Глава 18

Высокие серые стены вырастали из ущелья, которое перегородили полностью.

- Ничего себе… - я растерянно смотрела на гигантские каменные глыбы. – Зачем такие укрепления? Они от кого-то защищаются?

Камень на шее тянул вниз. Он сегодня казался особенно тяжёлым. Я мужественно боролась с желанием снять. Это часть моего прошлого, это часть меня, напомнила я себе. Я не имею права трусливо отворачиваться от него, что бы в нём ни было.

- Не знаю, - задумчиво ответил Бьёрн. – Но что бы это ни было, оно было давно. Приглядись!

Он взял мою руку и поднял, указав куда-то вверх и вправо.

Я заметила огромные бреши в стенах, которые никто не заделывал. Осыпавшаяся часть башенки, гигантский пролом, весь в трещинах, будто в паутине… в проёме намело уже земли и пророс плющ, который сейчас висел усохшими на зиму плетями и слабо покачивался на промозглом ветру.

- Кто мог это сделать?

- Расспрошу местных при оказии. Идём скорее! Скоро закат. Надо успеть, пока последние лавочники не свернули товар.

В груди что-то сладко ёкнуло. У меня мало было в жизни подарков. Но как любому ребёнку, хотелось. Помимо воли внутри разгоралось предвкушение и нетерпение.

***

- Видать, вы из Таарна? – меланхолично спросил усатый стражник, отворив небольшое зарешеченное окошко внутри гигантской створки прочных, окованных металлом с острыми шипами, ворот.

- Да, - скупо ответил Бьёрн.

- С такими зверями нельзя, - равнодушно отозвался стражник. – Вы двое проходите.

- Это мой домашний питомец. И средство передвижения. С лошадьми вы тоже не пускаете? – раздражённо спросил мой муж. Клык возмущённо оскалился и дёрнул кончиком хвоста.

- С лошадьми пускаем. Лошади травоядные. И таких зубищ у них нету. Нам в Каупанге лишние тревоги ни к чему.

Стало понятно, что или пробиваться силой, или идти на компромисс.

Муж ожидаемо выбрал второе.

Скрепя сердце, отпустил Клыка, сняв с него часть поклажи, но почему-то оставив осёдланным.

- Будь поблизости, - проговорил он тихо и потрепал друга за ухом. Тот посмотрел почти человеческим взглядом, коротко мяукнул и скрылся из виду, быстрыми прыжками перескакивая с одного гигантского каменного валуна на другой.

Здесь заканчивалось плоскогорье и начинались скалы – его вотчина. Подозреваю, что снежный барс и сам с большим удовольствием переночует там, а не в тесном каменном мешке города. У меня самой при одном взгляде на высоченные дома и узенькие улочки начинала кружиться голова. Никогда не была в настолько подавляющем месте.

Я пугливо жалась к Бьёрну и цеплялась за его руку. К счастью, он крепко сжимал мои пальцы и не отпускал.

Солнце уже клонилось к закату, прогоняя короткий зимний день – красные черепичные крыши домов были окрашены бледным золотом, но ниже уже всё погружалось в тени. И всё-таки мы успели до вечера. Бьёрн воодушевлённо потащил меня вперёд по извилистой улице, которая поднималась куда-то ввысь. Я то и дело спотыкалась об округлый булыжник, которым она была вымощена, потому что не смотрела под ноги, а крутила головой во все стороны.

Прочные, массивные стены домов. Ставни, выкрашенные в светло-голубой. Пустые ящики для цветов свешиваются с подоконников. Зелёные, местами облупленные двери с металлическими кольцами и дверными ручками в форме голов животных.

Тут и там – заколоченные окна.

На улочке почти не было народу, только гулял стылый ветер с гор, наметая охапки мелкого снега по углам.

- Мне кажется, или раньше город был куда многолюднее? – задумчиво произнёс Бьёрн, оглядывая очередную дверь, крест-накрест заколоченную старыми погнившими досками.

Навстречу показалась торопливо бредущая куда-то полная женщина с корзинкой, из которой выглядывала голова гуся.

- Эй, уважаемая! – обратился к ней Бьёрн, и она опасливо притормозила в отдалении от нас. – Не подскажете, где здесь можно купить женскую одежду? Красивую.

Женщина бросила на меня завистливый взгляд.

- Вверх по улице, потом направо до старой площади. Там остались ещё лавки с дорогой ерундой.

И она поспешила дальше по своим делам.

***

- Нет-нет-нет! И не проси! Я видела цену! Ты с ума сошёл!

Я развернулась с намерением броситься прочь из лавки.

Бьёрн перехватил меня за талию, поднял и поставил обратно. Подтолкнул в сторону деревянной безголовой фигуры, на которой висел тёплый плащ с белоснежным меховым подбоем. По краям капюшона блестела серебристая вышивка.

Муж предусмотрительно оставил свои властные лапы у меня на талии, ещё и придерживал, чтоб не трепыхалась.

- Фиолин! У меня эликсиры согревающие не бесконечные. Не слушайте её, мэтр Лоран, мы это берём! Теперь давайте платья показывайте.

- Какие мне в горах платья?! – в панике воскликнула я и снова дёрнулась. – И вообще мне уже ничего не надо! Я передумала! Мне ни капельки не холодно!

- С мужем спорить? – синие глаза опасно сверкнули. – А я тебя предупреждал, что не люблю.

Он толкнул меня в сторону отгороженного шторкой угла.

- Значит, так, дорогая жёнушка! Или ты сейчас же ступаешь вон туда и послушно надеваешь всё, что принёс почтенный мэтр, или я иду туда с тобой, лично раздеваю догола и проверю, насколько ты замёрзла или не замёрзла!

- Н-не надо! – Взвизгнула я и выкрутилась из его рук, которые предвкушающе сжались на моей талии. – Я сама!

- То-то же! – ответил Бьёрн. И проводил меня, как мне показалось, слегка разочарованным взглядом.

Кажется, всё-таки кому-то очень даже нравилось, когда ему перечат.

Странный муж мне попался, ей-богу!

…Ну и куда мне это, правда?

Я растерянно посмотрела на ворох тканей разных цветов, развешанных на хитровымудренных деревянных конструкциях из палочек.

Мои пальцы неуверенно коснулись ткани цвета весенней сирени.

- Ты что-то долго! Наверное, надо помочь, - коварно предложил бродящий туда-сюда за шторкой в нетерпении, как хищник в засаде, муж.

- Я сейчас! – чуть не подпрыгнула я. Такой ведь и правда вломится!

Принялась поскорее переодеваться.

Тонкая ткань льнула к телу, струилась волнами по бёдрам… странный фасон заканчивался у середины икры. Неприличная какая длина. У нас такие не носят.

- Ткань из Гримгоста, - услужливо пролебезил тучный старик-хозяин лавки. – Из старых запасов, их давно не возят к нам. Во всём Каупанге только у меня и сохранилась! Ждала особых покупателей. Такие ткани в холод держат тепло, а в жару остужают тело. Берите, не раздумывайте! Как раз под цвет глаз юной леди. Вас дожидалась, точно говорю!

- Вы мне сначала цену скажите на эту вашу уникальную ткань, - нервно проговорила я, отдёргивая штору. Знаю я эти приёмчики продавцов!

- Только попробуйте ей сказать, - выдохнул Бьёрн, не сводя с меня горящих глаз.

Я застыла, вцепившись рукой в штору, и под его взглядом забыла, как дышать.

Пока этот взгляд медленно скользил по моему телу, жадно изучая и не пропуская ни единой детали. От округлого выреза, украшенного нежнейшим кружевом, до плотно облегающего лифа, расшитого мелкими кристаллами чего-то, напоминающего хрусталь. У платья были скромные длинные рукава. Но оно очерчивало бёдра и открывало щиколотки.

- Есть тончайшие чулки из ткани, берегущей тепло даже в лютый мороз. Тоже из Гримгоста, господин! Как я счастлив, что вы набрели на мою скромную лавочку! У нас тут совсем не осталось ценителей таких вещей.

- Ещё бы, представляю сколько это стоит… нормальные горожане ещё не выжили из ума! Наверняка предпочли купить на эти деньги корову, - пробормотала я. Пытаясь не пунцоветь от слова «чулки». Я такие щупала пару раз на ярмарках. Слышала, как дочки Первого охотника громким шёпотом рассказывали, для чего это надо, и хихикали. Правда, те были шерстяные. То нежно-белое, почти прозрачное и с кружевом, что протягивал на вытянутых мэтр Лоран, выглядело как самый сладкий грех. Врёт всё этот прохиндей. Как такое может вообще греть?! Хочет облапошить, как пить дать! Ни за что такие…

- Фиолин.

Я перевела взгляд на мужа. И поняла, что задача не покрываться краской с головы до ног провалена.

На его шее нервно дёрнулся кадык.

- Если ты сейчас же это не наденешь, я заставлю тебя мерять бельё. И сам буду лично выбирать, что мне понравится, а что нет.

Испуганно пискнув, я выхватила их рук хозяина лавки чулки и спряталась обратно за шторкой.

***

Я всё ещё была красная, как варёный рак, когда, не говоря ни слова, только сжимая мои пальцы, Бьёрн медленно вёл меня вдоль торговых рядов. Хозяева тут и там уже закрывали ставни и убирали товары с прилавков. Ужасно вкусно пахло – свежей выпечкой и жареным на углях мясом. Я мужественно терпела и не признавалась, что ужасно проголодалась и мне тоже хочется. Я ещё не совсем отошла от той суммы, которую Бьёрн растранжирил на мои наряды.

Он ещё и сапожки заставил купить на меху. Ужасно непрактичного белого цвета – я бы сама такие ни за что не выбрала. Моя обувь всегда была максимально неубиваемой и такого цвета, чтоб и в огороде в грязь, и в курятник, и на реку… Сапожки, по счастью, были достаточно высокими, чтоб прикрывать ноги, сверкающие из-под слишком короткого подола.

Я ужасно удивилась – думала, честно говоря, что лавочник всё наврал, лишь бы набить цену, но ткань из Гримгоста, хоть и тонкая, и правда грела. Меня всю окутывало тепло, похожее на то, какое было от зелья. Кажется, тут не обошлось без магии.

Расстраивало то, что Бьёрн заставил меня выкинуть старую одежду.

Это было как сбросить старую шкуру… и переродиться во что-то новое. Та, что шла сейчас рядом с ним рука об руку, была как будто ещё не совсем мной. Эту девушку я не очень хорошо знала и побаивалась ей быть. На меня оглядывались все прохожие. Это нервировало не на шутку. Я слишком привыкла прятаться от чужих взглядов – так всегда было безопаснее.

Но судя по всему, Бьёрн твёрдо вознамерился вытащить меня за шкирку из привычной берлоги, в которой я пряталась, и выставить на всеобщее обозрение.

Помимо сиреневого, он купил ещё одно платье – тоже слишком яркое, изумрудно-зелёное. По счастью, длинное, из плотной ткани. Обычной, не из Гримгоста. И подозреваю, что скупил бы полмагазина – судя по азарту в глазах. Кажется, его останавливало лишь то, что мы всё-таки были в путешествии и нельзя было слишком нагружать Клыка.

Мои ноги под платьем нежно трогали и грели новые чулки. Ткань была такая нежная и шелковистая на ощупь, что я ни на чём другом не могла сконцентрироваться.

Бьёрн, судя по лицу, тоже.

Так же молча он купил мне у ближайшего лотошника здоровенный, ещё тёплый пирожок и сунул в руку.

- Спасибо!.. – прошептала я и отвела глаза. Светлые пряди моих волос падали из-под отороченного мехом капюшона и рассыпались по груди волнами. На изысканной вышивке нового плаща, скреплённого серебряной фибулой в виде листка, смотрелись до удивления красиво.

Наверное, такая одежда любую сделает симпатичной.

Я робко подняла взгляд на мужа. Он почему-то избегал очень уж на меня смотреть с тех пор, как мы вышли из лавки ужасно довольного мэтра. Только думал о чём-то сосредоточенного. Я сильно подозревала, что о моих чулках.

- Теперь идём вон туда! – он потащил меня к самому последнему, стоящему чуть-чуть особняком, прилавку.

Когда я увидела выложенные на нём ряды поблескивающих под стеклом украшений… затормозила обеими ногами.

- Не-не-не-нет! – пробормотала в панике, сжимая упоительно пахнущий вареньем пирожок. – Я туда даже не подойду, ты меня не заставишь!

Я так не могу! Я не привыкла.

На меня никто никогда не тратил денег.

Мы с бабушкой шили мне одежду сами, перешивали из её старых платьев. Она была красавица в юности, говорил дед, и очень любила наряжаться, на чердаке нашего старого домика в пыльных сундуках было много тряпок. Если отрезать то, что побила моль, можно было скроить и…

- Спорим, заставлю? – угрожающим тоном поинтересовался муж. И впился в меня таким взглядом, что мне стало страшно на минуту. Потому что он выглядел так, будто в случае неповиновения готов взвалить меня на плечо и потащить, куда велено. У меня по спине побежали мурашки. Я предприняла ещё одну попытку избежать неизбежного.

- Ну зачем? Не надо… это уже слишком…

- Как это зачем? - приподнял бровь он. – Потому что я так хочу. Мне нравится видеть, как у тебя загораются глаза. И вообще, привыкай! Ты не можешь ходить в обносках. Хочешь опозорить имя своего мужа?

Я вздохнула.

Запрещённый приём.

Конечно, раз надо для нашего спектакля, то надо.

…И всё-таки на прилавок я старалась не смотреть. Потому что возле каждого украшения на бумажных ярлычках были тщательно выведены красной тушью цифры. А счёту и письму меня дед обучил. Голова начала кружиться, как только я увидела цену на самом крохотном колечке. Поэтому я отвела глаза и замолчала, будто в рот воды набрала. А что? Подойти, подошла. А выбирать меня под страхом смертной казни не заставят.

Почему-то было ужасно стыдно тратить на себя деньги. Меня охватывал самый настоящий ступор. Чтобы как-то спрятать невыносимое смущение, я принялась оглядываться по сторонам – лавка ювелира была последней в ряду, и по правую руку от нас открывался полутёмный переулок, узкий, как ущелье, укрытый сгущающимися сумерками. Трех… нет, четырёхэтажные каменные дома! Высокие, как горы. Я такого никогда в жизни не видела.

Я пялилась на них, нервно переминаясь с ноги на ногу. Пирожок есть не решалась – было страшно, что закапаю вареньем новую одежду. Вот доберёмся до ночлега, сниму всё это… скорей бы уже!

Бьёрн как на зло никуда не спешил и рассматривал прилавок, а заодно неторопливо беседовал с продавцом. Оказалось, что сухонький седой старичок в очках живёт в Каупанге с самого рождения и неплохо знает историю города. Стремясь угодить богатому покупателю, он болтал как заведённый и с радостью отвечал на вопросы моего мужа. Я почти не слушала, сонная от усталости и впечатлений, лишь ловила краем уха доносящиеся обрывки разговора.

- …Как идет торговля, почтенный?

- Да не так чтобы бойко, господин! Вот стою допоздна, чтоб случайно клиента не пропустить. Уж пожалейте мою подагру, купите барышне своей что-нибудь…

- Что так?

- Ну как вам сказать… Пустеет наш Каупанг. Раньше тут пересекались торговые пути из северных гор на юг, да и асы не брезговали привозить свои товары. А иногда к нам попадали даже чудесные изделия йотунов… но с тех пор, как рядом с нами отгремела та ужасная война… всё разладилось.

- Что за война? – Насторожился Бьёрн.

Мужчины. Вечно им интересно про кровь, оружие и убийства. Люди всегда из-за чего-нибудь друг с другом воюют. Главное же, что война давно закончилась!

Я быстро потеряла нить беседы.

А потом мой сонный взгляд уловил какое-то движение в тёмном переулке. Я даже проснулась. Очень быстро поняла, что это. И сердце сжалось.

Мальчишка. Тощий, оборванный, ужасно грязный. Он смотрел на мой пирожок такими глазами…

Я знала эти глаза. У меня самой бывали такие же. Когда ты не ел несколько дней и что угодно отдашь за кусок.

Я протянула руку с едой.

Он испуганно отпрянул.

Боится. Кажется, его подманивать придётся. Как брошенного котёнка.

Я осторожно ступила вперёд, стараясь двигаться медленно, плавно, без лишних движений.

Мальчишка отступил и спрятался за угол.

Ещё бы! Такой громила рядом со мной, ещё и с мечом. Я бы тоже на его месте испугалась.

Я на цыпочках пошла вперёд. Сейчас живо его достану…

В переулке было плохо видно, но движение я уловила. Завернула за угол…

И крик замер у меня на губах. Когда их зажала грубая лапа. Пирожок выпал из разжавшихся пальцев и свалился в грязь.

- Умница, малец. Лови за труды! – просипели над ухом свистящим шёпотом.

- Спасибо, дядька!

Мальчик поймал монетку на лету, ловко подобрал ещё и пирожок, а потом скрылся в узкой щели меж домов. В тёмном проулке мы остались одни – я и тот, кто грубо стискивал меня руками сзади, закрывал рот, не давая позвать на помощь.

Сперва я подумала, что это Фенрир.

Но потом поняла, как сильно ошиблась. По смертельному ужасу, который сковал всё тело. Сейчас всё на свете бы отдала, чтоб это и правда был тот ас. От него я не испытывала такого и подавно.

Запоздало осознаю, кто на самом деле следил за нами всё это время.

- Что, фиалочка моя? Не дождалась? Отдала свой цветочек, который я так берёг, не пойми кому? Ну, теперь ты за это поплатишься.

Под нос мне сунули грязную тряпку, от которой в нос ударило резкой вонью. Я невольно вдохнула удушающий аромат, земля качнулась под ногами, и я соскользнула в беспамятство.