Глава 11

Вода уходила далеко за горизонт, где сливалась с небом тонкой, чуть заметной полосой. Брайтон-Бич на несколько миль протянулся мелкой вылизанной морем галькой. Ла-Манш был спокоен. Относительно спокоен. Насколько вообще может быть спокойной большая вода. Ветер из Франции приносил кое-какие волны, задувал в уши, прихлопывал к телу тонкие одежды, но такой ветер не был страшным. Тёплый, летний. Его нужно ловить пальцами и лицом, пока он еще именно такой.

Доехали. Неужели всё-таки доехали? В какой-то момент это начало казаться невозможным, однако вот оно, море.

Хью остановился на верхней ступеньке лестницы и осмотрел пляж. Почти пустынный. Несколько парочек, разбивших пикники на гальке, не в счёт. Странно, в такую погоду отдыхающих должно быть в разы больше. Вода никогда не прогревалась до температуры купания, но греться на камнях и есть принесенные с собой тосты любят многие.

Очевидно, не сегодня. Как хорошо, что не сегодня.

Они приехали минут десять назад. Сначала пришлось петлять по городу, потом искать парковку, которая, как оказалось, в Брайтоне стоит как самолёт. Всё для туристов. Майя, как штурман, сидела рядом и опережала навигатор. Несколько раз завела не туда, после чего кусала губы и виновато смотрела на Хью из-под бровей, пока он выруливал из неизвестных тупиков. Он не злился. Не мог. На губы-бантики невозможно злиться в принципе.

Но наконец-то всё осталось позади. Впереди только солёный воздух, вода, вода и вода. Много воды. Даже как-то нереалистично, не по-настоящему. Несколько часов назад Хью проснулся в душной комнате, в небольшой квартире в центре Лондона, обнимая девушку, которая ему не принадлежит. И не мог даже представить, куда его забросит одна короткая фраза. Не край света, конечно же, но и не похоже на поступок человека, находящегося в здравом уме.

Хотя о каком здравом уме речь? Хью потерял его вчера. Вошёл в лифт человеком с умом, а вышел из лифта уже без него. Абсолютно без ума.

За спиной почудилось движение, он обернулся через плечо. Майя, которая немного отстала, чтобы выключить навигатор и проверить почту в мобильнике, остановилась за ним. Задумчиво опустила телефон в карман, вскинула голову. И её взгляд устремился прямо перед собой. На бескрайнее море.

– Ва-а-ау… – раздался тихий выдох.

Лицо Майи сделалось ужасно одухотворённым. Хью изломил губы в ухмылке.

– Красиво.

Зеленые глаза перестали изучать горизонт, взгляд перешёл на его лицо и остановился.

– Мы сделали это, – почти прошептала она. – Представляешь?

Кажется, её эмоции мало чем отличались от его собственных. Он повёл плечом и снова посмотрел на смазанную синюю линию горизонта.

– Нет, – он повёл плечом. – На самом деле не очень.

– А представляешь, люди живут здесь и видят его каждый день…

– Они насмотрелись на жизнь вперед. А с сыростью у них в домах не справляется ни одна вытяжка…

– Переста-ань, – протянула Майя.

– …и плесенью еще воняет.

Она поморщилась, выставила локоть и толкнула Хью в бок. Рисковая… Он тихо хмыкнул.

– Нарываешься.

Она не стала отвечать. Сбросила с плеч рюкзачок, и он повис на локте. Обошла Хью и вприпрыжку побежала с набережной вниз по лестнице. На пляж. Как восторженный ребенок. Продолжая улыбаться, Хью перебросил через плечо куртку и тоже начал спуск.

Майя спрыгнула на гальку, понеслась к воде. Опустила руку и рюкзак на полпути упал на мелкие камешки. Девушка даже не обернулась. Затормозила только у самой водяной кромки. По инерции чуть не полетела дальше, но успела раскинуть руки в стороны, встать на носочки и удержать равновесие. Очень шаткое, как у балерины в музыкальной шкатулке.

Тонкая и воздушная. Совершенно не похожая на тех девушек, которым с четырнадцати лет приходится самим о себе заботиться.

Хью медленно сошел с последней ступеньки. Глядя на замершую над водой статуэтку Майи, двинулся вглубь пляжа. Галька заскрипела под подошвами кед, девушка обернулась через плечо. Ветер тут же завесил её лицо волосами, она рванула руку вверх и нетерпеливо отбросила их назад, носком одной кроссовки стянула другую с пятки.

– Ты со мной?

Кроссовка отлетела в сторону, в ней же остался белый носок. Босая нога стала стягивать вторую кроссовку. Хью остановился рядом с валяющимся рюкзаком и бросил туда же куртку.

– Нет, это была твоя программа максимум, – хмыкнул он, уронив еще и пакет с едой.

Майя отшвырнула вторую кроссовку, пожала плечами… и с разбега бросилась в воду. Даже не подвернула джинсы. Небольшая волна тут же поглотила ноги выше щиколотки.

По пляжу разнёсся пронзительный визг.

Да кто же так делает?

– Холодная! – Майя крутанулась и выскочила на мокрый берег.

– А я предлагал полить на ноги из бутылок! – крикнул Хью сквозь ветер.

– Ты не сказал, что она будет такая холодная!

Она нагнулась, подхватила одну кроссовку. Не разгибаясь, осторожно ступила по гальке ко второй. Хью выгнул брови.

– Что, всё? Можем уезжать?

– Нет уж, – вторая кроссовка оказалась поддетой на указательный палец. – Я что, зря купила хот-доги? – Майя выпрямилась и двинулась к брошенным вещам.

Он и не собирался уезжать так сразу. Но спросить должен был.

– Ла-адно, – протянул он, снова взяв куртку в руки.

Майя появилась радом. Присела, развернулась и рухнула прямо на гальку. Потянулась к пакету с едой. Сумасшедшая. Хью замахнулся курткой, и она развернулась в воздухе. Еще одно движение – и широким настилом легла на камни.

– Садись, – пробормотал Хью, указывая бородой на чёрную грубую кожу.

Майя удивлённо проследила за этим движение. Аккуратные бровки немного сдвинулись.

– Да ладно… – отмахнулась она.

Точно, сумасшедшая.

– Сядь на куртку, Майя, – он угрожающе скрестил руки на груди.

Можно подумать, она бы его испугалась. Но, видимо, жест оценила. Взгляд заинтересованно остановился на скрещенных руках и напряженных плечах. Губы-бантики сошлись в «трубочку».

– Хорошо-о, – протянула девушка, оперлась на руки и теперь уже послушно пересела на куртку. – Но это лишнее. Камни достаточно прогрелись.

– Мне плевать, насколько они прогрелись.

– Я это поняла.

Она снова отвернулась к пакету. Но прежде, чем волосы завесили лицо, Хью успел заметить мелькнувшую тихую улыбку. Тёплую, светлую.

Как давно кто-то о ней заботился в последний раз? И заботился ли вообще… Он присел на корточки, упал на камни. Подогнул колени и свесил с них руки. Если Майя давно не живёт с матерью, то и заботу ей получить было не от кого. Может быть, разве что от жениха. Хотя свой уровень заботы он вчера показал просто замечательно. Хью сжал челюсть. Чуть не хрустнул, но вовремя опомнился.

Майя тем временем достала бутылку с газировкой, два уже остывших хот-дога, и протянула один Хью. Рука в ожидании зависла над его коленями. Он не сразу заметил. Кетчуп, как ни странно, еще не застыл окончательно и даже грозил капнуть в нескольких местах.

– Что? Не будешь? – прозвучал вопрос. – Разрешаю снять одну звезду Мишлена: вид у них не очень, но предполагалось, что мы будем есть в дороге, а не там, где полно кафе с приличной едой.

Хью оторвал взгляд от кетчупа на сосиске и заглянул в лицо девушки.

– Всё нормально, – он перехватил хот-дог. – С кетчупом и майонезом можно съесть даже кусок пенопласта… Когда ты съехала от матери?

Тонкая рука, которая уже начала движение назад, на секунду замерла. Но тут же продолжила движение.

– Неожиданно… – Майя хмыкнула. Отвернулась к своей порции, взяла двумя руками. – Э-эм… – будто задумалась. – Как только закончила школу, собрала вещи и убралась. Буквально на следующий день после выпускного. Комната была найдена и оплачена заранее.

Что ж. Примерно такого ответа он и ожидал. А если прикинуть, что Майе около тридцати или немного «за», то всё случилось уже достаточно давно.

– И как отреагировала мать? – он вытянул шею, осторожно, чтобы не испачкаться, откусил хот-дог и принялся жевать.

Девушка без интереса пожала плечами.

– Не сопротивлялась. Скорее всего была рада, что у неё с отчимом наконец-то будет громкий секс.

Господи… Кусок застрял в горле, Хью тяжело сглотнул и громко закашлялся в кулак.

– М-да… – выдавил он через несколько секунд. – Вы общаетесь?

– Сейчас? – Майя поднесла свой хот-дог к губам, откусила совсем чуть-чуть от теста. – Не очень. Созваниваемся периодически, чтобы убедиться, что обе живы.

Она сказала это так спокойно, так холодно. Какое странное пересечение двух жизней. Глядя на безмятежный Ла-Манш, девушка приложилась к хот-догу еще раз, даже не подозревая, что у неё с Хью есть нечто общее, близкое. Кусочек биографии, похожий на его собственный. Возможно, не очень очевидно, но похож. Разница только в том, в каком возрасте их матери отказались от детей. У одной хватило ума отдать ребенка в надежные руки, в то время как другая продолжала делать вид, что ребенок ей нужен, хотя на самом деле нужен не был.

– Она далеко живет? – неожиданно для себя самого спросил он. Просто чтобы еще раз сопоставить.

– Нет, вообще-то, – Майя доела хот-дог и с размахом отряхнула крошки с ладоней. – Я росла в Ньюэме, в Северном Вулидже. Рядом с аэропортом и сахарным заводом.

Хью непроизвольно выгнул брови. Она это серьезно?

– В Ньюэме?

– Что? – губы девушки изломились, на лице проступило какое-то неясное выражение. – Привлекательности во мне поубавилось, правда?

Сарказм. Неясное выражение называется «сарказм». А еще недоверие. Глупая. Казалось бы, уже можно было начать ему доверять, но, видимо, это слишком сложно.

– Напротив, – Хью чуть качнулся в сторону, его плечо несильно задело её плечо. – Ты стала еще привлекательнее, дурочка.

– Почему? —зеленые глаза сузились.

Могла бы и сама понять, без лишних вопросов.

– Потому что не придётся доказывать твоим родителям, что механик из Нью-Кросс может что-то тебе дать.

Майя резко отвернулась, уставилась в колени. Наступило молчание.

Порыв ветра бросил на берег волну, она лизнула гальку и ушла назад в море. Неподалёку появилась стая вечно голодных чаек. Они заорали и закружились низко над пляжем, одна, самая смелая, быстро спикировала вниз. Наверное, кто-то бросил остатки еды, и теперь можно ожидать жестокую птичью драку.

Майя задумчиво проследила за белым пернатым смерчем. Всё тот же ветер подхватил её короткие светло-каштановые волосы и начал с силой трепать.

А ведь Хью действительно думал, что она выше его. Утончённая и невесомая, какими бывают девушки, воспитанные в дорогих гостиных. А всё оказалось куда прозаичнее. И легче. Намного легче. До этого момента Хью не понимал, что стена между ними состоит не только из жениха, но еще и из-за очевидного неравенства.

А оказалось, никакого неравенства не существует.

Он вцепился зубами в остатки хот-дога, откусил сразу половину. Кетчуп выступил из недр теста.

Майя повернулась, вспугнутая резким жестом. Взгляд снова остановился на лице Хью, но задумчивости в нём больше не было. Теперь появилось веселье.

– У тебя кетчуп на губе, – сквозь улыбку проговорила она.

Этого стоило ожидать. Он одним движением отёр ладонью губы.

– Всё?

Девушка секунду смотрела на него. Вторую… Её нос забавно сморщился, и в ветер с моря полетел звонкий задорный хохот.

– Нет, ты размазал еще больше, – выдавила она, задохнувшись.

Хью скорчил гримасу.

– Ха-ха-ха.

Майя не перестала хихикать. Она отвернулась, по ту сторону от неё зашуршал пакет, и она снова развернулась к Хью. В пальцах показалась белая салфетка.

– Иди сюда, – заулыбалась девушка.

И, не дожидаясь никакой реакции, перевернулась, встала на колени и потянулась к нему. Хью замер в ожидании. Застыл. Ему суждено постоянно застывать на месте при «угрозе» контакта с ней? Как истукан. Одна узкая ладонь решительно, но мягко обхватила его бородатый подбородок, вторая – с салфеткой – приложилась к верхней губе и осторожно по ней провела. Взгляд сосредоточился там же… Лучше бы она этот кетчуп слизала.

– Ты и руки испачкал, – ворвался в сознание смеющийся голос.

Он нехотя отвёл взгляд. Поднял руки. Покрутил. На запястье и даже на разукрашенных чёрными ветвями локтях краснели разводы. Когда он успел так вляпаться?

– Чёрт… – выдохнул Хью. – Почему ты не купила что-то менее пачкающее?

– Скажи спасибо, что это не консервированный суп, – хохотнув, заявила Майя, тут же отстранилась и села на пятки.

Контакт оборвался. Он громко хмыкнул.

– Ну да. Спасибо.

Затем замахнулся и с силой швырнул остатки хот-дога в птичий рой. Тесто ворвалось в белый смерч, тут же исчезло, над пляжем поднялась очередная волна громких воплей. Драка-драка.

Хью еще раз осмотрел разводы на руках. Оттирать их салфетками при наличии целого пролива воды сейчас было бы глупо. Он потянулся к шнуркам кед, рванул концы на обоих и по очереди высвободил ноги. Затем осторожно, чтобы не испачкать майку, высвободил руки из рукавов, снял её через голову и отшвырнул на гальку. Майка растянулась тёмным пятном.

В тот же миг к торсу Хью прилип совершенно не таящийся взгляд. Пронзительный. Он почти осязаемо заколол кожу. Скользнул вверх на грудь, погладил по шее…

– Ты же не собирался в воду, – глаза, наконец, заглянули в глаза.

В другой ситуации Хью это могло разозлить. С другой девушкой, сидящей напротив. Однако с этой конкретной девушкой захотелось выпрямиться в полный рост и еще покрутиться для зрелищности.

– Твой кетчуп меня заставил, – сообщил он, круто поднялся с камней и двинулся к воде.

Майя неотрывно проследила за тем, как большой, сильный, по пояс обнажённый мужчина уходит по гальке. Даже не пытается ступать осторожно, чтобы камни не впивались в кожу. Идёт уверенно, размашисто. Оказывается, плетение из веток, листьев и шипов переползает с плеч на лопатки и только там обрывается несколькими несмелыми побегами. Это тёрн? Похоже на тёрн. Прекрасное зрелище… Такой, от которого у любой гетеросексуальной женщины внутренности на секунду завязываются в тугой узел.

Майя исключением не стала. Дыхание на мгновение сбилось, прежде чем снова вырваться из лёгких рваным выдохом. Хью остановился у края воды. Нагнулся, двумя рывками подтянул джинсы до колен, открывая миру сильный голени. Сделал еще три смелых шага и треть голеней ушла под воду. Холодную воду. Мокрые джинсы на ногах Майи напоминали об этом не переставая.

Она оттолкнулась ладонью от камней, встала, и, тщательно выбирая, как поставить ногу, побрела вслед за мужчиной.

Хью остановился в воде, скрестил руки на груди, посмотрел вниз. На спине красиво обрисовались «закрылки». Боже… И вся эта прелесть может принадлежать ей одной, стоит только поманить пальцем. Столько женщин вьётся вокруг Бармена Хью, а он остановил свой выбор на Майе. Фантастика.

Она замерла на границе мокрых и сухих камней. До Хью осталось совсем недалеко. Нужно только вступить в холодную воду и дать ногам привыкнуть. Всего несколько шагов, чтобы встать с ним рядом… Интересно, сколько продлилась бы их связь, если дать ей состояться? Когда оборвалось бы это фанатичное влечение? Полгода? Год? Когда болотисто-зеленые глаза снова начали бы выискивать в толпе бара призывно-короткие юбки и глубокие декольте?

Ничто не вечно. Даже то, что начинается с такой сумасшедшей тяги друг к другу, тихо уходит, не предупредив. Внутренности снова завязались в узел. Только теперь к нему прибавился еще и с привкус горечи на языке. Оказалось, представить этот взгляд на чьём-то чужом декольте больно уже сейчас. Даже не имея на него вообще никаких прав.

Маленькая волна накатила на берег и накрыла пальцы Майи. По телу прошёл озноб. Она посмотрела вниз на ноги и поёжилась.

– Будешь там стоять? – прозвучал бас.

С любопытством. Она метнула вперед взгляд из-под бровей: Хью обернулся через плечо, и, щурясь от солнца, с полуулыбкой её изучал. Ему вообще не холодно?

– Хватайся за меня, – татуированная рука вытянулась в сторону Майи. – Сюда надо было ехать в резиновых тапках.

Значит, ничто человеческое ему не чуждо. Даже галька, врезающаяся в стопы.

– Нужно было ехать на юг Франции, как минимум, – Майя вытянула руку, вложила свою ладонь в его. Сухую и горячую. – Вот там и купальник пригодился бы.

Пальцы Хью мягко сжались. Она сделала небольшой шаг, вода холодным потоком расступилась вокруг ноги и тут же сомкнулась, спрятав её по щиколотку.

– А еще там растёт лаванда, – добавила Майя.

Еще один шаг. Вторая нога тоже очутилась в холодном плену. Но на этот раз кожа будто уже привыкла и даже не пошла пупырышками…

– Значит, поедем, – хмыкнул Хью.

Когда это прекратится? Когда после таких невзначай брошенных фраз в организме перестанет зажиматься какой-то особенный нерв, отвечающий за боль и бешеное счастье одновременно? Это становится невыносимым. Майя не стала отвечать. Как не ответила и на фразу о родителях и механике. Что на это ответить? Она снова посмотрела под ноги, подняла одну, и, рассекая волну, уже более уверенно ступила снова.

Теперь она остановилась плечом к плечу с Хью. Он разжал пальцы и отпустил руку. Наклонился, погрузил кисти в море: красные разводы кетчупа стала уносить волна. Почти абстракционизм. Хью наклонился еще ниже, зачерпнул воду в ладони и потёр локти.

– Тебе будто не холодно, – Майя повторила его движение и опустила пальцы в море. Поболтала ими по поверхности.

– Нормально, – мужчина снова зачерпнул немного моря и снова уверенно отёр руки от локтя к запястьям. – Когда в старом доме зимой внезапно ломался бойлер, ощущения были намного острее.

– О да, – она тихо хохотнула. – Могу представить.

– У вас тоже ломался бойлер?

– В моей первой съемной квартире горячая вода пропадала раз в неделю и принципиально тогда, когда я входила в душ и успевала намылить голову.

– Бедняга, – Хью горестно покачал головой. – И тебя было некому согреть?

Засранец!

Майя фыркнула. Замахнулась, ударила по воде. Рефлекторно. Так делают все люди, оказавшись в море. Сноп брызг полетел в сторону мужчины и с разгона впечатался в голое тело. Капли заблестели на коже. И сейчас он тоже не поёжился. Неуязвимый!

– Снова нарываешься? – буркнул бас.

А он, значит, не нарывается? А даже если и так? Майя прищурилась. Не глядя на неё, Хью в очередной раз омыл руки, зачерпнул воду и потёр ладонями мощную шею. Блестящие на солнце струи потекли по груди и запутались в тёмных волосах… Майя снова замахнулась и повторила манёвр. Просто из вредности.

На этот раз капли прилетели в лицо. Хью зажмурился. Выпрямился. Тряхнул головой, как большой мохнатый пёс… и глаза открылись. В Майю вперился острый, режущий взгляд.

– Беги, – коротко бросил Хью.

Вот. Нарвалась.

Из лёгких вырвался нервный смешок. Потом еще один. Майя попятилась назад, не отводя глаз от лица Хью. Ужасно серьёзного лица. До смешного. Смешок вдруг превратился в хохот. Хью сдвинулся с места, осторожно, как хищник, пошёл навстречу Майе… Что будет, если поймает? Она махнула ногой, подняла фонтан брызг, и не дожидаясь того, когда они прилетят в мужчину, крутанулась и пустилась бежать вдоль пляжа.

Фонтан за спиной с шумом упал в море. Ветер засвистел в ушах, галька под ногами мелким массажем впилась в стопы. Майя не стала оборачиваться, чтобы убедиться в успехе поделки: за плечами под тяжелыми шагами скрипели камни, как бы намекая, что выходка удалась. Хью явно бежал за ней. Даже не совсем бежал. Ему достаточно просто быстро идти, чтобы успевать за её бегом. Очевидно, он великодушно давал ей фору.

На предплечье легла тёплая рука, Майя пискнула и с большей силой рванулась вперед. Всё-таки обернулась на полушаге: Хью действительно уже почти дышал ей в затылок, на его лице растянулась хищная ухмылка. Он снова выпростал руку, снова попытался поймать Майю за локоть, но она снова увернулась.

Она бы убежала. Скорее всего смогла бы выиграть для себе еще с десяток футов. Но вот в стопу впилось что-то острое, ногу пронзила тупая боль. Майя оступилась, потеряла равновесие, расставила руки в сторону, чтобы не упасть в воду… и в этот момент её талию взяли в крепкий капкан.

О нет…

– Ай! Ай! Ай! – она попыталась вырваться, но это было всё равно, что бороться с каменной глыбой.

Сильные руки подняли Майю над землей, развернули, и она оказалась прижатой к мужской груди. Голой… Боже… Но это продлилось ровно секунду. До того момента, как Хью снова поднял её и понёс в море…

Майя завизжала и одновременно задохнулась от хохота.

– Пусти!

– Нет, – коротко выронил мужчина.

Он же этого не сделает. Не сделает? Сделает. Хохот истерично вырывался из груди, Майя начала скользить вниз, прямо в холодную воду…

– Там был камень! – выдавила она.

Инстинкт самосохранения заставил развести ноги и обхватить ими бёдра Хью. Вцепиться пальцами в плечи так, будто от этого зависела жизнь.

– Что? – сдвинул брови он.

– Нога… камень…

Болотисто-зеленые глаза с подозрением сузились.

– Врёшь.

Хью резко наклонился. Майя повисла на нём параллельно земле, как коала на ветке. Холод от воды почувствовался совсем близко, в дюйме или в двух. Если найдёт волна, то окатит спину и может даже голову.

– Нет, – пропищала она. Сильнее впилась пальцами в голые плечи, сцепила ноги в замок за широкой спиной. – Я на что-то наступила.

Глаза Хью испытующе заглянули в её глаза. Мгновение, два, три… И линия горизонта начала становиться в привычную позицию. Хью медленно выпрямился. Руки, придерживающие Майю за талию, скользнули ниже, опустились под бёдра, и чуть подбросили вверх. Чтобы не уронить. Ладони, кажется, прожгли джинсы насквозь.

– Больно? – серьезно пробасил Хью.

Где болит? Кому больно?

Ах, нога…

– Немного, – голос Майи сорвался на шёпот.

Он развернулся и, рассекая воду, осторожно пошел к берегу. Дошёл до полосы сухих и мокрых камней, двинулся дальше, назад к куртке. Ношу на ноги так и не поставил. Майя прилипла к обнаженной каменной груди, лицо оказалось напротив лица. Близко-близко. Ближе было только вчера на «диванной» фотосессии…

Воздух в лёгких, кажется, закончился…

– Отпусти меня, – пробормотала она, – Я не смертельно ранена.

Он не ответил, шаг не сбавил. Продолжил уверенно идти вперед, будто налегке.

– Хью…

– Не хочу, чтобы ты еще на что-то наступила, – хрипло проговорил он.

Руки у неё под бёдрами сделали небольшое движение, пальцы сцепились в замок, имитируя стул. Господи… Как далеко до дурацкой куртки? Неужели так далеко? Майя постаралась оглянуться через плечо, насколько это возможно. Их маленький лагерь виднелся уже рядом.

– Мы пришли. Отпускай, – она снова повернулась к сосредоточенному лицу.

Густые тёмные брови чуть приподнялись.

– Уверена?

– Да, – Майя закатила глаза. – Это был только камень. Ампутация не понадобится.

Однако и сейчас Хью не послушался. Она могла вырваться. Ведь могла же. Он, конечно, больше неё и тяжелее в два раза, но и она не ребенок, которого можно скрутить в узел. Однако Майя не захотела. Ни одна женщина на её месте не попыталась бы всерьез освободиться от этого большого крепкого тела.

Хью тем временем остановился. Вместо того, чтобы убрать руки и позволить Майе соскользнуть, стал опускаться сам. Присел на корточки, снова сделал движение: ладони проехали по бедрам, вернулись на талию, попутно чуть задрали футболку… полоснули по коже. И Майя оказалась сидящей на чёрной куртке.

Голая грудь тут же отстранилась.

– Какая нога? – серьезно пробасил Хью.

Майя моргнула. Какая нога? Какая же там была нога?

– Правая… Кажется, правая…

– Ты не помнишь, какую ногу поранила? – уголок его губ приподнялся в ухмылке.

– Нет. Я сейчас и имя своё вряд ли вспомню.

Ухмылка стала шире. От глаз Хью побежали самые прекрасные в мире морщинки.

– Так болит, что всё забыла?

– Ну почти.

– Бедная.

Он же всё понимает. Абсолютно всё. Его взгляд переместился на её ноги. Хью взял правую голень, провёл по джинсам к щиколотке и приподнял. Вытянул вперед, уложил на своё колено. Майя по инерции подалась назад и уперлась ладонями в гальку. Тёплые пальцы переместились на пятку, осторожно покрутили стопу, взгляд под хмурыми бровями сосредоточился на ней же.

Мужчины в начале отношений такие внимательные! В них так легко влюбляться! И почему это так быстро проходит? Через год или два начинает казаться, что всё было сном. Взамен остаётся только сломанный фен и горечь…

Она мысленно отмахнулась от себя самой.

– Молодец, – прозвучал бас. – С ногой ты угадала.

И в следующую секунду в ребре стопы несильно защипало. Майя рефлекторно дёрнулась.

– Ау!

– Прости, – нога осторожно опустилась на прогретые камни. Хью заглянул в глаза. – Ходить вроде бы сможешь, упор делается не туда. Царапина небольшая.

– Я же говорила.

– Я должен был убедиться, – он повёл голым плечом и толкнулся вперед.

Большое длинное тело с грацией тигра вытянулось рядом с Майей. Прямо на твёрдом пляже. Хью улёгся на спину, одну руку забросил под голову, вторую расслабленно уронил на кубы пресса. Болотисто-зеленые глаза уставились в чистое небо. Глаза цвета зеленого оникса. В них наконец-то упал солнечные свет, и радужка заиграла ярким оттенком. Майя ведь так и думала. Про зеленый оникс. Вчера.

Она так и застыла, сидя над Хью и ошарашенно глядя в его лицо сверху вниз. Если бы подалась немного в сторону, он смог бы схватить её за руку и уронить на себя. И она бы упала, наверняка. Что-то подсказывало Хью, что Майя сейчас позволила бы себе упасть ему на грудь и не пыталась бы вырваться. Но он не стал её провоцировать. Может быть, потом…

Вместо этого он прикрыл глаза, втянул носом солёный воздух, медленно протяжно выдохнул. Рядом с ним произошло какое-то движение: заскрипела галька, зашуршала одежда. Он открыл один глаз, прищурился: Майя осторожно вытягивала ноги и, упираясь на локти, устраивалась удобнее на его кожаной куртке. Еще секунда, и она улеглась с Хью плечом к плечу.

И наступило молчание.

Капли на теле быстро испарились под солнце. Белые пернатые бандитки, наконец, поделили доставшийся им корм и с криком разлетелись в разные стороны. Над пляжем воцарились мир и спокойствие. Волна негромко набежала на берег, затихла, набежала снова. Ветер приятно обдул раскаленную кожу.

Давным-давно Хью не валялся вот так на солнечном пляже в компании женщины. Больше двадцати лет уж точно.

Он тихо хмыкнул.

– В детстве бабушка возила меня сюда каждое лето, – заговорил он. Убрал руку с живота и прикрыл ладонью глаза от солнца. – На выходные или через выходные. Бабуля считала, что мне нужен морской воздух. Мы снимали комнату для ночлега, а весь день проводили на пляже: ели принесенную с собой еду, кормили чаек, я даже иногда купался. Помню, как психовал, не хотел бросать друзей и ехать куда-то в компании бабки…

Он замолчал. Прислушался к создавшейся паузе. Зачем он это сказал? Тема бабули Беатрис давно была табу. Или почти табу. Её нужно воспринимать, как данность, и не пытаться обсуждать с женщинами. По закону жанра сейчас Майя скажет какую-то милую банальность, просто чтобы отделаться.

Светло-каштановая голова повернулась на куртке, зеленые глаза с интересом заглянули Хью в лицо.

– Ты был болезненным мальчиком?

Неожиданно. Небанально.

– Я похож на болезненного мальчика? – он непроизвольно хмыкнул.

Майя забавно дёрнула бровями. Камни под ней снова заскрипели, она повернулась всем телом и подперла голову кулаком. Её взгляд внимательно проскользил по всему телу Хью, до самых пальцев ног. Снова вернулся к лицу. Но она не ответила. Да вопрос и не нуждался в ответе.

– Я всегда был здоровым и подвижным танком, – Хью снова устремил взгляд в небо. – Не знаю, откуда у неё взялись эти идеи о морском воздухе, но противостоять ей было невозможно.

Майя издала смешок. Убрала локоть, подложила руку под голову. Еще немного, и прижалась бы к боку Хью всем телом…

– Не сомневаюсь, – с улыбкой проговорила она. – Но мне кажется, как раз только ты и можешь ей противостоять.

– Не когда мне было одиннадцать. Для этого потребовались годы тренировки, – он запнулся. Глубоко вдохнул. Здесь вообще как-то особенно легко дышать… – Надо привезти её сюда на день.

Почему-то эта мысль не приходила в голову раньше. А ведь давно можно было точно так же арендовать машину, усадить в неё бабушку и вывезти из квартиры, которую она почти не покидает. Да, у неё в спальне всегда открыто большое окно и старая леди с высоты взирает на мир, но это ведь не то же самое…

– У вас такие отношения… – ворвался в размышления тихий голос.

О чёрт… Только не это. Хью устало сдвинул брови.

– Какие?

Если она сейчас скажет «милые», это станет концом. Концом без начала.

Его плеча коснулось что-то прохладное, мягкое. По телу прошла мелкая дрожь. Он резко повернул голову и убрал руку с глаз: Майя задумчиво смотрела на его плечо, её палец медленно обрисовывал рисунок терновника. Будто бессознательно. Она даже не заметила заминки…

– Не знаю, как сказать, – проговорила девушка. – Красивые? Наверное, красивые. Такие редко бывают.

Фраза обезоружила. Лишила дара речи на несколько долгих секунд. Майя продолжала невесомо выписывать рисунок на его плече, совершенно безмятежно. Но вот её ресницы взметнулись, глаза открыто заглянули в глаза Хью, палец на секунду замер.

– Как ты оказался у неё?

Она правда не понимает, что говорит? Или это такой обманный манёвр?

– С чего ты взяла, что я оказался у неё?

– Иначе ты не стал бы ее выхаживать, – Майя повела плечом и снова сосредоточилась на терновнике.

Действительно, логично. Однако в корне рушит весь сложившийся стереотип. Насколько бы ни было понятно, что Хью обязан бабуле всем, каждый раз приходилось это объяснять. И часто натыкаться на стену.

Он несильно стукнулся затылком о камни. Поскреб пальцем шрам. Майя не давила, не повторила вопрос, но, очевидно, ждала.

– Отец погиб до моего рождения, – заговорил он. – А мать решила, что слишком устала быть матерью. Я плохо её помню. Она подбросила меня бывшей свекрови, когда мне было четыре. Сказала, что идёт на работу, оставила пакет с вещами, и ушла.

– И больше не появлялась? – тихо выдохнула девушка.

Хью пожал плечами.

– Присылала открытки на Рождество из разных концов страны, но уже лет десять ничего о ней не слышно. Или устала тратиться на картон, или что-то случилось. Не знаю. Мне неинтересно.

Пальчик на плече прекратил свой ход. Майя перекатилась на спину и уставилась в небо. Так же, как и Хью несколькими минутами раньше.

– Бедная Беатрис, – спокойно заключила она.

И снова неожиданно. Этого тоже никто раньше не говорил. То есть говорили, но в контексте болезни. Сейчас же было примешано явно что-то еще.

– Почему? – теперь уже Хью повернулся на бок и подпёр голову ладонью.

– Вырастила сына, отпустила, могла бы начать делать что-то для себя, но ей пришлось снова пройти все заново с внуком. Она всю жизнь прожила для детей, – Майя повернула голову на куртке. Зеленые глаза сощурились от солнца. – У неё были какие-то мужчины?

А ведь он никогда не размышлял об этом с такой стороны. То, что пожилой женщине было непросто растить ребенка – это факт. Всё должно происходить вовремя. В пятьдесят восемь нелегко угнаться за четырёхлеткой. Хью задумчиво потёр губы.

– Я ей достался поздно. Деда уже не было в живых, а ей исполнилось пятьдесят восемь. Если и появлялись какие-то ухажеры, то она не приводила их в дом.

Губы Майи растянулись в лукавой ухмылке.

– Думаю, ты не давал ей сильно скучать. На дискотеки для тех, кому за шестьдесят, у неё не оставалось времени.

– Эй! – Хью оторвал руку губ, быстро поднёс к носу Майи и осторожно по нему стукнул. – Я не был занозой в заднице!

Она вяло отмахнулась и тоже повернулась на бок. Теперь они оказались нос к носу.

– Ты даже в двадцать умудрился порезать руку до серьезных последствий.

Язва.

– Я был влюблён и меланхоличен.

– Что же в таком случае с тобой творилось в шестнадцать? – аккуратные бровки насмешливо выгнулись. – Если Беатрис еще и не была седой, то наверняка поседела за твою юность.

Ужасная язва.

– Ты на чьей вообще стороне?

– Конечно на её! – почти возмутилась Майя. – Не представляю, как бы я справилась с мальчиком Хьюго. Её силы воли хватит на десятерых женщин. Как она еще разрешила тебе купить мотоцикл…

Боже… еще немного и её голос станет скрипучим и прокуренным трубками. Хью закатил глаза.

– …на тот момент я был уже взрослым мальчиком.

– …да еще и отпустила в тур по стране.

– Мне было двадцать семь. Думаешь, я спрашивал?

– Думаю, да.

Туше. Угадала.

– Ладно, – он примирительно поднял ладонь. – Спрашивал. То есть нет, я просто советовался. Она не могла мне запретить… Кстати, – Хью отстранился от улыбающегося лица и осмотрелся: где-то здесь должна быть прекрасная тема, чтобы перевести разговор с его персоны на что-то более нейтральное. – Когда мы приезжали на байках, здесь было колесо обозрения. Сейчас я его не заметил. Могли бы прокатиться.

Майя выгнула брови. Её взгляд метнулся куда-то за спину Хью, но тут же снова вернулся к нему.

– Смотри туда, – она указала подбородком всё туда же, за спину.

Он откинулся на спину и запрокинул голову. Так увлёкся, что не увидел огромное колесо? Ответ нашёлся сразу же.

Нет, не колесо.

На набережной по установленному высокому штырю вниз ползла стеклянная капсула. В ней, как рыбки в аквариуме, к стеклу прилипли люди и смотрели на море, город, и еще чёрт знает сколько миль вокруг. Что-то вроде пончика с человеческой начинкой. Отличная замена колесу обозрения. Как её можно было не заметить раньше? Хью снова повернулся к Майе, выгнул рассеченную бровь.

– Поедем?

Она тут же оттолкнулась от гальки, села и согнула колени.

– Если только ты не хочешь еще позагорать.

Ха-ха. Хью сел вслед за ней. Камни перестали массировать голую спину.

– Подай мне футболку, язва, – ухмыльнулся он.

Стеклянный аквариум высоко над землей. Это будет интересно. Если туда не набьётся толпа народа…