведь не спрашивал. Долго не спрашивал. И мы решили не напоминать. Может, ты не знаешь, но твоя мать долго болела. И забота о вас полностью была на мне. Это был очень трудный период…

– Но потом-то!.. – безнадежно уточнила я.

И так было понятно, что «потом» – они все-таки продолжали молчать. Не говорим о проблеме, значит ее т нет!

Это не честно и несправедливо. Но кажется, сейчас мир не вынесет еще одного скандала! Так что до портала я шла, сцепив зубы.

Все-равно будет по-моему! И я поговорю с Алексом спокойно и в тишине!

Я еще до сих пор до конца в себя не пришла от того замечательного факта, что он у меня есть!

Дома уже, стоя в гостиной я поняла, что не хочу продолжать сегодняшний вечер. Не в таком тоне и не с новыми знаниями.

Но тут под горячую руку влез Виль:

– Зюк, я тебя провожу, хочешь?

– Виль, а ты знал? Про Алекса? Если знал и не говорил…

– Вильгам, конечно, не знал, – резковато вставил отец с нажимом, чтоб до меня дошло наконец, что он был бы не против, чтобы Вильгам и дальше не знал.

– Ладно. Поняла. Пап, у меня к тебе есть одна просьба. Не называй картины Алекса мазней хотя бы при Алексе! Это его обижает. Ты так бережешь нас от всяких… неприятностей и волнений. А сам говоришь такое, чего не следовало бы говорить.

– Да ну, ерунда. Это просто развлечение, от скуки. Что ему еще делать, сиди да рисуй… к тому же это реально мазня.

– Пап!

– Господин Мэилле, – вдруг подал голос Макс, – я вас очень понимаю. Вы так устаете…

– Да, может быть. Но я не могу все бросить и уйти. У меня есть долг перед семьей и страной. От меня зависят мои работники, в конце концов!

– Вот именно. Столько ответственности. Столько важных решений каждый день! И никто же вас не заменит…

Отец в удивлении поднял взгляд на хмурого Аоля, по лицу которого вообще невозможно было определить, о чем он думает.

– Да, но… что вы имеете в виду?

– Ну что вы вполне могли бы оставить все дела на недельку. А что, вот… Вильгам. Толковый молодой человек, ваш помощник. Он я думаю вполне бы смог вас подменить. В конце концов, вы же просто перекладываете бумажки…

– Что? Вы… вы считаете, что руководство большой компанией – это просто перекладывание бумажек?..

Он даже задохнулся от возмущения, а Макс, в продолжение сказанного добавил:

– Запомните это ощущение. Когда ваши достижения сводят до нуля – это обидно. Вашим детям тоже.

– Вы… граф! Это были очень необдуманные слова с вашей стороны. София не будет с вами продолжать занятия. Она не будет участвовать в турнире!

Надо было спасать ситуацию, и я спасла:

– Пап, ты правда хочешь со мной сейчас поссориться еще больше? Подумай, стоит оно того? Я в любом случае буду участвовать, отбор совсем скоро. А придешь ли ты за нас болеть, это тебе решать!

– Я точно приду! – уверил Виль.

Ну, конечно!