Глава 9

Когда проснулась, я по привычке осталась на какое-то время лежать в постели с закрытыми глазами. Сквозь плотно сомкнутые веки пробивался тусклый дневной свет. Где-то хрипло проорал петух.

Ещё немножечко полежу, и можно представить, что утро ещё не наступило. И не маячит над моей головой, как топор над плахой, вечер – а с ним этот проклятый Праздник женихов… Господи, ещё один день в ужасе! Ещё один день оглядываться на каждом шагу, потому что…

Стоп.

Сто-о-оп!

Это же было вчера.

Организм прогонял остатки сна, память медленно возвращалась. Я рискнула открыть один глаз.

Тут же трусливо закрыла снова.

Слишком невозможна была картина, которая представилась моему, ещё слегка мутному после сна, взору.

Потому что вот эта здоровенная мужская лапа – с длинными пальцами, крупной кистью, перевитая мощными мышцами… и расслабленно лежащая у меня на постели прямо перед моим лицом… она же никаким образом не могла тут оказаться!

Тем более, что к лапе, наверняка, полагался и хозяин.

Я всё-таки приоткрыла осторожно глаза, на всякий случай не делая резких движений, и проследила взглядом за линиями руки.

Почему-то голой руки!

Кажется, память услужливо прятала от меня какие-то фрагменты прошедшего вечера. Неужели праздник прошёл настолько ужасно?! И я теперь чья-то рабыня… Но слишком сильно испугаться я не успела.

- М-м-м… жена. Ты прекратишь ёрзать? – проворчали над ухом. – Нарываешься ведь. У меня большой соблазн исправить неудачную брачную ночь удачным брачным утром.

Рука пришла в движение, повыше натянула на нас обоих моё тощенькое лоскутное одеяльце, а потом вдруг полезла обниматься. Обхватила крепко-накрепко стальным кольцом, прижала к чему-то горячему и большому… и тоже голому.

- Ты почему без одежды?! – вспыхнула я и попыталась отодвинуться.

Память услужливо подкидывала то один, то другой кусочек прошлого дня.

Что у меня теперь, оказывается, муж.

И что он, оказывается, умудрился как-то вчера поместиться со мной на одной постели.

Ну, и ещё, что дёргаться и пытаться сбежать от него – дохлый номер. Впрочем, это можно было и не вспоминать, твердокаменная рука и так мне наглядно объяснила.

- Во-первых, не совсем без одежды, мне ещё жизнь дорога! – дыхнули горячо в ухо. Моё бедное сердечко забилось в панике, потому что и того, что я ощущала спиной и ниже, мне хватало, чтоб прочувствовать все прелести замужества.

– А во-вторых, мне было жарко! – невинно добавил бархатный мужской голос, и его обладатель прижался теснее, как будто не понимал, что сам себе противоречит. Потому что если было так уж жарко, то надо было идти на дедушкину постель, как я и предлагала изначально! А никак не раздеваться, смущая до ужаса бедную-несчастную меня. И когда только успел, бесстыжий.

Бьёрн.

Я вспомнила имя, и оно терпкой сладостью осело на языке.

Теперь. Я. Его. Жена.

Тихо-тихо, совсем неслышно, на мягких кошачьих лапах в мою душу прокралось счастье и свернулось там в клубок, уютно мурча.

Осторожно и стараясь не дышать, я повернулась.

Его спящее лицо на моей подушке совсем рядом, в паутине спутанных волос, которые мне тут же захотелось убрать рукой с его небритой щеки… это было до такой степени странно и красиво, что я залюбовалась.

- Я вообще-то сплю, - пробурчал Бьёрн, не открывая глаз. – В твоих же интересах меня сейчас не будить.

Я смутилась.

Надо, наверное, вставать. Готовить… мужу завтрак. Пойду, поищу в курятнике яиц на яичницу.

Должны же у меня, наверное, быть какие-то супружеские обязанности? Кроме тех, от которых я пока отлыниваю.

На этой мысли я снова покраснела.

А потом меня вдруг прошиб холодный пот.

Господи!

Сегодня же первое брачное утро, точно. А это значит…

Холодные, липкие пальцы страха коснулись моего сердца. Теперь уже на полном серьёзе, умирая от ужаса, что не успею, я попыталась выползти из-под руки мужа и выбраться из постели.

Тяжёлая рука придавила сильнее.

- Куда?.. – проворчал он недовольно и сонно, по-прежнему не открывая глаз.

- Надо!.. – Прошептала я испуганно. – Скоро вернусь.

Господи, только бы успеть!!

- Ну, если только скоро, - снисходительно разрешил муж. Нехотя разжал капкан и позволил мне выскользнуть. А потом перевернулся на живот, уткнулся в подушку лицом и остался спать дальше.

Я ещё пару секунд как зачарованная залипала на пряди длинных тёмных волос на подушке и очертания сумасшедших совершенно обнажённых плеч.

Потом тряхнула головой, очнулась и побежала на кухню.

Скорее, скорее!! Солнце уже совсем высоко, у меня совсем мало времени! Ах, ну какая ж я дура, ну почему не подумала об этом заранее… но вчера столько всего произошло, было совсем не до этого.

Я попыталась успокоить дыхание, чтобы самой успокоиться. Мне сейчас надо трезво мыслить, чтоб сообразить, что делать. Иначе весь такой красивый, такой замечательно реализованный план пойдёт насмарку. И тогда я окончательно пропала.

Древние законы Долины предусматривают только два основания для мужчины законно расторгнуть брак.

Первое основание – измена жены. Ну, это нам точно не грозит.

Но второе…

Господи. Какая же я была дура, как только могла забыть!!

Второе основание – если в первую брачную ночь выяснится, что невеста не была невинной. А чтобы подтвердить чистоту невесты, по правилам наутро после свадьбы на всеобщее обозрение под окнами вывешивается простыня, испачканная девственной кровью.

Но у нас с Бьёрном ничего не было.

Значит, нечего будет и вывешивать.

Я судорожно оглянулась. В кухне на верёвках, протянутых над печью, сушилось старое и застиранное, местами до прорех, постельное белье.

Стащила одну простыню.

Взгляд упал на узкий кухонный нож. Теперь набраться смелости…

Но кажется, поздно.

Скрип калитки. Шум за дверью. Гомон множества голосов, шорохи и хруст снега под ногами от толпы людей.

И Первый охотник Сифакс торжественно восклицает:

- Эй, хозяйка! Выходи-ка!

- Да нету ничего, ты же видишь, - довольно ответил ему за меня мерзкий голос Ципиона.

Вся кровь отлила у меня от сердца, и оно, бедное, зависло где-то между двумя тактами сердцебиения.

Стало совершенно очевидно, что даже если я сейчас порежу себе руку, то перевязать и унять кровотечение не успею, они заметят. Да и свежую кровь на простынях цепкий взгляд охотников всегда отличит. Это надо было делать ещё вчера… но я об этом забыла напрочь.

И теперь я пропала.

В добавление ко всему, на всю деревню меня прославят гулящей.

О том, что могут быть намного, намного более суровые последствия, думать было даже страшно. Что будет, если Бьёрн воспользуется лазейкой в законах и расторгнет наш брак? Ведь ему поторопятся рассказать о такой возможности, без сомнения. Ципион за тем сюда и явился, уверена.

Бьёрн же так злился на меня за то, что украла его свободу… и вот теперь такой удобный случай избавиться от лгуньи. Оставались ещё браслеты – но, если при всех потребует от меня снять их, разве я посмею противиться?

- Эй, новобрачные, выходите! – настойчиво повторил Первый охотник, начиная сердиться.

На подкашивающихся ногах я побрела к двери. Бесполезная простыня выскользнула из моих пальцев и осталась лежать на полу. У меня даже не было сил подбирать. Я шла к выходу, как осуждённый идёт на плаху.

Не стану его будить. Вдруг не услышит.

Пусть весь позор достанется мне.

Взялась за дверную ручку вспотевшей ладонью.

Давай, Фиолин… будь смелой! Всегда ведь была.

Набрала воздуху в грудь, распахнула дверь… Ещё шаг, на шаткое деревянное крыльцо.

Я ослепла от яркого солнца и зажмурилась на мгновение, а когда открыла глаза…

Толпа народу на моём крохотном дворике. И там были не только мужчины, главы семейств, что явились засвидетельствовать соблюдение обычая – приковыляли старые бабки, пришли солидные женщины-матроны… те почему-то смотрели особенно строго и неодобрительно. Молодых девок только и детей не брали на такие смотрины.

- Здравы будете! С чем явились? – выдавила я из себя, чтоб не показаться совсем уж невежливой.

Потом сообразила, что даже переодеться и причесаться не успела, как была вчера, так и выскочила. Мятая, лохматая, основательно повалянная Бьёрном по матрасу… правда, не с тем результатом, который сейчас меня бы спас.

- И тебе не хворать, - снисходительно ответил Сифакс и покрепче ухватил тяжёлую дубовую палку – символ своего старшинства. – А явились мы узнать, каково в доме твоём уважение обычаев наших древних. Да что-то не видим ничего! Подтверждение девства твоего, чистоты, супругу сбережённой – где оно?

Чёрные глаза Ципиона впились в меня и внимательно рассматривали, не упуская ни единой детали. А я ведь, кажется, даже пуговку верхнюю застегнуть забыла…

Умирая от стыда, я опустила глаза.

- Мне вам нечего показать, почтенный.

В толпе возмущённо загудели.

Но громче всех, перекрикивая гул, заговорил Ципион. Бросил грубо мне прямо в лицо, повелительно, как собачонке:

- А теперь давай-ка, снимай эту бесполезную железку с руки! И ко мне иди. Все слышали? Я забираю эту девку себе рабыней. Я её первый пользовать буду.

Слёзы вскипели и застыли на ресницах горькими каплями.

Но пролиться не успели.

Протяжный скрип двери за спиной.

Меня аккуратно берут обеими ладонями за талию и отодвигают с пути. Подальше от толпы. Я оглядываюсь… и застываю. И даже в толпе прекращается гомон и наступает звенящая тишина.

Потому что на порог дома грациозной кошачьей походкой выходит мой муж. Лохматый. Сонный.

И голый по пояс.

Брачный браслет сверкает на запястье в солнечных лучах, когда он невозмутимо потягивается до хруста. Зевает. Так равнодушно, словно и нет перед ним толпы чужих и враждебно настроенных людей.

Умом я понимаю, что он специально не стал одеваться, чтоб они подумали, что у нас всё было. Вот только меч… меч нацепить обратно не забыл.

Но это умом.

Кажется, мозги – последнее, что работает у меня в эту самую минуту.

Потому что я стою, и закусив губу, как дура пялюсь на его обнажённое тело.

Ма. Моч. Ки.

И это… что? Всё… теперь моё?

Нет, я видела, конечно, краем глаза полуголых мужчин на реке. Но всегда стыдливо отворачивалась. И не было никогда у меня желания разглядывать. Скорее – бежать без оглядки, чтоб не дай бог никто не обратил внимания на моё существование.

Но то, что творится со мной сейчас…

Это какое-то помешательство.

Куча народа вокруг, ситуация накаляется, пальцы Бьёрна уже незаметно легли на рукоять меча…

А я стою и пялюсь на него, как голодная кошка на крынку сметаны.

Он, конечно же, замечает, и первый взгляд – довольный, искоса, он предназначается мне. И почему-то очень явственно в нём я читаю: «смотри, смотри на здоровье! И локти кусай, от чего отказывалась, трусиха!». Ну, или это в моём воспалённом воображении мне так кажется. Потому что примерно что-то такое я в этот момент и ощущаю.

Лукавый огонёк в синих глазах гаснет вмиг, уступая место жёсткому стальному блеску, когда Бьёрн обращается к толпе, ласково поглаживая рукоять меча.

- И почему, позвольте спросить, нам с женой не дают спать? У нас вообще-то первая брачная ночь была, если вы не в курсе. Только заснули под утро, устали. По какому поводу шум и гам? – говорит вкрадчиво, с едва скрываемой угрозой.

Из первых рядов люди отшатываются. Но продолжают стоять и пялиться. Один Ципион остаётся на месте, как приколоченный, но в ту сторону я стараюсь вообще не смотреть.

Я пугаюсь. Почему никто не уходит? Неужели они не слышат тихо клокочущую ярость в голосе Бьёрна? Да он же еле сдерживается, чтоб не нашинковать тут кого-нибудь в капусту! И он может, я знаю. Даже без использования магии невидимости смог бы – а уж если с ней… мне кажется, он один стоит целого войска.

И мои глупые соплеменники так недальновидно его злят.

Но на их счастье, он слишком благороден, чтобы не попытаться решить всё миром, без крови. Пока ещё ситуация не зашла слишком далеко. Поэтому подыгрывает мне в моём вранье.

Вздрагиваю, когда Ципион выкрикивает:

- А нет никаких подтверждений! Положены доказательства, перед всем честным народом. Может ты, чужак, и не в курсе, как оно у нормальных людей всё устроено. Но по законам нашего племени если девка была не целочкой, то порченый товар выбрасывают! И взять может любой, кто подберет, - самодовольно договаривает он.

Как же стыдно… и страшно. Я обхватила себя руками за плечи. Глумливый голос Ципиона, который давно уже преследует меня ночами, снова вызвал в памяти все страхи и тот ужас, от которого я столько раз просыпалась в холодном поту. И потом плакала в подушку от бессилия. Потому что понимала, что совсем одна и никто не защитит.

Но теперь всё не так.

Я больше не одна.

Бьёрн делает ещё шаг вперёд, к толпе, на ступеньку ниже. Закрывает меня своей широкой спиной. Рычит глухо, и даже у меня мороз идёт по коже:

- Какие ещё, к дьяволу, подтверждения?.. Вам недостаточно моего слова? Мне лучше знать, была моя невеста невинной или нет. Так вот – была! И я вообще удивляюсь, откуда она такая чистая здесь взялась! Учитывая, сколько бесстыжих девок у вас тут водится, готовых тащить на сеновал первого встречного.

Сифакс побагровел.

Моё сердце бешено забилось. Неужели это он про его дочь? Катрина что же… она и правда намекала?.. об этом шептала Бьёрну на ухо?

Первый охотник стукнул палкой, оставляя глубокий след в утоптанном снегу, и заявил, повысив голос:

- Тогда где простыня со следами? По древним законам Долины должно быть подтверждение! А мы тут древние законы чтим!

Бабы в толпе согласно закивали головами, глядя на меня завистливо.

Я вдруг поняла, что все они пялятся на моего мужа! Ужасно захотелось спрятать его. Или прикрыть хоть. Только моё сокровище! Смотрят тут всякие…

Бьёрн рявкнул так, что я чуть не подпрыгнула:

– А по законам моего народа простыню после первой брачной ночи сжигают! А пепел сыпят на порог завистникам. Дальше что?

Первый охотник, насупившись, буровил его тяжёлым взглядом исподлобья и не отступал.

- Без подтверждений никто не поверит. А вдруг невеста не девочкой была?

Не верят. Я поняла в этот момент отчётливо. Они мне никто не верят. Должно быть, Ципион про меня гадостей напел. Господи, а что, если он наврал, что это я с ним уже покувыркаться успела?.. А что… если Бьёрн поверит тоже?..

Мой муж медленно обернулся и посмотрел на меня. Вот так, стоя на разных ступеньках, мы были почти вровень. И я могла заглянуть ему в глаза. И молить без слов. Верь мне! Верь мне! Хотя бы в этом. Пожалуйста…

Он вдруг улыбнулся до странности тёплой улыбкой. Взял меня за подбородок и приподнял лицо. Я утонула в яркой синеве.

- Ещё какой девочкой. Стыдливой, трепетной, пугливой…

Ну вот.

А я ведь старалась не плакать.

- …Так что одного раза мне, пожалуй, не хватило. Пойдём, малышка? – вздёрнул бровь с чёртиками в глазах. И я поняла, что плевать мне теперь тоже на всё, что будут говорить нам в спину. Я больше не вижу ничего вокруг. Только своё отражение в синеве.

Он сделал шаг, поднялся на мою ступеньку. Взял меня за талию, чтобы увлечь с собой.

Но за нашими спинами один стервятник всё никак не мог успокоиться, что добыча уходит из рук.

- Так не пойдёт! Это нарушает традиции нашего племени! – выкрикнул Ципион.

Ох. Самоубийца.

Бьёрн прижал мою голову к груди и бросил через плечо небрежно:

- А ты, собака, я смотрю, хочешь отобрать у меня жену? Ну, попробуй!

И в этот момент сверху раздалось такое низкое, раскатистое рычание, от которого даже у меня заледенела кровь в жилах. Мне под ноги на крыльцо упали обрывки старого мха, каким конопатилась изба. Я запрокинула голову.

Медленно расправляя лапы и выгибая спину, огромный дикий кот показался на крыше. Кажется, спал там – или караулил, наблюдал за ситуацией.

Все отшатнулись, кто-то взвизгнул.

Скрипнула и с грохотом сорвалась вниз досочка.

Ну вот, плакала моя крыша.

Под тяжестью зверя избушка грозила развалиться совсем. Но грациозный хищник не шевелился, только с молчаливой сдержанностью озирался по сторонам. Как будто выбирал, с которого боку начать завтрак.

Мертвенно-бледные лица моих односельчан без слов говорили, что никто не хочет этим завтраком становиться. Поэтому никто не решался бежать первым, чтоб не провоцировать хищника.

- А-у-р-р-р-р… - Клык широко зевнул, и кто-то из толпы свалился в обморок на руки соседей.

Бьёрн развернулся к ним, не выпуская меня из объятий, и предельно спокойно и сдержанно заявил:

- На этом, дамы и господа, представление окончено! Ступайте по домам. Чтобы через пять минут духу вашего тут не было. Мы с женой устали, будем отдыхать. И напоследок скажу…

Прижал меня крепче – и заговорил тише, мне в глаза, как будто только мне одной:

- Я благодарен жителям вашей деревни. За гостеприимство. Пусть и весьма своеобразное. И не думал, что найду тут такой бриллиант. Спасибо, что подарили самое большое свое сокровище. – он украдкой погладил меня по спине. – Такая красивая, нежная, сладкая девочка… честная и порядочная. Жена мечты – для любого мужчины.

Ну вот зачем он…

Мои глупые слёзы полились уже в три ручья.

Это слишком трогательно. Слишком... красиво.

Пусть даже всё неправда.

Пусть говорит это всё лишь для того, чтобы обмануть деревенских и скрыть, что я ему ненастоящая жена, и что никакой первой брачной ночи у нас на самом деле и не было.

Всё равно.

Я почему-то от этих его слов реву, и не могу остановиться

Мне даже в шутку никто никогда такого не говорил.

А потом Бьёрн хмыкнул и добавил с хищным оскалом:

- Так что мне искренне жаль тех неудачников, которые не успели её рассмотреть и оценить по достоинству. Ну да я несказанно рад, что так вышло.

Если бы взглядами можно было убивать, от Бьёрна сейчас бы ничего не осталось – так посмотрел на него Ципион. Но кажется, ему было хоть бы хны.

- Пойдём, сокровище! Мне тебя было мало прошлой ночью. Надо бы наверстать, - подмигнул Бьёрн. И не тратя больше лишних слов, затащил меня вслед за собой в избу. С грохотом захлопнул дверь перед носом возмущённой толпы.

Судя по звукам, Клык спрыгнул с крыши и улёгся на пороге, стеречь. И возмущения как-то разом стихли.

Люди стали медленно расходиться по домам, громко разговаривали, проходя мимо моих окон не стеснялись говорить всё, что думают о моём бесстыдстве и неприличном поведении чужака.

Они не знали, что в этот момент происходило с нами.

Не догадывались, как отыграв спектакль, Бьёрн снял маску грозного воина – и смотрел на меня с такой теплотой и нежностью, что у меня слёзы текли ещё сильней. А он терпеливо утешал и пережидал мою истерику. Как меня трясло от пережитого ужаса и стыда.

Как я уткнулась ему в грудь и ревела в него, как в подушку.

Как он прислонил меня осторожно к стеночке в тени, там, где не было видно из окон, и обнимал, и гладил большой и тёплой ладонью по голове.

- Ну всё, всё! Прекрати. Всё позади уже. Тебя никто больше не тронет. Обещаю.