61

– Спасибо! Алекс, это правда здорово, то что ты делаешь!

– Зю… София. Пойдем. Алексу нельзя волноваться. И нас ждут. Забыла?!

Я обернулась на Алекса. Он кивнул, подтверждая слова отца, но при этом как будто имея в виду что-то еще. Ладно. Как только останусь одна, рассмотрю его картину получше. И кстати, как я не подумала? Как только будет возможность, сразу же снова сюда рвану. И поговорю с Алексом уже без всяческого надзора. Ну… не знаю. Дам взятку Сиделке. Или там… как-то его отвлеку. Куда ставить портал, я теперь знаю. Опять же, из-за сирени из дома его никто не увидит!

Когда мы вышли, Макс с очень задумчивым видом слушал вдохновенную речь очень увлекшегося Вильгама. Я тоже уловила кусок его монолога:

– …с точки зрения обороны границ. Но никто не берет в расчет такие модели, потому что они не выгодны с точки зрения рабочих мест и военного контингента у границы. А я считаю, что надо в первую очередь думать о безопасности внутренних территорий…

– О чем это вы? – с улыбкой включился отец в их разговор.

– О создании отрядов быстрого реагирования и системой безопасных площадок для магического десанта в приграничье, – слегка поклонился в его сторону Макс, и Виль повторил его жест.– У Вильгама весьма толковые мысли, но к сожалению, его рассуждения о решениях королевской канцелярии тоже верны.

– Вообще, – важно кивнул Виль, – использование телепортации для обороны наших границ напрасно ограничено только одним-двумя специалистами на крепость. Нужно, чтобы в кажджом отряде был свой.

– Но хороших специалистов практически нет. – посетовал отец. – Большинство предпочитает городскую лицензию, или вообще ограниченную. Да и учиться идут в основном разгильдяи и кисейные барышни, которым надо диплом и замуж.

Он мельком посмотрел на меня и покачал головой: надо думать, он был бы не против такого плана с моей стороны.

Мама сказала:

– Я останусь. Побуду с ним вечер. Надо дать ему успокоиться.

– Мам, мне показалось, что он чувствует себя, ну… нормально. Вы наговорили такого, как будто Алекс – псих. Я вообще думала, он меня не узнает!

– Узнал? – поднял брови Макс, и я поняла, что любопытство ему не чуждо.

– Да. Он мне вот… две картины подарил!

Картины были небольшие, вполне можно нести в руке. Отец поморщился:

– Мой сын подавал надежды, как будущий художник, еще, когда ему было шесть. Но тогда он больше хотел быть военным, магом и артистом цирка, и все это одновременно. Кстати Эвелина, – обратился он к маме, – будь добра, не поощряй его дорогостоящих развлечений. Учитель сказал – выдать ему маленькие листы и простой карандаш, чтобы упражнялся на простых примерах. Дорогие краски ему сейчас не только не нужны, но и противопоказаны.

Интересно, учитель этот тоже видел только картинки «без души»? Наверное, так. Иначе подобной глупости бы не сморозил.

– У него и так мало радостей в жизни, – непреклонно возразила мама. – Если он хочет рисовать, пусть рисует! И кстати, вот на этой картине – вполне узнаваемые уже цветы получились.

Что на второй, пока что и я не могла разобрать, но надеялась, что когда останусь одна, все изменится.

– А почему? – повторил я настойчиво. – он не похож на сумасшедшего. А заперт здесь, ну… как будто… как будто его надо изолировать.

– Ну ты напридумывала, дочь, – погрустнел отец. – Алекс здесь э… находится. Добровольно. Он боится открытых пространств, ярких вспышек и громкого шума. У него часто болит голова и случаются нервные приступы, которые невозможно остановить. Он просто падает и начинает трястись в судорогах. Диагноз-то известен, но вот лекарства, которое надежно помогло бы, пока не придумали. Так что – только спокойная обстановка, знакомые лица и здоровое питание. Амрад – не надсмотрщик, скорей помощник.