Глава 12
«Смотровая башня «Ай360» была построена в две тысячи шестнадцатом году. Она состоит из непосредственно башни высотой пятьсот тридцать футов и круговой остеклённой площадки, которая поднимет посетителей вверх, а потом вернёт на землю. Капсула может вместить двести человек и оснащена баром, так что во время «полёта» можно угоститься бокалом вина, пока созерцаешь виды Ла-Манша и Брайтона с внушительной высоты…»
…всё это Майя узнала из буклета, который бесцельно листала уже какое-то время. Очередной рейс ушёл в небо прямо перед тем, как они взобрались на набережную, поэтому оставалось только ждать. Хью ушёл за билетами. Майя уселась на диван, откинулась на спинку, нашла на подлокотнике забытый кем-то буклет и стала изучать.
Рядом с парапетом, ограждающим шахту капсулы от зевак, норовящих туда упасть, столпилась их целая куча. Человек двадцать. Не двести, конечно, но всё-таки… Майя задрала голову, прищурилась от солнца, посмотрела вверх. Штырь, на котором держалась капсула, уходил в небо, и с такого ракурса будто истончался к верху. Сама капсула уже была на полпути вниз. «Полёт» подходил к концу? Так скоро? Или это время в компании буклета прошло незаметно? В любом случае, Хью ещё не пришел, что неплохо.
Без него розовое желе, залепившее мозг, как бы отступает и даёт трезво мыслить.
Майя чувствовала, что её заносит на поворотах. На самом деле её занесло уже тогда, когда она согласилась ехать в Брайтон. Это был, пожалуй, самый сильный занос. Но теперь шла череда маленьких, вроде бы малозначительных, и они накапливались. Ничем хорошим это не закончится. Кто её тянет заигрывать с Хью? Какой бес толкал тыкать пальцем в плечо с татуировкой?
Всё получалось само собой. И это самое плечо совсем не возражало. Лучше бы возражало.
По карману и бедру прошла вибрация. Еще одна. Еще одна. Майя отбросила буклет, приподнялась в кресле, вытянула мобильник. Снова рухнула на сиденье. Взгляд опустился на экран…
О нет…
Ванесса?
Телефон пускал вибрацию в ладонь, но Майя замерла, уставившись на имя будущей свекрови. Уходя вчера из дома и блокируя номер Мартина, она совершенно не подумала о его родне… Чёрт! Мобильник перестал звонить. Наступил момент затишья. Однако если бы она взялась считать до пяти, счёт «пять» не случился бы. Звонок повторился мгновенно. Майя полоснула по экрану и осторожно приложила телефон к уху: можно игнорировать Мартина, но звонок Ванессы пропустить нельзя.
– Да?
– Привет, милая, – из трубки выстрелил женский голос. – Я тебя отвлекаю?
Отвлекает. От самокопания. Но это же не так важно…
– Нет, я не занята, – Майя снова задрала голову: капсула спустилась к земле уже на две трети. – У меня есть несколько минут.
– Отлично. Объясни мне, что происходит. Мартин не может с тобой связаться, говорит, ты не снимаешь трубку. Это так? Вы поссорились?
Ванесса. Она всегда разговаривает с людьми, как строгий учитель с провинившимся классом. Невыносимая манера. Майя прикрыла глаза рукой, разгладила лоб пальцами.
– Нет, мы не ссорились.
– Тогда в чём дело?
– Я-я… – протянула она, но тут же запнулась. Она совершенно не продумала, что говорить кому-то, кроме Мартина. Что говорить Мартину она тоже не продумала, но ему можно было просто не отвечать.
Впрочем, Ванесса не нуждалась в ответе.
– Ты же помнишь, что завтра примерка? – снова затараторила она. – Я уже поменяла планы, чтобы приехать: мне не нравится, как эта швея каждый раз пытается облапошить тебя на дополнительные суммы. Ты совершенно не умеешь общаться с обслугой, тебе нужен кто-то сильный рядом.
Ну, конечно. Уж она-то умеет общаться с «обслугой».
– К тому же возникли некоторые вопросы по украшению зала. Мне звонил декоратор…
Как интересно.
– Декоратор? – Майя уронила руку на колено, беспомощно осмотрелась. – Вам? Почему не мне?
– В прошлый раз ты чуть не позволила развести себя на кадки с лавандой, милая, – тон Ванессы сделался поучительным. – Это никуда не годится.
Действительно, никуда… Кадки с лавандой? Немыслимый, страшный грех. Она подавила вздох. Как сказать этой напористой женщине, что и платье, и декоратор с лавандой теперь под вопросом? И под вопросом ли? Чёрт… Чёрт бы всё побрал.
– Майя?
Она тихо вздохнула.
– Я здесь, Ванесса.
– Ты обиделась?
– Нет. Всё нормально.
– Отлично. Ну так что мне сказать Мартину? Почему ты не отвечаешь на звонки?
А она думала, что будущая свекровь уже и забыла, с чего начала. Но нет. Бантики и рюши только на время отодвинули неизбежное.
– Я была занята, – выдавила Майя. Снова покрутила головой в поисках спасения. На набережной показалась высокая массивная мужская фигура в джинсах, чёрной футболке, с татуированными руками. Спасение. Шкаф, в который можно спрятаться хоть на время. – Я позвоню Мартину, как только освобожусь, а сейчас мне уже нужно идти.
– А что это за шум?
Ветер, свистящий в трубке, не остался незамеченным.
– Съемки на природе. Пикник.
– Эти твои съемки, – Майя буквально увидела, как поджались накрашенные губы женщины. – Скорей бы вы уже поженились, и ты осела дома. Твоя работа совершенно тебя не красит.
Мужская фигура завернула за ограждение. Болотисто-зеленые глаза в одну секунду нашли Майю, и мужчина направился прямиком к ней.
– Мне пора, Ванесса.
– Не задерживайся, милая. Мартин волнуется, – успела добавить та. – До завтра.
И в трубке стало тихо. Наконец-то. Майя глубоко вдохнула, задержала воздух в лёгких. Медленно неспешно выдохнула. Между ней и Хью осталось несколько шагов. Между капсулой и землей – несколько десятков футов.
– Я искал нам мороженое, – без предисловий сообщил мужчина, остановившись рядом. – Но потом решил, что мы не успеем его съесть, – он крутанулся на носках, всунул руку в карман, посмотрел на приближающийся к набережной аквариум.
Майя проследила за его взглядом.
– Да, вряд ли. Хорошо, что не купил, – она поднялась с сиденья, всунула в карман телефон, который до сих пор сжимала в пальцах.
Только бы он не спросил, кто звонил. И почему вызов так резко прервался. Ванесса и её звонок вдруг стали казаться чем-то инородным, из совсем другой жизни. Чем-то, совсем не соответствующем ситуации…
– Я помешал? – прозвучал бас.
Спросил.
Майя резко вскинула голову.
– Нет, – она попыталась растянуть губы в улыбке. Вышло не очень. – Ничего срочного. Пойдём?
Остеклённая платформа причалила к парапету. Раздвижные двери медленно поехали в стороны. Хью коротко кивнул, его рука вылезла из кармана и Майя ощутила, как её ладонь захватывает тёплый плен.
– Пойдём, – он склонился к её уху, по коже прошёл басистый шепот. – Займём лучшие места.
Даже такая обыденная фраза его шепотом звучит как прелюдия.
Нужно держать себя в руках.
– Там все места лучшие, – в тон ему прошептала Майя. – Со всех сторон будет красиво.
– Я за то, чтобы смотреть на море. И чтобы никого постороннего рядом не было.
Когда двери разъехались до упора, поток людей хлынул вперед. Волна внесла Хью и Майю, но дальше посетители тонкими ручейками разошлись по огромному пространству, даже как-то теряясь в нём. Майя затормозила на входе. Взгляду открылась кабина, не скрытая больше чужими нетерпеливыми головами. Стеклянная комната, похожая на гидравлический лифт, с барной стойкой и с парапетами по всему периметру, чтобы зеваки не наваливались на прозрачные стенки.
Рука, сжимающая руку Майи, никуда не исчезла. Подталкиваемый оставшимися людьми Хью сориентировался первым. Он сделал шаг в сторону от двери, и Майя, увлекаемая за ним, послушно поддалась.
– Пойдём в бар? – он тут же прислонился к парапету.
Последние люди вошли внутрь и стали распределяться по пространству. Майя несколько раз обернулась, снова посмотрела по сторонам.
– Хватит с меня баров. Я уже показала, на что способна.
Губы Хью насмешливо изломились.
– Твоё похмелье уже должно было пройти.
– Поэтому не нужно обеспечивать мне новое.
Она встала рядом с ним, тоже привалилась к парапету.
Интересно, каково работать в этом баре. Целый день проводить в кабине, которая то поднимается в небо, то опускается на землю. Целый день в движении. А если авария и зависаешь в воздухе на неопределённый срок? Наверняка вся прелесть работы в таком месте теряется очень скоро.
По кабине из невидимых динамиков полилась музыка. Что-то достаточно бойкое, попсовое. Неплохой фон для поездки. «Стюардесса» в строгой форме подошла к дверям, взялась за хромированные трубы парапета и стала смыкать их в том месте, где был вход. Очевидно, посадка закончилась. Спустя еще несколько секунд стеклянные двери начали движение друг к другу.
– Сейчас поедем, – Хью скрестил руки на груди, посмотрел на Майю сверху вниз. – Готова?
– А ты?
Он не ответил. Только ухмыльнулся уголком губ.
Двери сомкнулись полностью. Кабина медленно двинулась вверх. Ноги Майи непроизвольно дрогнули.
– О Боже… – выдохнула она.
Наверное, слишком потрясённо. Брови Хью мгновенно выгнулись острыми углами.
– Ты боишься высоты?
А с виду по нему не скажешь, что он паникует при виде слабости.
– Тебя бесят женские страхи? – Майя тоже выгнула брови.
– Нет, – могучие плечи поднялись и опустились. – Если боишься, можешь прижаться ко мне, я не против, – он замолчал. От глаз разбежались морщинки. – Только ради этого и стоило сюда идти.
Вот же засранец.
– Стратег… – Майя фыркнула. – Я не боюсь высоты. Просто… Чёрт, она движется.
– Да, движется, – Хью важно кивнул. – Едет вверх. Как лифт в многоэтажке.
– В лифте ты как в коробке и не видишь, что земля остаётся далеко внизу.
– За вход в лифт не платят двадцатку. Развернись, Майя, – он крутанулся на носках, согнулся пополам и поставил локти на поручни. – Посмотри вокруг.
И она тоже развернулась. Оттолкнулась от парапета, встала спиной к салону, вцепилась руками в хромированные трубы и посмотрела.
И замерла, кажется, минут на десять.
Капсула медленно ползла вверх и как-то незаметно успела достичь крыш домов и перемахнуть их. Где-то внизу остался пляж. И весь мир будто отрезало… Да, за спиной то и дело сновали люди, музыка глушила негромкие разговоры, звякали бокалы в баре, но это всё проходило мимо сознания. В сознании и перед глазами остался только Ла-Манш, уходящий далеко вперед синим, немного беспокойным полотном.
Кабина всё ехала и ехала. Лишь слегка менялся вид: стык между водой и небом отодвигался дальше с каждым новым футом высоты. Кажется, еще немного, и можно будет увидеть французский берег. Хотя вряд ли. Франция достаточно далеко от этой части острова, но если бы башня была выше… Если бы башня была выше, на неё даже снизу было бы страшно смотреть.
Майя перестала держаться за парапет, как утопающая. Теперь она уперлась в него ладонями и подалась вперед, ближе к выпуклому стеклу «аквариума».
– Это так красиво! – прозвучал её собственный шепот.
Хью рядом негромко откашлялся.
– Да. Снизу всё выглядит иначе, – он выпрямился, расправил плечи. – Пойдём на другую сторону?
– Нет, останемся здесь, – она на секунду оторвала взгляд от моря, покосилась на него. – Там всего лишь город. Вид крыш я видела и с Лондонского глаза.
– Значит, ты всё-таки уже рисковала жизнью, поднимаясь на такую высоту, – хмыкнул он.
Майя закатила глаза.
– Очень смешно. Там же другой тип постройки, вокруг есть всё это железо, крепежи. А здесь мы просто…
– Скользим. По столбу.
– Именно.
Хью снова ухмыльнулся, вытянул руку и двумя пальцами схватил Майю за майку. Несильно потянул на себя.
– Пойдём, скоро начнётся спуск. Посмотрим на обратном пути на Брайтон. Вода – это просто вода, – добавил он. – Она одинаковая до самого горизонта.
Она по инерции попятилась. Развернулась. Хью отпустила её одежду, и Майя двинулась в обход колонны. Она ведь здесь не одна. Нужно думать о желаниях спутника.
– Тебе было неинтересно?
Тёплая ладонь осторожно легла на талию. Будто направляя, подталкивая в нужную сторону.
– С тобой мне всегда интересно. Но там, – рука в татуировках вытянулась к городу, – меньше народа. Все хотят пить в баре и смотреть на море, поэтому, – они сделали последние несколько шагов и оказались на той стороне «пончика», которая смотрела на сушу, – здесь нет никого.
Майя на секунду запнулась на металлическом полу. Уставилась в пространство капсулы. Абсолютно пустое. Все люди действительно остались с другой стороны. Их и так было не слишком много для такой вместительной кабины, а оказывается…
– Как ты узнал? – она круто повернулась к Хью.
Расставила руки в стороны и сделала несколько размашистых шагов спиной вперед, прогоняя пустоту сквозь пальцы. Мужчина пожал массивными плечами.
– Заметил, что там толпится слишком много народа.
А она не заметила. Настолько провалилась в зрелище, что не заметила, как те, кто изначально ехал со стороны города, перешли к морю. В самом деле, все хотят пить и смотреть на море. Это, наверное, некий вариант мечты, записанный в подкорке. Даже если поездка длится только двадцать пять минут, можно успеть почувствовать себя кем-то другим.
Кабина достигла пика. Доползла. Майя так и осталась стоять, раскинув руки. Опустила голову и посмотрела под ноги. Подъем – это не самое страшное. А вот спуск…
– Что такое? – озабоченно прозвучал бас.
Она вскинула голову и нашла взглядом глаза Хью.
– Приехали.
– И что?
Он такой спокойный, такой уравновешенный. Интересно, это напускное?
– Знаешь, что самое страшное в катании на таких аттракционах?
Тёмные брови дёрнулись.
– Дай угадаю…
– Спуск, – выронила Майя. – Никогда не смотрю вниз, когда колесо обозрения обходит самую высокую точку. Это как замедленная съемка при падении.
Кабина начала медленное движение вниз. Хью ухмыльнулся в короткую бороду. Конечно, ему смешно. Наверное, она выглядит в его глазах капризной дурой. Он сделал небольшой шаг навстречу, потом еще один. И еще. Оказался прямо напротив Майи. Сильные руки потянулись к ней и легли на талию, согрели через тонкую ткань. Подтолкнули к выпуклой стеклянной стене.
– А я предлагал себя в качестве опоры, – сквозь улыбку проговорил он.
Под его напором Майя снова попятилась. Спина наткнулась на очередной поручень.
– Смотри, – Хью указал взглядом ей за спину. – С этой стороны тоже красиво.
Его ладони не сменили место дислокации. Остались там же, на талии. Майя заметно сглотнула. Им совершенно не нужно там быть, даже, можно сказать, нельзя… Но силы, которые могли заставить её стряхнуть мужские руки с себя, совершенно покинули тело.
– Ты будешь смотреть на город? – пробормотал Хью.
Его большие пальцы сделали синхронное поглаживающее движение, сам он придвинулся еще чуть ближе, пригнулся. Глаза с улыбкой заглянули в глаза, привязывая, приковывая, не давая отвести взгляд. Можно отвернуться. Нужно. Прямо сейчас развернуться к нему спиной и погрузиться в изучение крыш Брайтона…
– Буду, – Майя нервно облизала губы. – Сейчас только…
Что «только» она не договорила и даже не успела придумать. Одна рука Хью проехала с талии вверх, мягко обхватила подбородок Майи двумя пальцами. Мужчина подался вперед, толкнул носом нос, и его губы завладели её губами. Медленно, тягуче, невыносимо.
Господи-Боже…
Конец света настал. К нему всё шло, и он наступил. Майя глубоко втянула носом воздух. Сердце застучало в горле, висках, пульсом на шее. Тепло волнами поползло от солнечного сплетения по всему телу. Она оторвала руки от поручня, уперлась ими в широкую мужскую грудь, и разомкнула губы. Ей в ладонь мерно ударилось другое сердце.
Как же сильно этот удар отличался от её собственного бешеного боя!
Хью не торопился. Его губы осторожно смяли её, язык неспешно очертил контур, запуская в кожу тысячи невидимых иголочек. Майя задрожала. Ладони проехали выше и обняли горячую жилистую шею. Мужская рука переместилась с подбородка, пальцы Хью запутались в волосах Майи, начали невесомо массировать затылок, большой палец тепло погладил мягкую кожу за ухом…
Бешено-приятно. Пальцы ног в кроссовках поджались от удовольствия.
Из груди Майи вырвался выдох наслаждения.
Она умирала. Падала в пропасть. В этих руках легко падать и не думать о том, что будет, когда всё закончится. Каменное тело уже вплотную придавило Майю к парапету, но и это ощущалось маленьким незначительным неудобством. Что она делает? Позволяет себе влюбляться при том, что у самой есть жених, намечена встреча с его матерью и еще миллион других встреч. Влюбляется несмотря на неразрешенную проблему, которая, возможно, взялась из воздуха. Что она скажет Мартину? Как посмотрит на него, вернувшись вечером домой? Как выдержит тяжёлый взгляд Ванессы завтра?
Перед глазами непрошено пронеслись кадры разговора. Такие, какими могли бы быть.
Холодный душ окатил с ног до головы.
Она не может бросить всё ради неизвестности. Ради призрачной идиллии, поездки на байках, юга Франции. Не может из-за одной поездки, случившейся с похмелья, сказать двум сотням гостей, что свадьба отменяется. Сказать матери и отчиму, что они могут не утруждаться и не тратиться на красивые наряды.
Она не сможет. Помолвки не рвутся из-за прихоти одной из сторон.
Майя спустила руки с шеи Хью назад на грудь. Последний раз захватила его губы своими, отчаянно смяла. Зажмурилась сильнее, задержала… И отпустила. Наклонила голову и упёрлась лбом в каменную грудную клетку.
– Я не могу, – прохрипела она в ткань футболки.
Собственный голос прозвучал, как неродной. Сердце под её ладонью забилось в два раза быстрее.
– Май… – бас сипло сорвался на конце слова.
Как же тяжело… Как же больно и тяжело…
– Я не могу, – не отстраняясь от груди, Майя яростно мотнула головой. – Так нельзя.
– Нет. Нет-нет-нет, – руки Хью плотным кольцом сомкнулись вокруг её тела. – Не делай глупость.
– Это подло и… Ч-ч-чёрт…
В горле застрял ком, мешающий говорить. Мешающий дышать. Хью попытался боднуть её лоб своим, чтобы заглянуть в глаза, но Майя не поддалась.
– Это он поступил подло, не ты…– хриплый шепот обдал теплом мочку уха.
– Я не знаю наверняка…
– Я знаю. Не бывает таких совпадений. Он тебе не нужен, Май. Он не сделает тебя счастливой.
Она подавила горестный смешок. А что сделает? Случайная связь длиною в сутки? Майя несильно толкнулась ладонями в грудь.
– Я должна вернуться домой.
Кольцо рук не ослабло.
– Не должна.
– Хью…
– Останься.
Она еще раз надавила на каменную грудь, попыталась рвануться в сторону. Только сейчас Майя подняла голову и посмотрела в заросшее лицо. Абсолютно больное. Как это пережить?
– Пусти, – выдохнула она. – Я не могу просто взять и разрушить всю свою жизнь.
– И поэтому разрушаешь мою? – рявкнул он.
Вот теперь руки резко разомкнулись, Хью сделал шаг назад. Вокруг наступила пустота. Прямо как вчера на диване. Болотисто-зеленые глаза впились в лицо Майи тяжелым взглядом, заставляя поёжиться. Между двумя телами протянулись электрические провода под напряжением.
«Разрушаешь мою». А ведь он прав, и от этого душу выворачивает наизнанку еще сильнее. Сама того не сознавая, Майя несколько раз за последние сутки проехала танком по чувствам Хью, какими бы эти чувства ни были. Шла к нему, давала себя ненадолго, чтобы потом отобрать. Как последняя дрянь. Никто не толкал ее в бар, она шла сама. Никто не заставлял напиваться и засыпать, никто не тянул насильно ехать в Брайтон.
Она сама сплела паутину и запуталась в ней. А теперь режет эти нити, делая больно другому человеку.
На «их» половину кабины вдруг вступили люди: три немолодые женщины с бокалами важно прошествовали мимо, обмениваясь шутками и обрывая невидимые натянутые провода. Хью отвёл взгляд. Отвернулся, забросил руку за голову и беспомощно взъерошил волосы на затылке. Майя встрепенулась, осмотрелась. Как-то незаметно кабина успела доплыть до низу. Десяток футов – и земля.
Бежать. Покинуть эту вдруг ставшую душной капсулу, покинуть этот ужасный город. Рефлекс сработал автоматически. Майя рванулась к двери. «Стюардесса» уже начала рассоединять хромированные трубы парапета. Несколько длинных мгновений, и кабина остановилась на уровне набережной. Двери поехали в стороны.
Она не стала дожидаться полного открытия. Как только проём стал достаточно широк для тощей модельки, выпрыгнула под палящее солнце, обогнула капсулу и выскочила за ворота аттракциона.
– Майя, постой, – сквозь ветер в ушах устало окликнул мужской голос.
Тяжёлые шаги застучали за спиной. Конечно, он пошёл за ней. Не мог не пойти.
– Майя! – пальцы сомкнулись на её запястье, невидимая сила потянула назад, и Майя крутанулась на пятках. – Ты же еще можешь всё бросить, – Хью перехватил её за вторую руку, удерживая равновесие.
Как замечательно рассуждать, не будучи на её месте. Как легко осуждать! Она до боли закусила губу.
– Не могу.
– Это твоя жизнь, – его взгляд болезненно заметался по её лицу. – Ты можешь в ней абсолютно всё.
– Ради чего? Ради влечения? Мы незнакомы, Хью! Я не знаю тебя!
– Знаешь! Ты меня знаешь!
– Нет, – Мая мотнула головой. – Я знаю Мартина. Я с ним два года. Мы прошли через недопонимание, он выбрал меня вопреки недовольству родителей, закрыл глаза на недостатки…
– Перестань его защищать! – Хью сильнее сжал руки.
– Чего ты хочешь от меня? Ты представляешь, о чём просишь? Правда представляешь? – она дёрнулась, вырвала запястья из захвата. – Сколько людей пострадает из-за меня, представляешь? Из-за дурацкой прихоти? – второе запястье последовало вслед за первым, Майя попятилась, голос вдруг стал повышаться. – Из-за того, что мне что-то показалось? Как должно звучать моё оправдание? Идиотка, которая не знает, чего хочет, согласилась выйти замуж за мужчину, за две недели до свадьбы встретила другого и мгновенно передумала? Только потому, что два раза с ним поцеловалась?
– Не только! – исступленно рявкнул Хью.
– А что еще? Как быстро всё кончится? Как скоро пройдёт эта бешеная похоть и я снова стану не нужна?!
Последние слова уже сорвались криком. Ветер подхватил его и без спроса понёс по набережной. И стало тихо. Слишком тихо. Хью с каменным лицом смотрел на неё и не двигался, её собственные ноги вросли в тротуар. В жарком летнем дне повеяло арктическим холодом…
Она сделала всё, чтобы порвать нити. Она может собой гордиться. Когда-нибудь, когда снова сможет дышать.
Очередной порыв ветра растрепал волосы. Майя нервно смахнула с лица пару прядей, обняла себя за плечи.
– Я вернусь поездом.
Хью облизал губы. Отступил назад. Тёмная голова несколько раз коротко кивнула.
Только бы согласился. Только бы не стал настаивать. Она сломается, точно сломается.
– Как знаешь, – выронил он.
Безо всякой жизни в голосе.
И, больше не глядя на неё, развернулся, и быстро пошагал прочь.
Мимо прошла пожилая пара с палками. Старики посмотрели в удаляющуюся спину, покачали головами. Мужчина с собакой на поводке быстро отвёл от Майи любопытный взгляд. Оказывается, жизнь вокруг продолжалась. Ходила туда-сюда, видела всё и слышала.
Только теперь уже было абсолютно всё равно.
– Не ненавидь меня слишком сильно, – прошептала Майя одними губами.
Чёрная футболка скрылась за поворотом. Теперь уже навсегда.
Хью остановился на верхней ступеньке лестницы, спрятал руки в карманы джинсов. Люди на пляже продолжали кормить чаек, загорать и пить напитки. Ничего будто не изменилось за время его отсутствия. Вроде бы. Перед глазами расстелилось море. Слишком спокойное. Почему оно такое спокойное сегодня? Почему не бесится, не смывает с берега гальку, не рвёт ветром волосы? Он посмотрел под ноги, размахнулся и пнул мелкий камень. Начал медленно спускаться на пляж.
Галька заскрипела под подошвами кед, Хью наклонился и дёрнул за шнурки. Двумя рывками стянул обувь с ног, подошёл к кромке воды. Маленькая волна уже знакомо лизнула пальцы. Он сделал еще один шаг, вошёл по щиколотку, джинсы мгновенно облепили кожу и отяжелели. Как гири, привязанные к ногам. Это не остановило. Хью продолжил идти вперед, вода всё больше поднималась, достигла колен и полезла на бёдра.
Холод не чувствовался. Ничего не чувствовалось. Хорошая функция – не чувствовать. Включается только в экстренных случая, но спасает. Было бы удобно с этой функцией жить всё время, не растрачивать себя на ненужных людей. Жаль, так нельзя. Ощущения вернутся очень скоро и накроют девятым валом.
Море достигло пояса джинсов, Хью снова посмотрел вниз. Вода промочила край футболки. Плевать? Плевать. Он зажал нос пальцами, согнул колени и нырнул в холодный Ла-Манш.