Часть 4. Глава 4

Сентябрь ворвался в город дождями, холодным ветром и хмуростью. Дожди лили почти не переставая, солнце редко выглядывало из-за туч. В воздухе пахло сыростью и прелыми листьями, что преждевременно начали опадать с деревьев.

Погода навевала грусть, грозила затянуть в хандру, но скучать мне было некогда. К середине месяца я уже могла блеснуть перед Майклом познаниями в греческом языке. Он звонил мне пунктуально раз в неделю, и мы подолгу болтали, делились новостями.

– Потрясающе. Твои таланты неисчерпаемы, – заявил он после небольшой паузы.

– У меня же способности к языкам, ты знаешь, почему-то смутилась я.

– Теряюсь, к чему у тебя нет способностей, – резонно заметил Майкл.

Он заканчивал последние приготовления к открытию собственной фирмы и рассказывал о делах фонда.

Мне нравились наши откровенные беседы. С Майклом было легко: его немногословность, надёжность и уверенность помогали чувствовать твёрдую почву под ногами. Может, это эгоистично, но я радовалась, что у меня есть друг, на которого я могла положиться.

Он нравился моим родителям, часто навещал их и вскоре стал для мамы и папы почти родным.

Майкл постоянно поддерживал связь с семьёй и делился последними новостями. Линда посещала колледж, Стив успокоился, бросил пьянствовать и уехал в Италию – учиться живописи. Майлз по-прежнему страдал от нападок Сюзанны и не хотел жениться. Их жизнь шла своим чередом: без резких перепадов и волнений, и я этому радовалась.

У меня тоже происходили события, но я о многом не рассказывала Майклу, чтобы не тревожить его.

Изредка я сотрудничала с правоохранительными органами. Толстый майор оказался цепким малым и без зазрения совести пользовался моими способностями. Зато соблюдалось моё инкогнито, что меня вполне устраивало.

Вместе мы нашли убийцу пожилой женщины и полусумасшедшего психа, что выкрал ребёнка. Для меня это было несложным: нужную информацию я узнавала через предметы. К счастью, маленькие городки хороши тем, что подобные события происходили очень редко.

Егоров в благодарность за исцеление завалил подарками. Вначале пришла одежда – эксклюзивные коллекционные платья. Затем раз в неделю доставлялись букеты цветов. У меня не хватило духу не принять его презенты. По крайней мере, эти широкие и немного выпендрёжные жесты пахли искренностью.

17 сентября Ольга родила здорового крикливого мальчишку весом в четыре килограмма. Роды прошли легко. Малыша назвали Михаилом.

– На ту же букву, что и твоё имя, кума, – подмигнув, гордо заявил Юрий Владимирович.

Он нашёл новую секретаршу, опытную женщину, что приехала недавно в наш город. Володя приступил к занятиям в одиннадцатом классе. Мы дружили, хоть и виделись редко. Ни разу не всплывал тот наш разговор, что случился однажды, но я видела, видела его глаза.

В какой-то момент я горячо пожелала в душе, чтобы однажды он нашёл свою «Марину Штейн» – девчонку, что станет для него всем, а первая любовь останется только воспоминанием. Хорошим, но далёким.

Жизнь шагала, переступая через события, подкрадывалась и толкала в спину, чтобы посмотреть: удержишься ты на ногах или упадёшь. Ей нравились подобные игры.

Жизнь ходила под ручку с Судьбой и подбрасывала задачки, как бездомных котят. Смотрела: приму или выброшу на улицу, справлюсь или отмахнусь. Вероятно, она испытывала меня на прочность, а я хотела доказать, что сильная и могущественная. Принимала вызов с гордо поднятой головой и мечтала победить, чтобы ещё раз доказать ей и себе: я смогу, я справлюсь…

* * *

В конце сентября, дождливым вечером, в дверь постучали. Я никого не ждала, тем более, так поздно. Поколебавшись, я всё же открыла.

На пороге стояла девушка в мокром плаще.

– Вы Марина Штейн? – спросила она.

Я кивнула, разглядывая позднюю посетительницу.

– Тогда я к вам.

Я посторонилась, пропуская нежданную гостью в дом. Что-то в её мокром и бледном лице тронуло меня. То ли безмерная усталость, то ли печать скорби.

Я провела девушку в комнату и предложила горячего чаю.

– Рассказывайте, что привело вас ко мне.

Девушка судорожно сжала руками горячую чашку и, сбиваясь, начала свой рассказ.

– Вы меня не знаете. Наверное, я не имела права вваливаться к вам. Но мне больше не к кому обратиться. И если то, что о вас рассказывают, правда, вы сможете помочь мне. И, может, только вы. Зовут меня Анжелика. Совсем недавно я потеряла дорого человека. Митя был самым лучшим, самым добрым…

Всхлипнув, девушка закрыла лицо руками. Сердце рванулось навстречу, но я молчала, давая возможность ей высказаться до конца.

– Я не буду плакать, не буду, – пробормотала она сквозь зубы, словно молитву и, овладев собой, продолжила: – Его смерть – нелепая и случайная. Так думают все. Но я уверена: его убили. Не знаю, почему, но я так чувствую.

Она помолчала. Смотрела куда-то в пространство, вздыхала прерывисто, глотала комок, но уже не плакала.

– Митя утонул, купаясь в реке. Утонул и всё. Поехал с друзьями за город, меня звал с собой. Но я как раз простыла и отказалась. Переплывал реку и где-то на середине просто ушёл под воду. Ни криков о помощи, ни борьбы – ничего. Вот это-то и страшно. Сказали, что утонул из-за судороги, но я не верю.

Митя – частный детектив. Он вёл одно важное дело, которое занимало его полностью. Он очень любил свою работу. «Сыск, – твердил, – это риск, молодость, азарт». К сожалению, Митя никогда не посвящал меня в свои дела. Знаю только, что его клиент – какой-то полурусский иностранец, приехавший из-за границы, чтобы возглавить фонд, основанный его дедушкой.

Не удержавшись, я вскрикнула. От неожиданности.

– Майкл! Это Майкл!

Оказывается, не только у меня были тайны. Недоговаривал и он, большой молчун.

Девушка замолчала. С удивлением посмотрела на меня.

– Значит, вы знаете его? Тогда это значительно упрощает дело.

Я хохотнула:

– Угу. Это значительно усложняет дело.

– Не понимаю…– она растерялась, покраснела, заёрзала в кресле. Маленькая отважная птичка.

Пришлось объяснить как можно деликатнее.

– Видите ли, Анжелика, Майкл мне как брат. Если я сунусь к нему с расспросами, он тут же сравняет с землёй все, что движется вокруг меня. Он считает, что я обладаю способностью постоянно рисковать. Это, конечно, недалеко от истины, но он не позволит вмешиваться. Поэтому, думаю, мы можем и без него прекрасно обойтись. Вы хотите узнать, умер или убит ваш друг?

– Да, – она произнесла маленькое слово страшно и твёрдо. – А потом отомстить, но это уже другая проблема. Вначале – кто и за что.

Я прошлась по комнате.

– Я хочу помочь вам, – призналась откровенно, – но я никогда и ничего не обещаю. Слишком много неизвестных, поэтому я не знаю, что смогу сделать, что – нет. Мне надо подумать. Вы где-то остановились?

Девушка кивнула, поправляя рукой рваную чёлку, что упала ей на глаза.

– Да, в гостинице.

Что-то смутное зашевелилось внутри, но я отмахнулась, не пытаясь понять двойственность ощущений.

– Приходите завтра, и я дам ответ.

Не хотелось её зря обнадёживать. Удержалась, чтобы не поёжиться: упрямо не было желания возвращаться в город своего детства.

Как только за Анжеликой закрылась дверь, я прислонилась к стене.

– Ты поедешь, Мария?

Ник. Снова придётся оставить его здесь и уехать неизвестно насколько. У него тихий и напряжённый голос. Он не хочет, чтобы я уезжала, но и никогда не запретит. Я устало опустила плечи, потирая шею.

– Поеду. Ты видел её лицо? Она любила его. Да и любит до сих пор. Я на миг подумала: случись подобное с тобой, я бы перевернула землю. Нет, лучше об этом не думать.

Я тряхнула головой, отгоняя дурацкие мысли.

– Хочу помочь и помогу, – твердила упрямо. – По крайней мере, попытаюсь. Заодно и родителей навещу.

Ник погладил меня по руке.

– Такое впечатление, что ты меня уговариваешь. Поезжай. Ты всегда стремилась помогать людям, и это правильно. Именно для этого и существует дар.

Я вздохнула, спряталась у него на груди. Слушала, как бьётся его сердце под ладонью.

– Я не хочу ехать, – призналась. – Не знаю, почему. Я вроде как распрощалась с прошлым, а только там сейчас всё чужое. Здесь мне комфортнее. Там мама и папа, я скучаю по ним и не нахожу сил просто ездить в гости.

Ник поцеловал меня в макушку. Погладил плечи. Спрятал от всего мира. В его руках я ничего не боялась. В его руках всё ненужное отступало далеко-далеко. Часто он успокаивал меня только своим присутствием. Вероятно, в этом и есть великая суть: когда рядом тот, кто тебя понимает, ты чувствуешь себя защищённым и всесильным.

* * *

На следующее утро я собралась в дорогу. Сложила сумку – взяла только самое необходимое.

– Не скучай, – попросила Ника. – Думаю, через несколько дней я вернусь.

– Я всегда жду тебя, ты же знаешь.

Я знала. Как жаль, что он не может надолго покидать дом.

Как только Анжелика переступила порог, я произнесла одно слово:

– Едем.

В глазах девушки читались облегчение и благодарность.

Мы тряслись в поезде и беседовали. Лика рассказывала о себе, а я слушала чужую жизнь и казалась она мне не такой уж и далёкой.

Лике двадцать четыре. Она окончила музыкальное училище и работала преподавателем музыки в детской музыкальной школе.

– С Димкой столкнулись случайно, около года назад. Он пришёл на академический концерт племянницы. Познакомились, начали встречаться. Он был старше меня на семь лет. Всегда нравились его серьёзность и немногословность. Почти никогда не ссорились. В октябре собирались пожениться. Как жаль, что я не забеременела. Тогда мне осталась бы частица его, а не пустота.

Я слушала её откровения и замирала от боли. Не могла ничем утешить – только выслушать и дать понять, что разделяю её горе.

Расставаясь на вокзале, мы уговорились встретиться на следующий день в квартире, которую Лика снимала вместе с Дмитрием.

– Мне нужны будут его вещи. Подготовь всё, что сможешь найти.

Она уходила, а я смотрела ей вслед. Маленькая девочка с хрупкими плечами, на которые свалился слишком тяжёлый груз.

Родители обрадовались моему неожиданному приезду. Мама суетилась и охала, сетовала, что я не позвонила и не предупредила.

– Как хорошо, Мариночка, что ты вернулась. Завтра обещал зайти Майкл в гости! – светилась мама.

Я видела по её глазам: мужчина ей нравится, и она не против наконец-то выдать меня замуж. Бедная моя мама. Не хотелось её огорчать, но и правду сразу сказать я не решилась. Пусть помечтает: вреда от этого никакого.

– Мамочка, я не совсем в гости приехала. У меня есть кое-какие дела. Не могли бы вы пока не говорить Майклу, что я здесь?

– Но почему? – мама удивилась и не понимала, сбитая с толку.

– Ну, так, – уклонилась я от ответа. – Так пока надо.

Мама задумчиво потёрла переносицу, а потом просветлела:

– Ну, конечно же! Ты хочешь сделать ему сюрприз?

Точно. Приятную неожиданность. А ещё лучше – приятное незнание. Полное желательно. Но вслух я ничего подобного не сказала.

Мы разговаривали до поздней ночи. Я смотрела на их лица – такие бесконечно дорогие и постаревшие. Как, оказывается, это заметно, когда ты их долго не видишь.

Утром, наскоро позавтракав, я улизнула из дома, чтобы не попасть в мамины неугомонные руки и не задержаться. Ехала в метро и разглядывала людей. Слишком шумно. Я отвыкла. Да и сердце моё осталось там, где ждал меня любимый мужчина. Может быть, ещё поэтому всё казалось чужим, словно я не в родной город вернулась, а случайно попала в незнакомый край.

Я вышла из метро и, немного поплутав, нашла большой шестнадцатиэтажный дом. Где-то здесь живёт Лика.

Меня ждали: как только я позвонила в дверь, та почти сразу же распахнулась. Уютная однокомнатная квартира. Всё вокруг говорит о том, что недавно здесь жили вдвоём.

– Я приготовила то, что ты просила. Только зачем тебе всё это?

Я пояснила, осторожно подбирая слова:

– Вещи, как и люди, несут информацию, но не все её видят. Обращаясь ко мне, ты, наверное, знала, что у меня есть некоторые способности. Я не медитирую и не гадаю, не заглядываю в шар, чтобы узнать будущее или прошлое. Я считываю информацию со всего, к чему могут прикоснуться руки или разум. Вещи Димы, возможно, расскажут о чём-то. Может, есть то, что было на нём в момент смерти? Плавки, часы, медальон?

Лика смотрела на меня во все глаза. Кивнула, хрустнула пальцами, кинулась к вещам и начала лихорадочно перебирать. Через несколько минут она распрямилась, прижимая к груди плавки.

– Когда я решилась ехать к тебе, у меня не было уверенности, что рассказы о твоей личности – правда. Я ничего о тебе не знала толком. А ты не поинтересовалась, откуда я взяла адрес, как отыскала тебя.

Я медленно умирала в этой комнате, отупев от горя и слёз. Почти ничего не ела, плохо спала.

Лика прошлась по комнате. Я не хотела её перебивать. Пусть выскажется. Порой это нужно: рассказать, выораться, выплакаться, чтобы хоть немного облегчить ношу, чтобы не сломаться.

– Недавно мне позвонила давняя подруга. Она на несколько лет меня старше. Честно говоря, мы с ней и не особо дружили. Так, общались время от времени. Она как тайфун: прилетит, разметает всё на своём пути и исчезнет. Димка её недолюбливал. Не понимал, что нас связывает.

Для неё мужчины как спорт. Или альпинизм. Покорила вершину – и к следующей. Димка так её и звал: Альпинистка.

Светка позвонила после смерти Димы и настояла на том, чтобы приехать. Я отнекивалась, но она как танк: если что-то решила – не отступит. Приехала вечером, серьёзная, как никогда. Выложила передо мной кучу газетных вырезок и клочок бумаги с адресом. Начала с жаром рассказывать, что познакомилась с потрясным мужиком, который и натолкнул её на мысль, что ты сможешь помочь мне.

Вот оно. Фрагмент, который тревожил и не сразу нашёлся. Я застонала:

– Можешь не продолжать. Конец этой истории я, кажется, знаю. Егоров А.М. Верно?

Лика зачарованно кивнула. Я расхохоталась.

– Как подумаю, что наш мир так тесен, диву даюсь. Я ведь просила его никогда не вспоминать обо мне.

Лика смущённо повела плечами.

– Да он, собственно, и не вспоминал. Нужно знать Светку. У неё великий талант выпытывать тайны. Она случайно обнаружила у него папку с вырезками и доставала Андрея так, что тот в конце концов сдался. Особенно после того, как она выложила, почему интересуется тобою. Светка, конечно, взбалмошная особа, но душевная. Знала, что я страдаю. Поездка к тебе – это её идея.

Я не очень поддавалась её энтузиазму, но напору пришлось подчиниться. Всю ночь Светик вправляла мне мозги, под утро мы ревели в объятиях друг друга, а на следующий день я уже была в пути.

– Уволь только от повторной встречи с Егоровым. Боюсь, я не вынесу его собачьей преданности, – пробормотала скороговоркой.

Лика смотрела на меня с интересом.

– Он так и не признался, чем ты ему помогла. И так его крутила Светик, и эдак. А она и мёртвого может достать, если захочет.

Я улыбнулась:

– Думаю, я не вправе выдавать его тайну. Проболтается – его проблемы. А я лучше помолчу.

– Честно говоря, – смущённо улыбнулась Лика, – Светка надеялась на твою болтливость.

– Значит, она просчиталась, – спокойно заметила я и протянула руки. – Давай сюда плавки.

Лика, спохватившись, передала мне вещь. Я зажала её в кулаке. Глаза непроизвольно закрылись.

Запах воды. Многолюдный пляж. Полуобнажённые тела, смех, гам, шум. Мужчина плывёт уверенно и легко. Улыбка на лице. Наслаждение прохладой. Он плывёт слишком хорошо: сильные руки, тренированное тело.

Резкий толчок. Удивление. Две пары рук удерживают мужчину под водой. Расчётливо и хладнокровно. О, как он хочет вырваться. Как хочет жить. Но эти двое сильнее и безжалостны. Вода. Кругом мутная вода. Не хватает воздуха, взрывается вспышками мозг. Вода. Одна вода, что входит в лёгкие и не даёт дышать. Нет ни единого шанса вдохнуть воздух. Только вода.

«Анжелика, девочка моя» – последняя угасающая мысль. А дальше – холод и пустота.

Я вскрикнула. Плавки, как комок змей, полетели через всю комнату. Я тряся рукой, дрожала сама. Только испуганные глаза Лики привели меня в чувство. Я сжалась, пытаясь успокоиться. Клацала зубами. Рука горела. Я перевернула ладонь и задохнулась: волдыри лопнули, но вместо жидкости вытекала кровь.

Я кинулась в ванную Умывалась, подставляла руку под холодную воду. Пыталась справиться с тошнотой.

– Марина, – робко окликнула меня Лика. Кажется, я напугала её до смерти. – С тобой всё в порядке.

Я кивнула и глотнула воды из-под крана. Тошнота медленно отступала. Я выпрямилась и посмотрела на девушку.

– Ты была права. Дима не утонул, его утопили.

Чуть помедлив, я закрыла кран, вытерла лицо полотенцем и бережно обмотала им горящую руку. Я получила ожог. Не совсем такой, как раньше. Таких глубоких ран я не получала ещё никогда.

Прошла в комнату и рухнула на диван.

– Их было двое. В масках для подводного плаванья. Они держали его до тех пор, пока он не захлебнулся. На берегу куча людей. Им ничего не стоило потом спокойно выйти и уехать. Или сидеть на пляже и пить пиво, словно ничего не случилось. Он думал о тебе в последние мгновения жизни.

Мой голос прерывался. Я сипела, каркала, но не пыталась откашляться.

Лика плакала беззвучно. Слёзы катились по бледным щекам и капали на кофту.

– Страшно-то как, – прошептала она.

– Он боролся. Изо всех сил. Но их было двое. И они были сильнее.

Я вскочила и решительно направилась к куче одежды.

– Сейчас. Надо посмотреть сейчас. Может, увижу, что же он такое знал, за что поплатился жизнью.

Я начала перебирать вещи.

– Марина, твоя рука, – робко заметила Лика.

Я только отмахнулась.

– Ерунда. Скоро пройдёт. И следов не останется.

Я размотала руку и показала ладонь девушке.

– Видишь, волдыри уже подсохли. Такое иногда бывает. Любая информация – это энергия. Я чувствую её физически. Вначале такое случалось постоянно, потом я научилась избавляться от подобных последствий. То, что я увидела, несёт заряд негатива. Наверное, поэтому волдыри вскочили.

Неожиданно я запнулась. Молнией в мозгу пронёсся голос Ника. Это были даже не чёткие слова, а звук. Тонкий звон. Я посмотрела на руки и улыбнулась.

– Таон и луан, – пробормотала и тыльной стороной левой руки несколько раз вверх-вниз провела по повреждённой коже. Боль утихла. Раны побледнели и затянулись бледной розовой кожей.

Анжелика смотрела на меня расширившимися глазами.

– Вот и всё, – спокойно сказала я.

Сомнение. Страх. Удивление. Суеверное отторжение. Эмоции вихрились и переплетались. Девушка не могла поверить в то, что видит.

Я обернулась и посмотрела ей в глаза.

– Да. Я странная и… не всё у меня, как у обычных людей. Я умею делать некоторые вещи, которые кажутся сверхъестественными. Но я – это я. Или ты примешь это, или я уйду, оставив сомнение и надежду: «А вдруг?». Выбор за тобой. Либо мы идём дальше и узнаем всё, либо ты отказываешься, и я ухожу. Я пойму и приму любое твоё решение.

Лика тряхнула головой. Прикусила губу.

– Нет. Не хочу, чтобы ты уходила. Да, я напугана, но я ничего подобного вообразить не смела, а тут прям на глазах. Не осуждай меня за то, что я удивлена и сбита с толку. Я иду до конца. Иначе приняла бы смерть Димки как факт и успокоилась. Теперь я знаю, что мои подозрения реальны. Он плавал как рыба. Сильный и тренированный. Разряд по плаванью имел. Может, ещё поэтому не хотела верить, что вот так глупо взял и утонул.

Я сжала Ликину руку.

– Пора за дело. Остаётся узнать: за что? Я займусь этим сейчас, а ты отправляйся на кухню. Мне надо сосредоточиться, а тебе – чем-то заняться. Готовка – очень хороший способ успокоиться.

* * *

Через три часа я, пошатываясь, вышла из комнаты. Анжелика, понурившись, сидела на кухне. Маленькая, худая, с мальчишеской стрижкой, она походила на потерянного подростка. Наверное, при желании, можно пересчитать позвонки на её спине. Увидев меня, она встрепенулась и вопросительно посмотрела мне в лицо.

– Умираю с голоду, – я проигнорировала её взгляд.

Лика засуетилась, наполняя тарелки едой. Я с аппетитом накинулась на борщ.

– Я ещё не закончила. Хочу увидеть картину полностью, а потом расскажу обо всём. Подумать надо. Ты не будешь против, если я останусь ночевать?

Глаза девушки вспыхнули радостью.

– Я не знала, как попросить об этом. Здесь пусто и одиноко. Я не ведала, что тишина умеет сводить с ума. Первое время приходила мама, но я постоянно чувствовала раздражение и желание избавиться от её присутствия. Она хорошая и добрая, но её скорбный взгляд не давал дышать, а заботливость вселяла в меня чувство тоски и беспомощности.

Несостоявшаяся свекровь, мать Димки, тоже заходила поначалу. Заламывала руки и жалела, что не осталось внука. Они милые, но с ними мне было хуже, чем одной.

Я не хотела её жалеть. Жалость делает слабее, но в глубине души всё равно сочувствовала. Важно не выплёскивать это сейчас, потому что ей нужны силы. Нам нужны силы.

Я вышла из кухни и позвонила маме. Сообщила, что останусь ночевать у подруги, и попросила ещё раз пока не говорить Майклу, что я вернулась. Мама не стала спорить, только с грустью заметила, что её взрослая дочь вернулась домой, чтобы тут же скрыться у какой-то неизвестной подруги.

– Обещаю. Я побуду с вами, как только утрясу кое-какие дела, – я говорила твёрдо, уверенная, что так всё и будет, но в душе шевелилась вина: я не видела родителей очень долго, а приехала домой не потому что хотела вернуться, а чтобы помочь другому человеку.

Уже стемнело, когда я, наконец, закончила. Устало вытянувшись на полу, долго смотрела в потолок, складывая воедино фрагменты увиденного и ломая голову: как быть дальше? Вздохнув, я со стоном поднялась, так и не решив, что делать.

Анжелика сидела на кухне. Смотрела в окно, но вряд ли что-то видела.

– Давай ужинать, – тихо промолвила я.

После ужина мы вернулись в комнату. Я прошлась, не зная с чего начать. Колебалась: стоит ли.

– У меня нет сомнений в том, что я увидела, – сказала просто. – Я лишь не знаю, что делать дальше. Диму убили. Знаю за что. Но нет никаких доказательств.

– Может, ты всё же расскажешь? – глухо спросила Лика.

– Да, – кивнула. – Но вначале вопрос. Когда погиб Дима?

– Двадцать восьмого августа.

– Месяц. Чудо, что ты ещё жива. Сразу две смерти подозрительны. А так самое время устроить самоубийство: не смогла жить после смерти любимого.

Лика, открыв рот, смотрела с ужасом на меня. Я тряхнула головой. Надо по порядку.

– Я начну издалека, но это важно. Только не перебивай меня, ладно?

Лика кивнула. Длинная чёлка упала на глаз. Она нетерпеливо сдула её.

– С Антонием Евграфовичем Бортневым мы познакомились случайно на улице. Он вернулся на родину, чтобы отыскать мою двоюродную бабушку Анастасию. А нашёл меня. Это он основал фонд для детей. В память о своей юношеской любви. Майкл – его старший двоюродный внук. По завещанию деда он стал президентом фонда. Уехал сюда и развернул бурную деятельность.

Вначале планировалось, что фонд будет помогать одарённым детям. Позже было решено помогать тем, кто попал в беду. Больные, бездомные дети. Мы часто созванивались с Майклом. Он кое-что рассказывал мне, делился проблемами. Как оказалось, не всеми.

Однажды он натолкнулся на одну благотворительную организацию, которая занималась чем-то похожим. Наверное, они предложили ему объединиться. Или что-то другое. Майклу что-то пришлось не по душе, поэтому он нанял Диму, чтобы узнать побольше о добрых деятелях. Благотворительный фонд «Надежда». Вижу, ты о нём слышала.

То, что они занимаются какими-то финансовыми махинациями – это только подводная часть айсберга. Основное занятие «Надежды» – помощь бездомным детям. Работники находят детишек по подвалам, вокзалам, поездам. Бродяжки, удравшие из дома. Их кормят, обогревают, оказывают медицинскую помощь, помогают пристроиться в жизни. Одних определяют в детские дома, других – в семьи, которые не могут иметь детей, но очень хотят полноценную семью.

На первый взгляд цели фонда – благородные и цивилизованные. Фонд основан на благотворительных пожертвованиях. Богатые дяди и тёти отстёгивают средства для гуманного дела. Сундук с двойным дном – вот что такое фонд «Надежда».

Существуют реальные дети, которые, по сути, никому не нужны. Многие из них имеют родителей – опустившихся алкоголиков и бомжей. Судьбой детишек не интересуются ни государство, ни те, кто дал им жизнь.

Юридически все бумаги этой организации оформлены грамотно. Не подкопаешься на первый взгляд. Никому в голову не пришло проследить дальнейшую жизнь хотя бы одного ребёнка. А Дима догадался.

На поверхности всё так и есть: те, что послабее, с физическими недостатками, отправляются в детские дома или семьи, часто даже иностранные. А часть детей, пройдя тщательное медицинское обследование, исчезают навсегда. Их судьбу проследить сложно. Даже если что-то вдруг всплывает, всегда есть масса отговорок. Например, семья, усыновившая ребёнка, выехала в неизвестном направлении. Или ребёнок сбежал, не доехав до места назначения. Всякое же бывает. В принципе, всё чисто.

– А на самом деле? – не выдержав, спросила Лика.

– А на самом деле детей убивали. Хладнокровно, жестоко, расчётливо и безжалостно.

– Н-не понимаю, – растерялась девушка.

Я вздохнула.

– Это не тайное общество садистов, нет. Это бизнес – всего лишь. Торговля органами. Часть продаётся прямо здесь, что-то – выводится за границу. Чаще всего, детей туда переправляют ещё живыми, получив предварительно крупную сумму.

– Разве такое возможно? – Лика заикалась от ужаса. Я старалась на неё не смотреть. У меня было время обо всём этом подумать, а ей всё сразу на голову свалилось.

– Иногда это легче, чем кажется. Дети едут на обучение. Уезжает благопристойная семья. Мало ли разных способов? И это ещё не всё. Представь себе ситуацию: иностранцы мечтают о ребёнке, но не могут его родить. Не все хотят усыновлять физически неполноценного малыша. А так… приехали пожить, отдохнуть. Беременная женщина якобы. А через время уезжает со здоровым малышом на руках. Правда, не рождённым в муках, а купленным за деньги.

А малышей рожают глупые молоденькие дурочки, которые беременеют случайно и не знают, куда себя деть: рожать страшно, родители позора не переживут. Замуж идти не за кого. А тут добрый дядя предлагает: не нужно делать аборт. Роди, получи кое-какие деньги и живи дальше. Некоторые соглашаются. Вот так и процветает подпольный бизнес торговли детьми.

Дима раскопал всё это и не успел передать Майклу информацию. Они договорились о встрече, но не встретились. Я думаю, они не знают, кто заказчик. Выжидают. А ты не последняя фигура в этом карточном раскладе. Естественно, если бы хоть что-то знала – это уже всплыло бы брюхом кверху.

Я не хотела оставлять тебя одну, поэтому напросилась ночевать. По крайней мере, убийство двух девушек – это уж слишком.

Лика нервно провела рукой по коротко стриженым волосам.

– Ты уже не рада, что впуталась во всё это? – спросила тихо. Голос у неё дрожал.

Я философски пожала плечами.

– Я не боюсь, если ты об этом. Опасность висит над тобой. А я… я умею за себя постоять. Убить меня – дело не простое. Дурак тот, кто хочет навредить мне.

Я улыбнулась. Лика кивнула.

– Я читала об этом в газетных вырезках Андрея.

– Ну, тогда ты в курсе. Я много думала и пришла к единственно правильному решению – Майкл. Он нам поможет. Тем более, что это его дело, а он так и не знает результата. Расскажу ему обо всём, а там уж как-то оно будет. Боюсь, не обойтись без громов и молний, но грозу можно пережить.

– Что может один мужчина против целой системы? – недоверчиво покачала головой Лика. – Вон, Димка попытался и сложил голову.

– Не беспокойся. Майкл – это два метра убийственной смеси мускулов с гениальнейшими мозгами. Давай спать. Как говорится, утро вечера мудренее. Я вымотана до предела.