Эпилог

Я люблю Королевскую Академию, а она любит меня —  что бы я ни задумала, чтобы я ни попробовала сделать в этих стенах, у меня всё получалось! Даже читать вводный курс по основам рунологии для студентов начальных курсов — уже год, как я его успешно веду, а они —  успешно сдают!

Но спецкурс рун для некромантов — это же совсем, совсем другое дело!

Есть же разница, кого учить —  вчерашних школьников, или состоявшихся специалистов, зачастую — существенно старше меня самой?

Зачем, ну вот зачем я согласилась? Зачем разрешила себя уговорить?

А всё Лагранж! Если бы эта мерзкая ехидна не подзуживала меня —  "Ты способна на большее, чем увлекать рунами начинашек! Бери спецкурс, никто не справится с этим лучше тебя!" —  то я бы отказалась, да и всё. И горя бы не знала!

Ладно. В конце концов, утешает уже то, что Академия —  не основной мой кусок хлеба. Я состоявшийся мастер рун и неплохой художник.  Если я провалюсь перед некросами, то просто уйду из преподавания и забуду этот позор!

Господи, ну зачем мне понадобилась эта ученая степень?

А опять во всем виноват Лагранж. Он вообще — причина и корень всех моих неприятностей (особенно тех, которым четыре и три года).

Он пару лет назад получил рыцарское звание за заслуги перед короной и общественно значимую деятельность в области магической правозащиты, и мне в ответ втемяшилось доказать, что я не хуже, и что я тогда научное получу!

Вот, получаю.

Паникой по нервной системе.

Потому что ученая степень невозможна без научной работы, публикаций и — тадам! —  преподавания.

И это возвращает нас к проблеме.

Зачем, господи, ну зачем я согласилась на спецкурс?!

Студенческий кафетерий в академии бурлил голосами —  что, впрочем, никак не мешало мне паниковать, глядя невидящим взглядом в план лекций.

Ладно. Перед смертью не надышишься.

Захлопнув папку с лекциями, я сунула его подмышку, и направилась к выходу.

Вот за какие грехи мне досталось это ядовитое наказание?

Обручальное кольцо на пальце ехидно подмигнуло камешком, напоминая о том, кто его надел.

Господи, за что?!

В общем, когда на меня налетела какая-то девица, вышибив из рук папку и отправив в полет по коридору разрозненные листы, я даже не удивилась, просто сочла это закономерным предзнаменованием катастрофы.

—  Оу! Извините!

Встрепанная брюнетка с дерзко-короткой стижкой присела, помогая мне собрать потерю —  и когда мы, в четыре руки управившись с задачей, столкнулись нос к носу, изумленно округлила глаза:

 —  Невидимка?.. Хэмптон, ты?

От растерянности я ее даже не поправила —  не так уж давно я ношу новую фамилию, чтобы успеть к ней привыкнуть — а вместо этого сама растерянно спросила:

— Алисон?..

— С ума сойти, вот это встреча! Расскажу Адриану — не поверит!

— Ты его часто видишь? — ляпнула я и, поняла, что вопрос пожалуй, был глупый!

—  Иногда кажется, что слишком часто, — некромантка скривила забавную физиономию, выпрямилась и я следом за ней, и мы как то машинально зашагали в одном направлении. — Мы между прочим уже семь лет как женаты! Ты, наверное, не знаешь —  но его же все-таки запечатали. Правда, он не расстроился, нашел себя в автомобилестроении, там инженеров с базовым магическим образованием и без всякой магии с руками оторвать готовы, а у него руки из нужного места растут —  да и мозги под тем самым углом повернуты…

—  Алисон, ты не представляешь, как я за вас рада! А ты еще с кем-то из… из Горок общаешься?

“Из наших”...

— А то! — хмыкнула она и принялась охотно рассказывать.

Про Мирей, про Криса, про то, что Торнвела сместили… а потом — вернули. А потом — он сам ушел, на пенсию, и его место занял Кроуч. И нет, этого она уже не застала, но было интересно, и она следила за новостями.

Для Алисон Горки никогда не были тюрьмой, Алисон Горки подарили ее силу.

Звонок к началу лекции застал нас в дверях одной аудитории.

—  Ой! —  опомнилась Алисон. —  А ты что, тоже к этому... на повышение квалификации по рунологии?! Ты ж, вроде, продвинутая была?!

—  Ага, продвинутая…—  мрачно согласилась я, моментально возвращаясь в состояние паники. —   Дальше некуда! —  от нервов у меня снова застучали зубы и похолодели руки, и я мрачно пошутила, —  Давай, заходи в аудиторию, а то опоздание запишу...

Дождавшись, пока миссис Деспорт-Гилберт (а не просто “Гилберт”, задрав нос уточнила Алисон еще в коридоре) устроится на своем месте, я начала::

—  Добрый день, господа некроманты, —  обведя взглядом аудиторию, я убедилась, что мы с Алисон здесь самые молодые.

От этой мысли, что удивительно, легче не стало.

Заготовленная вступительная речь вылетела из головы.

А, была-не была, пропади оно всё пропадом, будем импровизировать!

—  Меня зовут миссис Элалия Лагранж, и я буду вести у вас спецкурс по рунологии, и вам следует учесть что я вас боюсь, поэтому прошу относиться ко мне бережней!

По ряду пробежали смешки. Напрасно веселитесь, господа, я зверски серьезна!

—  Так уж вышло, что одна из ваших коллег —  моя старая знакомая, и она, кажется, случайно вас всех сдала: спецкурс по рунологии некромантом так нужен, что они даже не знаю фамилии лектора, который этот курс читает.

По рядам снова пробежались смешки, и я вышла из-за кафедры, подпрыгнув, уселась на демонстрационный стол и спросила:

—  Ребят, я-то знаю зачем мне это нужно. А вам-то зачем?

Они снова смешливо зафыркали —  ну уже хорошо, веселые ребята. Но вопрос перефразировала:

—  Мне нужны эти лекции, для того, чтобы достигнуть поставленной цели —  ученого звания. А вам они зачем?

Они всё еще непонимающе молчали.

—  Хорошо, спрошу иначе. Я —  рунолог, мне некромантия не нужна. Наоборот это тоже работает?

—  Увы, но нет, миссис Лагранж. На чистой силе можно работать только в том случае, если вы Деспорт-Гилберт. Во всех остальных случаях приходится пользоваться подпорками из начертания, ритуалистики и рунологии!

—  А чего сразу “Деспорт-Гилберт”? —  ощетинилась Алисон. — Деспорт-Гилберт тоже великой триадой пользуется, она что, самая рыжая, жилы рвать?

Я дождалась, пока утихнут смешки, и подошла к черной доске.

—  Итак, какая там самая ходовая руническая связка у некромантов?

Мел бодро застучал по дереву, и семь базовых рун некромантии выстроились в ряд на доске.

—  Всё верно?

И, дождавшись подтверждения, спросила:

—  Но зачем они вам? Можно же проще…

Руны “покой-подчинение-смерть” действительно выглядели куда проще —  но эффект в совокупности обещали тот же. За одним ма-а-аленьким исключением...

—  Э, нет, миссис Лагранж! —  сообразил в чем подвох тот мужчина, что упомянул Алисон. —  Они же не объединены!

—  Ну и что? —  фыркнула я. —  А круг нам на что дан?!

Я заключила нарисованные руны в круг одним движением, азартно ожидая возражений.

—  Ну не-е-ет, круг —  не рунология, это начертание!

—  Ну и что? —  отмахнулась я небрежно..

—  Так ведь круг —  отделяющая черта, —  выкрикнул нужный ответ кто-то с дальнего ряда. —  Всё, это система в себе, больше в нее ничего не внесешь!

—  А если так? —  я коварно улыбнулась, и снова мел побежал по доске...

— А сюда две трети рабочих связок невозможно прикрепить! —  радостно нашла ошибку в предложенном варианте аудитория.

—  И самые ходовые инструменты отваливаются!

—  И…

Мы играли в эту игру с упоением, с удовольствием: я предлагала им на рассмотрения все новые и новые варианты, взамен тех привычных, которыми они пользуются, а они с азартно и увлеченно их отсеивали.

И только за пять минут до звонка, возвещающего о конце занятий, я отложила мел и подвела итог.

—  Ну что ж, я считаю, что мы с вами сегодня отлично поработали. Мы познакомились и сформулировали основные запросы некромантии к рунологии: это комплиментарность, —  я ткнула световой указкой в связку, к которой невозможно было больше ничего прикрепить. —  Универсальность, —  теперь указка смотрела на комплекс, который не сочетался с большей частью основных некромантских связок. —  И… Кто подскажет третий запрос?

Аудитория притихла, взгляды некромантов шарили по доске в поисках подсказки…

Дождавшись, пока они сдадутся и сосредоточат взгляды на мне, я огласила третье требование:

—  И разборчивый почерк!

И под смешки группы сообщила:

—  Следующая лекция у спецкурса через неделю, и я ожидаю, что к этому моменту вы освежите свои знания по базовой рунологии. С этой целью я рекомендую вам…

Мел снова бодро застучал по доске, складывая белые линии в имя автора и название его труда по рунологии.

—  За сим —  все свободны, рада была познакомиться!

Очистив руки от мела простеньким заклинанием, я, прихватив свою папку, вышла из аудитории.

Фух! Вроде, жива! Вроде, не облажалась!

Господи, ну зачем, зачем я ввязалась в спецкурс?!

Перед тем, как сбежать из аудитории на следующее занятие, Алисон бросила угрозу, что мы еще увидимся вне класса и обязательно повеселимся.

Если она имеет в виду горочное веселье, то мне правда очень-очень страшно!

Ну а пока угрозы не воплотились, меня ждут еще мои первокурсники, а потом дом, милый дом…

В начале сентября вид из окон отцовского особняка открывается роскошный вид.  С вершины холма, которую оседлал наш дом, просматривается городской парк и портовая бухта.

Тогда, после завершения эпопеи в Горках, Даниэль привез меня именно сюда, в дом, где прошло моё детство. Открыл мне двери и, пока я стояла на пороге, не в силах ни вдохнуть, ни выдохнуть, шепнул мне на ухо:

— Ты ведь хочешь жить в доме своего отца —  а я в доме своего не хочу. По-моему, это очевидное решение…

Тогда я разревелась прямо там, в пустом холле, посреди голых стен, усевшись на пол и прижимая к сердцу свои коробки.

Плакала и понимала: теперь всё точно закончилось. Мы с Даниэлем вернулись домой...

Окна моего кабинета выходили на море.

В нем и застал меня вечером Даниэль, вернувшийся с работы.

Привычно-нахально уселся на стол рядом со мной, клюнул меня приветственным поцелуем в макушку и, нависнув сверху заматеревшей глыбой, вкрадчиво поинтересовался:

—  Как прошло первое занятие у спецкурса?

Я так же привычно-возмущенно постаралась спихнуть его со стола, привычно же не преуспела и спохватилась:

—  Ты не поверишь! Я буду повышать квалификацию Алисон! Алисон Деспорт из Горок, помнишь?

Когда он сперва удивленно приподнял брови, а потом рассмеялся, я поняла: помнит!

—  Ну надо же, кто бы мог подумать! Я же тебе говорил: бери спецкурс, не пожалеешь!

—  Представляешь, Мирей два раза вышла замуж за Криса, а в промежутке сходила за какого-то толстосума, и сейчас они с Эриндейлом снова разбежались, и Мирей ищет новую партию, а Алисон и Адриан женаты уже семь лет, представляешь?! —  обрушила я на Даниэля ворох жизненно неважных сведений и задумчиво протянула: —  Вот скажи, чего мы столько времени тянули?!

—  “Мы”?! —  захлебнулся возмущением он. —  “Мы”! Женщина, я бы тоже хотел это знать! Десять лет и два ребенка, а замуж ты за меня вышла только полгода назад!

Это негодование, справедливое в целом, было тем не менее ужасно, ужасно обидным, и я возмущенно фыркнула:

—  А будешь орать —  я, как Мирей, с тобой разведусь!

—  Ну и валяй, —  развеселился на угрозу Лагранж. —  Мне показалось, что мы в прошлый раз недопраздновали, переиграем!

И я, обидевшись еще сильнее, что такая чудесная угроза не сработала, принялась с удвоенной энергией спихивать его со стола.

Вот что за манера —  мостить зад на учебные пособия?!

За этим занятием нас и застал деликатный стук в дверь.

Мы тут же прекратили валять дурака, и сделали вид что мы —  серьезные, успешные, взрослые люди, родители двоих чудесных девочек, гордость королевства и цвет магической науки и так далее, и тому подобное...

—  Миссис Лагранж...

Я всегда подозревала, что миссис Эванс, строгая экономка, меня удочерила. И никак не могла ей доказать, что ладно десять лет назад, но сейчас-то я уже взрослая женщина, мать в конце концов! Заслуженный специалист!...

Да, хорошо, да, я хочу булочки с изюмом в рабочий кабинет! Нет, не хочу кофе со сливками, хочу черный! Да нормально я после него спать буду!!!

Даниэль ржал, отвернувшись в картину.

Ржет он! Его зато кухарка усыновила! Вон, как раскормила —  пока со стола спихнешь, грыжу заработаешь!

Подумала и сама себе устыдилась — нет вот уж чем-чем, а фигурой моего мужа никогда было не попрекнуть!

Миссис Эванс ушла на кухню за булочками, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Даниэль тут же пересел с дивана обратно на стол, а когда я открыла рот, подхватил меня и притянул к себе. Ткнулся лбом в шею, напрашиваясь на ласку, и я послушно запустила пальцы в золотистую копну.

— Устал?

— Угу, — буркнул Даниэль куда-то в район ключицы.

— Издеваются над маленьким мальчиком?

 — Еще как! — охотно подтвердил “мальчик”, он же известный структурный маг, он же королевский рыцарь, почетный магической правозащитник и прочая, прочая…

И на данный момент — сильнейший маг в истории человечества. Единственный.

Эрик Лагранж хоть и вел записи, а что-то все же, не доверяя, наверное, вообще никому, оставил у себя в голове. Успешно восстановить его эксперимент ученые, как ни бились, так и не смогли, хотя отдельный его элементы и наработки теперь успешно применялись в медицине…

Издеваться, правда, над “мальчиком” себе дороже, но как же не пожалеть, пожалеть-то святое!

— Зато мы завтра выспимся! Мама девчонок на выходные забрала.

Даниэль тут же так оживился, сверкнув глазами, что я поняла, что с “выспимся” я очень погорячилась. С таким настроем, как бы “выспимся” не превратилось в еще дополнительные три года бессонницы!

...с мамой мы помирились. Хотя не то, чтобы помирились. Просто… она однажды позвонила мне и предложила сходить выпить кофе, так просто, будто ничего не случилось. А я… а я пошла, поняв, что после суда для обиды в моем сердце места не осталось, оно было заполнено куда более приятными вещами.

Она навещала нас с ненавязчивой регулярностью и вела разговоры ни о чем, но они больше не были мне в тягость. И как будто по негласному уговору — имя мистера Стивенса не всплыло в этих беседах ни разу за десять лет…

Даниэль обхватил мое лицо ладонями и заглянул в глаза — за десять лет изменилось многое, но не этот взгляд.

— Я люблю тебя, ежик.

— А я тебя.

Конец