Глава 13

Связка ключей упала на полку. Негромкое звяканье пронеслось по пустому дому. Очевидно, по пустому. Ни звуков телевизора в гостиной, ни звона посуды в кухне, ни вообще какого-либо звука. Только ключи. И да, дверь была заперта. Майе пришлось открыть самой. Она отмерла. Отошла от порога, толкнула дверь, и та неслышно закрылась за спиной. Вот теперь отрезало даже звуки улицы. Мартин навстречу не выбежал. Удивительно, если брать во внимание весь тот поток сообщений, который Майя перечитала в поезде. Да, она их всё-таки перечитала. Часовая поездка располагала к тому, чтобы что-то читать.

Майя сбросила с плеча рюкзак, лямка проехала по руке и выпала из пальцев. На пол упало тихое «шлёп». Сцепив кисти в замок за шеей, Майя покрутила головой, шея хрустнула в ответ. На самом деле час занял только поезд. Час до него ушел на то, чтобы найти в Брайтоне вокзал, купить билет и занять место. Час после был потрачен на поездку со станции до дома. Итого три. Три часа на копание в себе, чтение всех накопившихся сообщений, и самобичевание.

Три часа это очень много и очень мало одновременно. Достаточно, чтобы начать себя ненавидеть, и недостаточно, чтобы убедиться, что делаешь всё правильно.

Всё то время, когда Майя по навигатору шла к Брайтонской станции, ей хотелось развернуться и побежать назад, на пляж. Вернуться к большому, суровому, чужому байкеру казалось лучшим решением. Но она удерживала себя и шла вперед. Возвращение стало невозможным. Майя достаточно сильно обидела Хью, чтобы ей было некуда вернуться.

Однако уже когда двери поезда закрылись и состав тронулся, всё случившееся начало казаться ненастоящим. Брайтон мелькал перед глазами, вскоре виды города сменились на виды лесов и полей, и все прошедшие сутки превратились в нечто из другой жизни. Так часто бывает. Когда возвращаешься домой из отпуска, появляется стойкое ощущение, что отпуска не было вообще.

Майя сделала шаг по коридору, еще один. Прошла в кухню, остановилась на пороге и бегло осмотрелась. Чистота вокруг, блеск всей фурнитуры, ни одной мелочи, брошенной на поверхностях. Мартин извёлся. Он всегда превращался в Золушку, когда начинал психовать. Случалось такое нечасто, но чётко прослеживалось. Перед какой-нибудь конференцией или другим важным мероприятием кухня вычищалась от и до. Как в салоне до покупки.

Этого стоило ожидать.

Во всей куче сообщений, присланных за вчера и сегодня, не было ни одного сообщения с признанием вины. С хоть каким-либо намёком на вину. То есть Мартин снова и снова писал про фен, в этом он бесконечно каялся и обещал больше никогда не сушить носки ни одним феном… но ни слова об измене сказано не было. О предполагаемой измене. Мнимой. Чёрт… Если бы он был виноват, он бы прокололся. Должен был проколоться. Никто не сможет так долго удерживать лицо и при этом вылизывать кухню.

Майя неспешно развернулась на носках, побрела в обратную сторону. Остановилась теперь уже в проёме гостиной. Бежево-зеленая комната по задумке дизайнера должна была успокаивать. Тёмно-зеленый диван, тёмно-зеленые шторы и ковёр, бежевые стены м мебель… При планировании интерьера дизайнер советовался с Ванессой. На тот момент Майя еще была в статусе просто подружки для встреч и обставлять с нею дом было нелогично, однако ей всегда казалось, что даже будь она уже тогда невестой, её мнения не спросили бы. Ванесса лучше знала, в какой гостиной её сыну будет удобно спать под телевизор.

И в этой дружной компании Майе предстоит провести жизнь.

Она сама это выбрала. Сегодня. Совершенно точно. До вчерашнего дня эти отношения казались нормальными, ничего же не изменилось… Кроме того, что Мартин, возможно, спал с Чарли. И кроме переворота в душе Майи. Но это детали. Это пройдёт.

Она вошла в комнату, подступила к дивану, вяло присела на его край. Зажала ладони между колен. Здесь она и останется ждать. Мартин всё-таки должен вернуться домой, и разговор с ним надо пережить. Надо придумать объяснение своему исчезновению и режиму тишины. Удивительно, но за время поездки из Брайтона в Лондон эти мысли голову не посетили. Возможно, слова сами найдутся, стоит только начать. Два года для Майи не составляло труда общаться с женихом, тушить его очаги возгорания, сглаживать ситуации, уговаривать и успокаивать. Конечно, таких из ряда вон выходящих ситуаций не случалось, но всё-таки…

Возможно, все чувства и эмоции напрочь отмерли, но страх перед встречей не ощущался. Или же других эмоций накопилось столько, что этот самый страх теперь просто задвинут куда-то в задний ряд. Майя с безразличием осмотрела комнату. Взгляд упал на рамку с фотографией, стоящую на журнальном столике. С неё на всех, заходящих в гостиную, с широченной улыбкой смотрел Мартин.

Майя потянулась вперед, взяла рамку, уложила на колени. Бездумно провела пальцем по стеклу. Там был не только Мартин. Она сама тоже. Но она как-то терялась на фоне его улыбки. Она прижалась к его боку, уложила руку на грудь в распахнутой куртке, и, задрав голову, заглядывала в улыбающееся лицо. А сам Мартин смотрел строго в камеру.

Они уже давно жили вместе, романтика из отношений безвозвратно ушла. В тот зимний вечер Мартин внезапно позвал Майю прогуляться. Ни с того ни с сего. У неё выдалась длинная выматывающая съемка в рождественских декорациях, но Мартина это не слишком заботило. Он вытолкал Майю на улицу, не дав даже застегнуть пальто.

– Ты издеваешься, – прохныкала Майя, увлекаемая вниз с крыльца.

Ноги устали, лицо болело из-за постоянного кривляния на камеру… Кстати тогда фотографом тоже был Томми. И больше всего вечером хотелось забраться на диван с ногами, есть мороженное прямо из ведра и смотреть какую-нибудь романтическую комедию. Но Мартин так не думал.

– Нет, – он развернулся, прищурился. – Я делаю тебя счастливой.

«Сомнительно», – подумала она тогда.

Мелкая гадкая морось клубилась в свете фонарей, лезла в глаза и нос, но воодушевлённого Мартина это не останавливало. Они прошли через несколько кварталов и свернули в сквер. Потаскались между голых деревьев, наверное, о чём-то говорили, но Майя упорно не помнила, о чём. Помнила только, как озябли руки к тому моменту, когда Мартин усадил её на мокрую скамейку, достал из кармана обтянутую бархатом коробочку и распахнул.

Майя не успела даже вдохнуть.

– Выходи за меня, – уверенно скомандовал он.

И улыбнулся этой самой широченной улыбкой. Глаза при этом не улыбались. Улыбка приклеилась к лицу, как у манекена.

Что её сподвигло сказать «да»? То, что она замёрзла и хотела домой? Или эта самая улыбка уверенного в себе человека, который всё распланировал и не брал во внимание усталость другой стороны и погодные условия?

Майя уставилась на кольцо с большим белым камнем, брови взлетели вверх, из головы вылетели все мысли.

– Ну так, как выйдешь? – раздалось сверху.

Она задрала голову: улыбка не отклеилась от лица Мартина ни на йоту.

– Д-да, – вырвалось из лёгких. Зубы при этом стукнули друг о друга. – Кхм… Да. Конечно, – и Майя улыбнулась в ответ такой же профессиональной улыбкой.

Впоследствии она ненавидела этот день и вечер, в частности. Он был настолько пропитан каким-то необъяснимым фарсом, что тот искрил в воздухе. После «конечно» Мартин вытянул кольцо из футляра, взял озябшую руку Майи и надел его на палец. Большое. Уже тогда большое, а потом оно стало еще больше, потому что вес начал постепенно таять от нервов.

Как только кольцо оказалось на пальце, жених обхватил ладонь Майи, потянул на себя, заставляя встать со скамейки и крепко обнял. В этот момент не пойми откуда взялся нанятый заранее фотограф и начал кружить вокруг их пары, без конца щёлкая вспышкой…

…Мартин рассказывал всем друзьям об этом вечере, как о лучшем в жизни. Хвастался фотографиями всех вечеринках, снова и снова преподнося свою версию истории. Не уставал добавлять, что ему досталась самая красивая, нежная и мягкая женщина в мире. И покладистая.

Майя снова провела большим пальцем по стеклу рамки. Закрыла себя. Открыла. Закрыла снова. Убери её с фотографии – ничего не изменится. Что интересно, когда Мартин делал ей предложение, кухня не сверкала чистотой. Ни в тот день, ни за неделю до него, ни после. Мартин не нервничал. Он знал, что всё будет так, как ему нужно. Знал, что нежная, милая, покладистая Майя потащится с ним в сквер, сядет на мокрую скамейку, скажет «да». Будет фотографироваться в унылом зимнем пейзаже, чтобы запечатлеть исторический момент для четырёх будущих детей…

Боже…

И с этим человеком она собралась провести жизнь, ни много ни мало. Воплощать его идеальный план. Терпеть, улыбаться, слушать колкости по поводу работы от всей родни, и однажды, конечно, прогнуться под них и бросить моделинг… А сам Мартин в это время будет демонстрировать всем модель идеальной семьи и трахать подружек Майи в свободное от работы время.

Всё так и будет.

Майя вытянула руку, с размаха поставила рамку на стол. По пустому дому разлетелся громкий удар дерева о стекло. К груди будто приложили дефибриллятор и нажали на спуск, сердце заработало быстрее, застучало в ушах. В глазах потемнело.

Нет. Не будет.

Она взвилась с дивана, размашисто выбежала из гостиной и понеслась вверх по лестнице. Ноги загрохотали на ступеньках.

Ничего этого не будет. Хватит. Где окажется её жизнь через пару лет? В яме. Глубокой, чёрной яме. И только сейчас можно сделать что-то, чтоб в эту яму не попасть. Например, уйти. Совсем уйти. Оказавшись на площадке второго этажа, Майя влетела в гостевую комнату. Упала на колени рядом с кроватью, запустила под неё руку, нащупала грубую ткань, потянула на себя.

На свет вылезла спортивная сумка. Пыль от неё поднялась в воздух, влезла в нос, Майя зажмурилась и чихнула. Давно сюда никто не заглядывал. Примерно с того дня, когда Мартин предложил съехаться, и вещи перекочевали из съемной комнаты в Ньюэме в этот дом… Кажется, это было только недавно, а как много всего случилось. Она снова запустила руку под кровать, снова нащупала ткань, снова рванула на себя. Вторая такая же сумка появилась рядом с первой. Отлично. Обе на месте. А где-то еще был чемодан.

Майя пригнулась ниже, положила голову на пол, заглянула в темноту. Под самой стеной почти незаметно выделялось что-то крупное и прямоугольное. Она влезла под кровать по самое плечо. Вцепилась пальцами в жёсткий каркас, осторожно потянула. Глыба сдвинулась с места и покатилась по полу. Мартин будет недоволен. Это его чемодан. Но он в принципе будет недоволен, так какая разница?

Подпрыгнув с пола, Майя схватила сумки, вытянула ручку чемодана и бросилась прочь из комнаты. Влетела в спальню. Распахнула шкаф. Вынула первую стопку одежды…

Она надеялась уйти незаметно.

Чемодан и одна из сумок стояли у подножия лестницы. Туда вместилась часть шкафа, косметика, щипцы для волос, кое-какая обувь, тёплая одежда, ноутбук. Еще часть повседневной одежды лежала в сумке, которая сейчас болталась на плече. Оказывается, очень сложно в считанные минуты подготовить уход из дома. В предыдущие свои переезды Майя, как и все нормальные люди, начинала готовиться заранее.

Некоторые вещи всё же пришлось оставить. Не имея под руками коробок для переезда и вообще какого-то конечного адреса, нельзя выносить из дома всё. Куда она потащится с двумя сумками и чемоданом? В районе полно домов, предоставляющих «кровать и завтрак», но не заваливаться же туда с таким багажом, будто насовсем.

Единственное, о чём Майя успела позаботиться, это такси. Вызвала, пока забрасывала в пакеты шампунь и маску для волос. Всё остальное – неизвестность. Куда ехать после того, как вещи будут погружены в машину? Сбережений хватит примерно на неделю, а дальше наступит тьма. Но лучше об этом не думать.

Майя замерла на пороге спальни. В последний раз осмотрелась. Чужая комната, абсолютно чужая. Как можно было так долго в ней прожить, не имея ничего своего, кроме тряпок? Будто постоянно живёшь в номере отеля. Красивый, уютный, но, если попробуешь вынести из него полотенце, тебя развернут на выходе. Майя изломила губы в кривой ухмылке, тихо хмыкнула. Развернулась на пятках, подошла к лестнице и начала спуск.

Десять минут до приезда машины. За это время можно успеть набросать Мартину записку. Кажется, именно так делают люди? Хотя в современных реалиях нужно просто разблокировать его номер и ждать, когда он позвонит. Скорее всего, это случится быстро. И лучше к тому моменту знать, что сказать.

Сумка раскачалась на ходу и норовила упасть с плеча. Майя остановилась на середине пролёта, поправила лямку, смахнула волосы с лица. Дверная ручка внизу тихо щёлкнула. Майя застыла, вцепившись пальцами в перила. Что там она думала про записку? Опоздала. Дверь начала открываться. Ладно, придётся хотя бы сегодня поступить по-взрослому и не сбегать без предупреждения. В доме появилась сначала часть Мартина, потом он весь целиком. Глядя в экран телефона. Обернулся, закрыл дверь, замахнулся чтобы бросить ключи на полку и… поднял голову.

Майя нервно облизнула губы. В неё врезался недоуменный взгляд светлых глаз. Но только на секунду. Брови Мартина тут же поползли вверх, лицо вытянулось, ключ, наконец, выпал из пальцев и звякнул о дерево.

Это будет непросто. Нужно было быстрее собирать вещи.

– Значит, ты всё-таки жива, – заговорил Мартин.

Отличное начало… Майя промолчала. Она сделала шаг, спустилась на ступеньку ниже… На такое нечего ответить. Взгляд жениха опустился с неё на сумку на плече. Затем метнулся к чемодану и второй сумке у подножья лестницы.

– А это, надо понимать, вещи в химчистку?

Очень смешно.

– Я ухожу от тебя, – проговорила Майя, делая еще один шаг вниз.

– Куда?

Голос прозвучал спокойно. Терпеливо. Так говорят с детьми.

– Неважно, – она посмотрела под ноги: только бы не скатиться кубарем с этой лестницы. – Свадьбы не будет.

– Правда? – брови Мартина картинно выгнулись.

Какого чёрта он паясничает?

– Да.

– Ты это решила до того, как сбежала из дома, или после? – Мартин широко расставил ноги, скрестил руки на груди. От двери так и не отошел. – Вообще мне интересно, как это происходит? – продолжил он. – Ты пошла переодеться и пропала. Это было озарение с небес? Ангел снизошел и предложил по-тихому свалить? Ты знаешь, что я не спал всю ночь? Хотя, откуда тебе знать, правда?!

Его голос постепенно повысился… У Мартина хорошо получалось строить из себя взрослого папочку. Без греха за плечами. На эту манипуляцию так легко повестись… Майя медленно дошла до низа лестницы, подступила к чемодану, уложила сумку поверх него, обмотала шлейку вокруг ручки. И всё это под пристальным взглядом.

– Что, нечего сказать? – по дому пронеслось злое рявканье.

Она оторвала взгляд от багажа. Открыто заглянула в когда-то любимое лицо. Когда-то. Ключевое слово. А ведь в действительности она уже давно перестала его любить. Но поняла это только сейчас.

– Я не буду оправдываться, – собственный голос прозвучал удивительно безмятежно. – Мы расстаёмся, Мартин. Прямо сейчас. Я займусь отменой всего, что завязано на мне, ты, соответственно, отменишь все свои договорённости.

Он переступил с ноги на ногу.

– То есть это не предсвадебный психоз?

– Нет. Моё такси вот-вот подъедет.

– Майя… – он разомкнул руки, зажал пальцами переносицу и зажмурился. Уставший папочка. – Послушай, давай поговорим нормально. Что случилось? – рука повисла вдоль тела. – Я, кажется, извинился за всё, за что мог извиниться. Что-то упустил? Скажи мне. Это ведь несерьезно! – и снова поднялась, палицы запутались в волосах. – Кто отменяет свадьбы за две недели? У нас же крепкие отношения!

– Наши отношения основывались на твоём угнетении меня, – не глядя на Мартина, Майя вытянула из кармана мобильник, посмотрела на время. Пять минут до такси. Пять минут общения, которые нужно выдержать.

– С чего ты взяла? – воскликнул жених. – Какое к чёрту угнетение?

– Моральное, – она оторвала взгляд от экрана. – Я для тебя красивая картинка, чьим мнением ты не интересуешься. Твоя семья считает, что имеет право смотреть на меня, как на таракана. Твои друзья ничего обо мне не знают, кроме того, что я милая и покладистая. Готова молча стоять рядом с тобой и улыбаться.

– Да что в этом плохого? Если жена рядом с мужем улыбается, значит она счастлива! И разве я не расхваливал тебя перед друзьями? Не говорил, какая ты красивая?

– Всё то же самое можно сказать и про эскортницу. Можешь нанять её для похода на конференции и сэкономить деньги. Жена, как правило, обходится дороже.

– Какую эскортницу?! – голос снова сорвался на крик. – Что ты несешь?! Где я оступился, чтобы ты начала так ко мне относиться? Ни с того ни с сего! Из пустоты!

И ведь абсолютно не скажешь, что он спал с Чарли. А может и не спал. Какая уже разница? Конечно, вчерашнее открытие потрясло её, но, если быть честной с собой, не разбило сердце. Сердце уже было разбито. Мартин здесь был не при делах.

Майя изломила губы в невеселой ухмылке.

– Считай, что мне действительно был знак.

– Боже, это какой-то кошмар, – Мартин отошел от двери, вяло протянулся к лестнице. – Я всего лишь хочу, чтобы у нас была семья, дети, дом… – он сел на ступеньку и свесил руки с колен. – Что в этом такого?

Уставший, несчастный. Искренний. Его даже можно пожалеть…

– Очень хорошее желание, – с готовностью поддакнула Майя.

– Тогда в чём дело? Или ты до конца жизни собираешься вертеть задом перед камерой?

Одно неверное слово, и маска милого парня затрещала по швам.

– Возможно, – она безразлично повела плечом. – Если мне это и дальше будет нравиться, и если мой зад будет достаточно востребованным.

Снаружи раздался гул мотора. Они одновременно посмотрели на дверь. Такси. Ура. Даже раньше, чем планировалось. Майя подобрала лямку сумки, взгромоздила на плечо. Взялась за ручку чемодана и покатила его к выходу.

– Май, подумай хорошенько, – с болью в голосе прилетело ей в спину. – Если хочешь, давай возьмём паузу. Хочешь? Поживём эти две недели раздельно, ты подумаешь…

Нужно быть очень сильным человеком, чтобы отказать такому несчастному голосу. Очень сильным. Майя обернулась через плечо: Мартин всё так же сидел на ступеньке, волосы растрепались пятернёй, выражение голубых глаз как у побитой собаки…

Он быстро переживёт своё горе. Наверное, уже завтра. Скорее всего не один.

– Как знаешь, – она надавила на ручку и открыла дверь. – Думай что угодно, но я уже завтра звоню портнихе и декораторам, чтобы отменить заказы. Можешь предложить выйти замуж кому-то еще, пока не поздно.

Она распахнула дверь пошире и вышла на крыльцо. Осмотрелась. Такси стояло чуть впереди. Майя осторожно начала спускаться со ступенек. Сумка больно стукнулась о бедро, за спиной послышались тяжелые шаги.

– И куда ты пойдёшь? – Мартин остановился на пороге, схватился за откос. Эхо от его голоса отбилось от кирпичных стен. – Вернёшься в клоповник, из которого я тебя вытащил?

Упс… Маска слетела окончательно. Как раз вовремя, чтобы поставить точку. Вопрос остался без ответа, Майя решительно подошла к машине, открыла заднюю дверь и забросила сумку на сиденье. Водительская дверь распахнулась, на асфальт вышел седой мужчина за пятьдесят с пышными усами. Обошёл корпус, остановился у багажника, и, не говоря ни слова, поднял крышку.

– Я приеду за оставшимися вещами на днях. Если, конечно, ты не порежешь их на тряпки к тому времени, – Майя подтянула багаж к машины, таксист молча схватился за ручку чемодана, погрузил и его, и вторую сумку. Так же молча захлопнул крышку. Майя крутанулась на носках к крыльцу. – Пока, Мартин. Удачи.

И быстро скрылась в салоне.

Водитель последовал за ней, хлопнул дверью, завёл двигатель и обернулся.

– Куда?

Вопрос, на который нет ответа. Но это и в половину не так страшно, как то, что пришлось только что пережить.

– Не знаю, – Майя вяло отмахнулась – В ближайшую гостиницу или комнату на ночь.

Мужчина понятливо кивнул. Положил руки на руль. Машина сдвинулась с места.

Такси начало сворачивать за угол. Майя не стала оборачиваться, чтобы проверить, ушёл ли Мартин. Все силы разом покинули тело. Всё закончилось. Столько всего случилось за последние сутки, и теперь уже точно всё закончилось. Неустойка у портнихи и декоратора будет огромной. Сбережений не хватит на то, чтобы покрыть долги… Но лучше об этом сейчас не думать. Ни о чём не думать.

В организме осталось одно желание: лечь и отключиться. Хоть где-то.

– Парень? – ворвался в мысли посторонний голос.

Майя подняла взгляд: в зеркало заднего вида на неё смотрели добрые карие глаза. Она снова повела плечом.

– Бывший жених.

– Мудак, – припечатал мужчина, и теперь уже полностью сосредоточился на дороге.

Точнее не скажешь. И как хорошо, что он остался в прошлом. Как же хорошо.

Поздние летние сумерки уже начали опускаться на город. Майя откинулась головой на подголовник, уставилась в окно. Фонари начали зажиться, дома неспешно проплывали перед глазами.

В кармане звякнул мобильник.

Мартин? Не договорил? Она всунула два пальца в карман, подцепила плоский кирпич и вытянула. Разблокировала.

Нет. Не Мартин.

19.30 Томми: «Привет, крошка, решил поделиться результатом нашего общего труда. Не благодари»

Что?!

К сообщению прикреплялось несколько фото, и Майя в ступоре уставилась на миниатюры изображений. Только этого и не хватало в конце дня, чтобы добить. Только этого. Пальцы мелко задрожали над экраном. Она нерешительно ткнула в одну из картинок, и тут же зажала рот ладонью.

На весь экран развернулось фото. Картинка, знакомая только по ощущениям изнутри.

Окно с белыми занавесками, мягкий ковёр, простой серый диван. Майя на этом диване, выгнувшаяся дугой навстречу крепкому мужскому телу и наматывающая на кулак его футболку. Над ней зависли руки, разрисованные в терновник, а к её губам нежно и щемяще припали губы. Знакомые. Родные.

Майю затрясло.

Простой кадр. Очень простой. Но в нём заключено столько не выплеснутой энергии, что мурашки начинают бежать по коже уже только от просмотра. А она находилась внутри. Она была там…

Так вот значит, как всё выглядело через объектив…

Палец замер на экране, так и не переключив на следующую фотографию. Достаточно одной. Майя уронила руку на колено и закрыла глаза.

Вот так всё могло бы быть и дальше, если бы не её трусость. Она могла уже сегодня греться в татуированных руках, чувствовать на коже покалывание щетины, прижиматься к каменному торсу и таять под ним. Могла? Могла. Но вместо этого разрушила всё то, что так хорошо начиналось.

И теперь Хью не примет её назад. После всего сказанного точно не примет.

Но, по крайней мере, благодаря ему Майя всё-таки обрела свободу.