Глава 7

Мне было не очень трудно показывать дорогу. Просто попросила его идти на самый дальний край деревни. К тому дому, что на отшибе. Когда все остальные дома уже закончатся, вот там и будет мой.

Он посмотрел как-то странно, когда это объясняла.

- И… можете, наверное, меня уже поставить… - неуверенно добавила я.

- Нет уж! – фыркнул чужак… муж. – Мне на сегодня сюрпризов хватит. Как-то спокойней себя чувствую, знаешь ли, когда могу контролировать ситуацию.

И крепче сжал руки.

Я умолкла и больше не спорила. Только старалась не шевелиться и почти не дышать.

Слёзы высохли. В держащих меня руках было тепло и непривычно спокойно. Он хоть и злился ужасно… вот только нёс бережно. И вскоре умерил шаг, больше не спешил. Шёл размеренно, о чём-то сосредоточенно думал, глядя в ночную тьму.

Ощущать на запястье браслет тоже было непривычно. Понимать, что мне эту штуку теперь на себе до конца жизни таскать – тем более. Эта мысль немного пугала… и почему-то будоражила.

Наконец, мой домишко показался из-за поворота. Знакомое очертание скособоченной крыши на фоне ночного неба заставило вдруг смутиться. Это я привыкла. А гостю моему, наверное, брезгливо будет даже заходить.

- Здесь?

Я кивнула.

Сердце билось почему-то быстрее и быстрее.

Ногой отпихнул дощатую скрипучую калитку. Я не запирала её, потому что красть было нечего.

Внёс меня за плетёную ограду и только тогда поставил на ноги. У меня с непривычки закружилась голова и захотелось за что-нибудь ухватиться. Или за кого-нибудь. Я мужественно подавила в себе этот порыв.

- Клык, стереги! – приказал… я до сих пор даже мысленно стеснялась называть этого мужчину своим мужем. Интересно, привыкну когда-нибудь? Или не стоит даже начинать, всё равно ведь это ненадолго?

Кот послушно растворился в ночных тенях за домом.

- Так будет спокойней, - пояснил муж сухо. – А то мне что-то не очень нравятся настроения некоторых жителей этой деревни.

И он бросил на меня острый взгляд.

Я знала, о ком он думает.

Скрестив руки на груди, мой гость внимательно осматривался по сторонам. Я попыталась увидеть всё его глазами.

Небольшой огород, яблони скрюченные за домом, колодец под остроконечной крышей, закрытый на ночь дверкой от всякого мусора, курятник с курами, которые уже давно спали на своих насестах, тёмное пятно одноэтажного домика, маячащее впереди...

- Ты что, живёшь в этом сарае?

Я вспыхнула и не ответила.

Пошла вперёд него по узкой, протоптанной в снегу тропинке. Мороз кусал за плечи, я торопилась скорее попасть в дом. Обхватила себя руками.

Что толку отвечать, если и так всё понятно?..

Уйти далеко не смогла. Меня схватили за плечо и остановили.

- Извини, я не хотел оскорбить твой дом.

Я оглянулась и посмотрела на него удивлённо. Он что… правда извиняется сейчас? Передо мной?..

Чужак посмотрел раздражённо и добавил:

- Проклятье, я просто слишком на тебя злюсь! Постараюсь впредь сдерживаться. Веди.

Я смутилась и снова пошла вперёд.

Гость – за мной, через нечищеный двор, заметенный снегом.

В окнах темно, не вьётся дым из трубы. Одно из окон, в котором треснуло стекло, просто закрыто наглухо ставнями и забито доской. Дом кажется мёртвым. Покинутым. Он даже меня как будто больше не ждёт. Странно, никогда раньше так остро этого не замечала…

- Твои близкие дома? – спросил чужак.

А потом добавил иронично:

- Они, кстати, знают, какими методами ты охотишься на женихов?

Я вся сжалась. Ответила потерянно:

- Нет никого. Я сирота. Живу одна. Так что можешь не беспокоиться, тебя никто здесь не стеснит. Ты же… хотел поговорить…

Невесёлый смешок.

- Поговорить… да, действительно! Чем ещё заниматься в первую брачную ночь. Только я что-то не предполагал, что у меня сегодня первая брачная ночь планируется. Знал бы – привёз своих родственников из Таарна на свадьбу. Весь миллион человек.

Я оглянулась через плечо и посмотрела на него ошарашенно.

Горькая складка у рта.

Тряхнул головой.

- Не обращай внимания. Я просто…

- …слишком зол на меня. Я поняла.

Поэтому и язвит.

Наверное, я заслужила.

***

Обувь я сняла при входе. Гость, поколебавшись, тоже.

Поскорей бросилась растапливать печь. Слишком холодно в доме.

Надеялась, что нагреется быстро – домик был маленький, две комнаты всего. В одной жили дедушка с бабушкой, в другой, совсем крохотной, - я. И кухонька ещё небольшая в пристройке.

Вот и всё, что у меня осталось после смерти единственных близких людей. Да кое-какая живность, куры в сарае. Животные крупнее быстро дохли. Я даже собаку не стала заводить, боялась, что проклятие распространится и на неё. Хотя всегда хотелось кого-нибудь пушистого… особенно хотелось кошку.

Мой гость заглянул за каждую дверь и безошибочно прошёл в мою комнату.

Я стремглав бросилась за ним, внутренне обмирая от невыносимого смущения. Даже в страшном сне не могла предположить, когда уходила вечером, что вернусь обратно с мужчиной! Даже при самом невозможном раскладе, если бы кто-нибудь принял моё предложение на Празднике женихов, я бы отправилась жить в дом мужа.

Но вот теперь…

Как так получилось, что по моему дому невозмутимо бродит этот здоровенный верзила, который чуть не потолок башкой задевает, и от присутствия которого комнаты кажутся как будто бы ещё меньше?!

В моей спальне до сих пор небрежно висело на самом видном месте то моё платье с заплаткой. Я почувствовала, как заливаюсь краской стыда. Кинулась снимать его со спинки стула и прятать в сундук.

Мой муж почему-то больше не иронизирует и не язвит.

Вообще странно молчаливый.

- Зажги свечи!

- У меня их нет…

Ну вот. Теперь окончательно уверится, что привязалась к нему какая-то нищенка. Стыдно было, хоть плачь. Я бросилась к подоконнику и принялась зажигать лучину. Не с первого раза попала кремнем по кресалу, так дрожали пальцы.

Неверный дрожащий свет осветил мою комнату, пустил густые тени по углам.

Осветил узкую кровать, застеленную покрывалом, которое бабушка Лоримель пошила мне из лоскутов.

Сундук в углу, парочку старых стульев с расшатанными ножками…

Да вот и всё, что у меня тут есть, в общем-то.

На свету я поймала настоящий приступ паники, потому что пыль по углам и пол не метен, и он это заметит – всю последнюю неделю такая тревога сковывала, что всё валилось из рук и ничего вообще не могла делать.

Но он вроде бы больше не стыдит. Только осматривается с непроницаемым лицом.

А потом синий взгляд останавливается на кровати.

Кремень выпадает из моих ослабевших почему-то пальцев и с оглушительным стуком падает на пол.

Мысли в голове скачут как белки.

Ведь я же собиралась… я же хотела его просить…

Ведь тогда эта кровать может стать моим брачным ложем!.. Потому что другой подходящей в доме, конечно же, нет. Для реализации моего плана.

С ужасом смотрю на своего новоиспечённого мужа. Да он же там просто-напросто не поместится!

Потом до меня доходит, что вообще-то должны поместиться двое.

От таких мыслей меня бросает в жар. Просто физически ощущаю, как щёки начинают гореть. А потом и кончики ушей. А потом становится жарко везде. Да уж… вот и согрелась. Можно было даже печку не топить.

Как хорошо, что гость даже не подозревает, какие в моей бедовой голове бродят мысли. В это время он заканчивает, наконец-то, обозревать скудную обстановку комнаты, и поворачивается ко мне. Складывает руки на груди инквизиторским жестом и сощуривает глаза. Сейчас начнёт допрос…

А я могу думать только о том, какие у него залипательные руки.

Браслет отражает блики крохотного пламени… красиво на нём смотрится.

Он вообще красивый…

Мой муж.

Я засмотрелась так, что вздрогнула, когда он заговорил.

- Итак. Давай-ка проясним некоторые моменты, которые мне не хотелось затрагивать при всех.

Я смутилась и потупилась. Подошла к нему ближе и встала напротив, приготовилась слушать и отвечать.

- Как только я ушёл от костров подальше, то попытался, естественно, снять браслет самостоятельно. Но у меня ничего не получилось. Впрочем, другого и не ожидал. Но вот чего я совсем не ожидал, так это того, что начну испытывать сильнейшую боль в месте соприкосновения металла с кожей. И с каждым шагом всё невыносимей.

Что?..

Я не могла поверить ушам.

Он поморщился, глядя на браслет.

- Эта штука мне едва руку не прожгла насквозь. Думал, ожог останется, но нет. Судя по всему, это какое-то магическое воздействие. Которое прекратилось, как только я повернул назад.

Как во сне, я повторила фразу:

- «То, что соединили боги, смертные да не разделят»…

- Да. Именно, - кивнул Бьёрн.

Он задумчиво повертел браслет пальцами. Металл был снова абсолютно гладким, без каких-либо надписей. Как и мой.

- Получается, фразу следует понимать буквально. Это может означать только одно. Судя по всему, я теперь к тебе привязан не только идиотскими дикими законами вашей страны. Но и магическим образом. Просто не смогу никуда от тебя деться.

В голосе его было столько горечи, что мне стало больно.

Я проговорила потерянно:

- Вот, значит, почему ты вернулся за мной…

Он молчал какое-то время.

Потом всё-таки ответил.

- Не только поэтому.

У меня сердце пропустило удар.

- А… почему ещё?

В этот раз он молчал так долго, что моё многострадальное сердце чуть не остановилось совсем.

- Не выношу женских слёз.

Вот теперь оно застучало снова.

Разгоняя по венам какое-то тёплое-тёплое чувство, которому у меня не было названия.

Он добрый. Он меня пожалел. Злился ужасно, с ума сходил от ярости, что кто-то вот так подло украл его свободу… и всё равно пожалел. Потому что мог бы, конечно, просто за руку взять и утащить грубо за собой. Или приказать следовать – я бы послушалась беспрекословно.

А он взял на руки. И прижал крепко к себе. Закрыл ото всех мои слёзы, моё заплаканное лицо. Согрел.

Кусая губы, думаю о том, как хочется сказать ему… выразить всё, что чувствую, всю благодарность – но что-то подсказывает, он сейчас её не примет.

Бьёрн… я теперь хоты бы мысленно отваживаюсь называть его по имени… смотрит на меня сурово, испытующе. Я понимаю, что допрос на сегодня ещё не окончен. Он пытается понять, что происходит. Разобраться во всём. Но если бы только я сама хоть что-нибудь понимала!

- Фиолин, скажи. Когда я ушёл, ты сама испытывала боль?

Ещё какую.

Ты даже не представляешь, насколько мне было больно.

Но ты спрашиваешь о боли физической, конечно же.

- Нет, - качаю головой.

Он глубоко задумался, потирая подбородок.

- Хм. Значит, либо это – специфическая мужененавистническая магия, которая причиняет боль только мужьям…. Либо… болит только у того, кто пытается уйти от другого.

Он бросил на меня острый, пытливый взгляд.

- А теперь скажи мне правду. Ты как-то зачаровала браслеты?

- Что ты! Нет, конечно! – горячо воскликнула я. – Да я вообще не волшебница! И магию впервые в жизни увидела, когда ты к нам в Долину пришёл!

Ох… а вот с какого это момента я его на «ты» называть стала, интересно? Но это получилось настолько естественно и само собой, что даже вспомнить не могла. Просто вдруг как-то так вышло, что ближе этого мужчины, который смотрит так строго и сурово, у меня сейчас никого нет на свете.

- Тогда откуда они у тебя? – продолжает допрос Бьёрн.

Я вздыхаю и принимаюсь рассказывать. Он останавливает много раз, уточняет подробности, переспрашивает. Наконец, вроде бы ответом моим удовлетворяется. Снова опускает задумчивый взгляд на свой браслет и принимается его внимательно разглядывать в неверном свете лучины.

- Да-а-а уж… весьма специфическое чувство юмора было у тех, кто его делал.

- Я сама до сих пор в шоке! Даже не думала, что такое вообще бывает.

Он пожал плечами.

- В мире много есть необъяснимого и странного. Много такого, о чём ты даже понятия не имеешь, Фиолин, сидя в своей Долине.

Я почувствовала себя провинциальной деревенщиной. Он, наверное, много где побывал. Столько чудес видел. И сейчас тоже путешествует… а ведь явно не просто так бродит по миру! Наверное, есть важная цель, раз он с таким жаром расспрашивал старейшин о местоположении Долины. А тут я… вмешалась и нарушила ему все планы.

Наверное, я бы тоже на его месте злилась.

- Что ж. Ситуация немного прояснилась. Давай-ка теперь окончательно всё проясним! Я никакой женой обзаводиться лет пять ближайших точно не собирался. И уж тем более, если решу жениться, выбор буду делать сам. Никто и никогда меня не заставит.

Я вся сжалась от суровых и жёстких слов, которые летели в меня, будто обвинения.

- Так что от браслета избавлюсь, чего бы мне это ни стоило. Судя по тому, что я видел, твоих рук они слушаются. Ты снять можешь.

Я опустила голову.

Тоже это видела. Под моими пальцами металл открывался. И я чувствовала – если бы сейчас решила снять с него браслет, всё бы получилось. Но почему-то от одной этой мысли сердце кровью обливалось. А Бьёрн продолжал безжалостно:

- Итак. Чего ты хочешь от меня за то, чтобы снять его? Я могу дать денег. Много. Построишь нормальный дом. Сколько тебе нужно?

Меня затопила горечь.

Вот, значит, как… решил купить свою свободу.

Настолько сильно хочет от меня избавиться, что готов не пожалеть никаких денег.

Почему так больно?

Хотя… разве я могла ждать чего-то другого…

Наверное, эта боль добавила мне решимости. Я приказала себе сосредоточиться. У меня был план. Судя по всему, это единственное, что остаётся. Потому что, если я сниму с Бьёрна браслет и он уедет, никакие деньги, конечно же, меня не защитят.

Медленно поднимаю взгляд и смотрю ему глаза в глаза.

Стараюсь, чтобы голос не дрожал. Стараюсь говорить твёрдо.

- Есть только одна вещь, которую я хочу. Если ты… это сделаешь, то потом можешь идти на все четыре стороны. Я не стану тебе навязываться.

- Я весь внимание! - синие глаза сужаются, смотрят пристально с высоты.

Под этим взглядом я чуть не струсила.

Я, которая даже за руки ни с кем не держалась, а уж о том, чтоб поцеловаться с кем-нибудь и речи быть не могло… неужели теперь правда собираюсь…

Бьёрн ждёт, с трудом сдерживая нетерпение.

А я молчу. Мой взгляд растерянно скользит по широким плечам, поднимается к лицу, залипает на его губы…

Сглатываю комок в горле.

И – как с обрыва в реку.

- Хочу… от тебя ребёнка!

В синих глазах вспыхивают странные огни.

Бьёрн снова становится невидимым.

Пугаюсь, что опять решил уйти, но через долгие, бесконечные минуты он проявляется на том же самом месте.

И смотрит так…

Под его потемневшим взглядом я окончательно тушуюсь и краснею, кажется, вся, до кончиков ногтей.

И тогда он делает шаг ко мне.

Когда расстояния между нами совсем не остаётся, меня охватывает вдруг паника. Неужели это я была такой смелой минуту назад? Сейчас мне хочется бежать, куда глаза глядят, от невыносимого смущения. Делаю шаг назад, отступаю. Чтоб как-то заполнить ужасно неловкую паузу, начинаю бормотать какую-то ерунду…

- Л-лучше сына. Хотя можно и дочку. То есть… не думаю, что на это можно как-то влиять… я имею в виду…

- Я понял, что ты имеешь в виду.

Ещё шаг.

Мои ноги упираются в ребро постели.

Я испуганно смотрю на мужчину так близко… и не могу понять, что творится у него в голове.

Почему-то я думала, что моя сумасбродная идея встретит у него столько же гнева, сколько новость о том, что теперь мы женаты.

Но происходит что-то странное.

Он молчит с непроницаемым лицом. Лишь окидывает меня долгим взглядом с ног до головы, отчего мурашки ползут у меня по всему телу. Особенно там, где задерживается синий взгляд.

А потом он поднимает руку и смотрит ненавидяще на свой браслет. Говорит тихо:

- Если тебе нужна была помощь, ты могла просто попросить. Но ты выбрала загнать меня в угол. Что ж, в таком случае…

Он переводит взгляд на меня.

В синих глазах зрачок съел почти всю радужку.

– Значит, сделать тебе ребенка, и тогда ты снимешь с меня этот чёртов брачный браслет?

Он кидает меня на постель, нависая тёмной тенью. Испуганно шепчу:

- Что, прямо сейчас?..

Мой новоиспечённый муж, который ещё с утра был для меня незнакомцем, обводит мрачным взглядом мою хрупкую фигурку, сжавшуюся на брачном ложе.

- А зачем тянуть? Мне не терпится получить обратно украденную свободу.