Часть 4. Глава 6

Все добытые материалы были переданы в прокуратуру. Дело получило широкую огласку. Анненкова и его приспешников арестовали. Было заведено уголовное дело, следствие раскрывало всё новые и новые факты неприглядной деятельности. Пресса на все лады строила догадки. Но всё это меня уже мало интересовало.

Через два дня после приключения, я, тепло распрощавшись с родителями, Майклом и Ликой, уехала домой, а все подробности рассказывали по телефону то Майкл, то Лика.

Этот случай надломил меня. Я вдруг испугалась той силы, что таилась во мне. Лёжа в объятиях Ника, я часами думала и без конца прокручивала всё, что случилось в тот день. Как пластинку заело.

Ник страдал, видя, что я подавлена. Я выложила ему все сомнения и переживания, сразу же, как только вернулась домой.

– Я боюсь себя, Ник. Во мне будто два человека. Один – добрый, милосердный, сострадательный, а второй – злобный, мстительный, готовый крушить и убивать. Я ведь не просто людей убила. Я ещё и дом сожгла. Понимаю, что поддалась эмоциям, но постоянно задаю себе один и тот же вопрос: имела ли я на то право?

Ник гладил меня по голове и успокаивал:

– Жизнь не просто белое и чёрное, – сказал он. – Жизнь – это сотни полутонов. Иногда надо уметь принимать разные цвета, находить компромисс, потому что нельзя быть кристально чистым. Я не осуждаю тебя. Ты можешь не поверить, но я, не терпящий насилия, тоже убивал. Я это знаю. Поэтому прошу тебя: не терзайся так, пожалуйста.

Я всё понимала, принимала, но по ночам не могла спать. Прислушиваясь к дыханию Ника, знала: он тоже не спит и тоже страдает. Все слова, что могли, мы уже сказали. Все доводы, что могли, уже взвесили. Я перебрала все «за» и «против», умом понимала, но никак не могла успокоиться окончательно.

Мы продолжали жить, но грусть, что вошла в наш дом гостьей, осмелела и стала хозяйкой. Даже любовь наша была какой-то отчаянной, точно мы хотели растворить друг в друге боль и сомнения.

Иногда приходили дни, когда веселье и радость возвращались, но я, словно предчувствуя что-то, продолжала тосковать.

В конце октября я стала крёстной матерью маленькому Мише Инокову. Это событие странно всколыхнуло меня: боль по моему неродившемуся ребёнку возвращалась, когда я прижимала к себе тельце крикливого мальчишки. Я держала его в объятиях, грустила о несбывшемся и радовалась чужому счастью.

Ольга после родов расцвела ещё пуще, казалось, она светится от счастья. Володя иногда приходил ко мне поговорить и позаниматься английским. Он стал совсем взрослым и никогда не заводил разговор о своих чувствах. Но и без слов я всё понимала. Взгляды часто говорят за нас. Я была благодарна ему за молчаливую преданность и умение взрослеть.

В ноябре неожиданно приехала Лика. Без звонка, без предупреждения. Просто взяла и появилась на пороге моего дома.

– Я вот к тебе в гости, – неопределённо махнув рукой, пробормотала она.

Я не стала ни о чём спрашивать. Просто обняла её и завела в дом. Мы пили чай, болтали ни о чём, пока поздно вечером Лика вдруг спросила:

– Как думаешь, Марина, человек, что пережил горе и любил… Может ли полюбить ещё раз?

Я внимательно посмотрела на девушку. Лика нервно теребила носовой платок.

– Видишь ли, – осторожно сказала я, – мы живём в реальном мире. Случаются порой вещи незапланированные и непредсказуемые. Это ведь только в книгах живут долго и счастливо и умирают в один день. Хотя это было бы прекрасно. Но у нас, живых людей, всё немного по-другому. Если ты хочешь знать моё мнение, то я отвечу: да, всё может быть.

Лика рванула платок. Тонкая материя треснула.

– Прошло два месяца. Всего два месяца, как нет Димы. Я чувствую себя предательницей и жалкой дурой. Нет мне ни прощения, ни понимания.

– Рассказывай всё по порядку, – вздохнула я, приблизительно догадываясь, что за этим последует.

– Майкл, – несчастно прошептала Лика.

Я только кивнула. Да, так и есть. Ожидаемо.

– Ничего такого не было, – заторопилась Лика. – Мы и встречались-то всего несколько раз. Во всю эту историю он не стал вмешивать ни тебя, ни меня. Заявил, что Дима успел передать ему документы перед смертью. А он их вроде бы как проверял, поэтому обратился не сразу. Ну, ты же его знаешь…

О, да. Я знала Майкла. Насколько это было возможно.

– Он приехал ко мне как-то вечером, почти без причины. Мы поужинали, поговорили. Потом он откланялся и ушёл. Ещё через некоторое время позвонил и пригласил сходить в оперу. Я не устояла. Музыка для меня много значит, ты же знаешь. Ну, и ещё пару раз виделись мимолётно, случайно.

Я, не удержавшись, недоверчиво хмыкнула. Лика кинула на меня быстрый взгляд и, облизав сухие губы, передёрнула плечами.

– Ну, не совсем случайно. Разве это сейчас важно. Три дня назад он опять пришёл ко мне в гости. Мы поссорились. Так, из-за ерунды. А затем случилось это. Он обхватил моё лицо своими лапищами и поцеловал. Яростно так, зло. А потом развернулся и, хлопнув дверью, ушёл. А я собралась и поехала к тебе. Выходных вот дождалась и поехала.

Я погладила её судорожно сжатые ладошки и забрала измочаленный носовой платок.

– Самое страшное знаешь что? – посмотрела она мне в глаза. – Если бы он захотел большего, чем поцелуй, вряд ли бы я его оттолкнула. Какое счастье, что он умчался. Для него это не так серьёзно, как для меня. Это он со злости, просто так. Как и большинство мужчин. Закончились аргументы – лучше заткнуть рот поцелуем.

Я шумно выдохнула.

– Лика, если бы ты знала, насколько этот человек умеет владеть собой, ты бы удивилась. Статуи порой более эмоциональны, чем он. То, что ты рассказываешь, – поразительно. Майкл орёт? Майкл необузданно целует? Уволь меня, он от тебя без ума. По-другому не скажешь. Я-то гадала, почему это он вдруг позвонил мне дважды на этой неделе. А дело в тебе, оказывается.

Лика встрепенулась.

– Нет, – осадила я её. – Он ничего не рассказывал, но я сразу поняла: что-то с ним не то. Я не буду давать советов, поступай, как знаешь. Скажу одно: Майкл – прекрасный человек. Очень надёжный, преданный и добрый. Он отказался от карьеры ради дедушки. Остался со стариком. Приехал сюда, чтобы продолжить его дело. Подумай над этим и сделай правильные выводы.

– Ты предлагаешь мне сдаться? – прошептала девушка.

– Звучит так, словно ты борешься или воюешь. Наверное, всё так и есть. Но это борьба с призраками прошлого. Дима мёртв. Его уже не вернуть. А ты жива. Мне кажется, если бы Дима знал Майкла, то он не был бы против. Но это только моё мнение. Не спеши, подумай. И когда будешь уверена в своих чувствах, сделай шаг навстречу. Только дай уйти всем сомнениям и боли, чтобы они не вставали между вами, как непреодолимый барьер. И тогда всё будет хорошо.

Лика в задумчивости наморщила лоб, а затем кивнула:

– Спасибо, что выслушала и поговорила со мной.

Не сговариваясь, мы кинулись в объятия друг друга. Я поняла, что это дружба. Чувство единения и похожести. Маленькая искренняя птичка прилетела на мой порог и осталась в сердце. И мне это нравилось.

Приезд Лики успокоил меня. Разговаривая с ней, я наконец-то нащупала ту нить, что позволяет жить дальше. Все мои слова, сказанные девушке, я спроецировала и на себя. Нужно жить дальше и не бороться с призраками прошлого. Иначе исчезает будущее.

Ко мне вернулись улыбка и сон и душевное равновесие. Ник наконец-то выдохнул.

– Я думал, ты никогда не очнёшься, – однажды признался он. – Я чувствовал вину. Ведь это я многому научил тебя, дал силу огня. Мне было страшно и одиноко. А ты отдалялась. Если ты вдруг отвернёшься от меня, я не буду жить. Лучше смерть.

Он сказал это спокойно, но как-то жутко и страстно. Больше не существовало Ника с ровным полотном вместо эмоций. Он открылся мне полностью, распахнулся настежь, ничего не пряча и не скрывая.

Доверие. Как будто держишь на ладонях пушистого птенца – крохотного и беспомощного. И если не защитишь и не согреешь, он погибнет. Я любила его ещё больше за это, моего странного и самого дорогого человека. Любила так, что забывала дышать.

– Не говори так, – попросила тихо. – Нет твоей вины в том, что со мной творилось. Если бы не ты, Лика была бы мертва. Я отвела пулю, и это только благодаря умениям, что дал мне ты. Со мной что-то творится, и я никак не могу понять, откуда эти качели. То вверх, то вниз. То смеяться хочу, то плакать. Знаю лишь одно: некоторые знания приходят через неимоверные страдания. Всё надо пережить и осознать.

Ник погладил меня по спине, поцеловал в макушку. Я доверчиво прижалась к нему. Хорошо ощущать его рядом. С ним спокойно и надёжно.

– Знаешь, что не даёт мне покоя? – спросил, улыбаясь. Я замерла в ожидании. – Собаки. Почему они не разорвали Лику на куски?

Я рассмеялась.

– Ты не поверишь! Но именно этих дурил она помогала натаскивать отцу. Знала их ещё щенками. Помнишь, её не удивила фамилия Анненкова? Она слышала об этом человеке. Но Димка никогда не посвящал её в свои дела. Лика знала президента дутого фонда как владельца собак. Он, оказывается, из заядлых. Покупал только элитных псов, сам лично занимался ими. Пунктик у человека был такой. А тут ещё и Лика. Не смотри, что малышка. Она бесстрашная. Есть в ней особый собачий магнетизм.

Ник тихо вторил моему смеху. Это был вечер очищения и спокойствия. Мы плыли по волнам жизни и радовались каждой минуте, каждому мигу.

Мы не знали, что совсем скоро судьба накроет нас болью утрат и бесконечного одиночества. Никто не думает о плохом, но оно приходит, врывается в дом, не стучась, принося бесконечные муки и скорбь.